Глава 38

Резиденция королевского интенданта Пикардии виконта де Камбре

Роскошная, украшенная резьбой, раскрашенная в светлые цвета карета с гербом виконта Транкавеля остановилась перед резиденцией де Камбре душным майским днем.

Стоявшие на посту гвардейцы подобрались, увидев одного из влиятельнейших вельмож королевства. Немедленный доклад королевскому интенданту, и вот из дверей дома выходит богато одетый вельможа, слишком молодой для своей высокой должности.

Ее, молодость, не могут скрыть ни длинный шрам, изуродовавший левую щеку, ни ранняя седина в волосах.

Вельможа раскрывает руки для объятий, улыбается, отчего лицо его неестественно перекашивается.

— Шарль, как же ты вовремя! Сусанна на прошлой неделе родила, сегодня у нас обряд приобщения, я прошу… нет, мы с женой просто желаем видеть тебя в церкви!

Транкавель замер, осмысливая ситуацию. Таинство приобщения — первый и важнейший обряд в жизни каждого истинного последователя Спасителя. На него принято приглашать лишь ближайших родственников и друзей. Это знак величайшего доверия со стороны родителей.

— Разумеется! Но хоть скажи, кто родился? А имя подобрали?

Де Камбре расцвел.

— Девочка. Не знаю, какое имя подобрала Сусанна, пока молчит и только лукаво улыбается, а второе имя — Аня.

— Как⁈

— Анн, разумеется, но Аня мне ближе. Боюсь, дома я буду ее звать только так.

— Я правильно понимаю…

Де Камбре обнял гостя за плечи, увлекая в дом.

— Именно. Так звали мою маму. Там, в том мире. Так пусть будет Аня и здесь — я ведь не слишком многого хочу?

Из церкви возвращались счастливые. Отец гордо нес на руках маленькую Натали Анн, лишь немного расстраиваясь, что никому и никогда не сможет рассказать, что в невозможно далекой, навсегда недоступной Москве тоже живет Наталья, старшая дочь Воронцова Бориса Леонидовича, когда-то такая же курносая и на всю жизнь такая же любимая.

* * *

О делах оба виконта смогли говорить лишь на следующий день. Не от того, что вечером напились, хотя и трезвыми не были. После того как Сусанна оставила мужчин ради дочки, те с удовольствием воспользовались возможностью вспомнить то, о чем не следовало знать никому другому.

Лишь утром Транкавель передал своему другу копию отчета де Сент-Пуанта.

И де Камбре пропал. Он отменил все встречи, отказался от обеда, с грехом пополам согласившись на бокал вина и кусок жареной говядины. Де Лоран, личный секретарь, попытался призвать своего шефа к порядку, но был послан. Куда конкретно, он так и не понял, но сам тон четко свидетельствовал, что уточнять адрес сейчас не стоит.

Транкавель, как опытный вельможа, довольствовался вином, изысканным столом, который тот же де Лоран распорядился накрыть как компенсацию за беспардонность своего шефа. Да еще хозяйка занимала его беседой, которую ну никак невозможно было назвать светской. Сусанну, в отличие от светских львиц, интересовали не мода, не любовные интриги придворных. Но вот рост или падение влияния реформистской церкви при дворе, роль Островной империи и Зеландии в европейской политике… где и когда этим интересовались милые дамы?

Ах да, тесть друга погиб во время очередного бунта еретиков, владения баронов де Безье, ближайших родственников мужа, буквально стиснуты подконтрольными им регионами. Естественно, это должно беспокоить, но не женщину же!

Транкавель хорошо знал ее отца, генерала необычного, часто экстравагантного, но на редкость успешного, фактически создавшего военную разведку Галлии, лучшую в Европе. Но чтобы он воспитал настолько необычную дочь⁈

Два года назад весь свет судачил о безумии виконтессы де Ри, согласившейся выйти замуж за безродного полицейского. Вердикт был однозначен — дура. Полицейский оказался бароном, скрывавшимся от влиятельных врагов? Дурам везет. Муж занял одну из важнейших в стране должностей, вошел в ближний круг короля? Дурам везет в квадрате, но они все равно остаются провинциальными дурами.

А то, что муж совсем недавно учился в академии, возглавляемой отцом Сусанны, это свет не интересовало ни в малейшей степени. Кому вообще интересны эти вояки, рискующие жизнями за возможность лучших людей страны во всем блеске демонстрировать свое величие!

Да, такие женщины встречались редко. Хотя кого еще мог взять в жены выходец из иного мира, призванный девять лет назад им же, виконтом Транкавелем? Разве что маркизу де Фронсак, известную колкостью языка и беззаветной преданностью друзьям.

Кстати, Сусанна и маркиза подруги. Интересно, черт побери.

— Виконт, королевский интендант де Камбре просит вас пройти в его кабинет. Если у вас найдется время, разумеется.

Де Лоран демонстрировал высший класс придворной казуистики.

— Проходи. Вина?

— Спасибо, но нет. Если добавить после вчерашнего, то боюсь обрасти дубовыми досками, схваченными железными обручами, закупориться сверху и снизу и вообще превратиться в винную бочку. Де Сент-Пуант упоминал некий интересный напиток…

— Квас? Прошу, выбирай, какой понравится.

Прямо на рабочий стол были поставлены три хрустальных кувшина с напитками. Темно-коричневый, почти черный, второй — посветлее и третий янтарно-желтый. Вкус? Необычный, ничего подобного ранее пробовать не приходилось. Но больше всего понравился светлый.

— Такое ты пил дома?

— Да. Одно замечание — здесь я тоже дома, ты знаешь.

— Еще бы, двое детей, любимая жена. Что еще надо, чтобы считать себя дома?

— Ну да. Хороший дом, хорошая жена. Что еще надо человеку, чтобы встретить старость? — усмехнувшись чему-то своему, пробормотал под нос де Камбре.

Потом сбросил с лица улыбку и уже деловым тоном произнес:

— Вас интересует мое мнение обо всем этом? — Он указал на объемистую папку исписанных де Сент-Пуантом листов.

— Разумеется. И не только меня. — Транкавель подобрался в кресле, наклонился к собеседнику. — Правда, де Шутта оно интересует лишь как мнение очередного пусть грамотного, но вельможи. Но меня — как мнение действительно уникального в нашем мире специалиста. Так что скажете, полковник?

Де Камбре отодвинул отчет в сторону, налил в винный бокал темный квас, выпил.

— По первой части ничего особенного сказать не могу. Нашему другу повезло. На друзей, на противников, на заказчиков. Вся история мастера Шелдона оказалась разыграна как по нотам. О ней полицейский Вида лично доложил мне все подробности. Кстати, что стало с той девочкой, как ее… с Лолой? Она дожидалась виконта в моем доме. Очаровательный ребенок.

— Юноша забрал ее к себе, оформил опекунство по всем правилам. Народ посмеивается над их разницей в возрасте, но беззлобно и тихонько. Все-таки приютить сироту — дело благородное, да и ссориться с письмоводителем самого дю Шилле не стоит. Неполезно для здоровья.

Де Камбре вздохнул. Что же, жизнь его молодого друга в нынешней должности стоит недорого, а кроме де Сент-Пуанта о Лоле заботиться некому. Придется господину королевскому интенданту зарезервировать в своем доме комнату для этой девочки. В надежде, что она никогда не потребуется.

— Итак, по истории с Шелдоном у меня вопросов нет. Понятно, что Дорсет пытался его убить, но лишь как иностранца, ненужного свидетеля, не к месту влезшего в высшие интриги высших сановников империи. Тут все очевидно, по-моему. Другое дело — Аблемарл.

— А с ним что не так? Проверен заклятьем правды, не раз спасал жизнь де Сент-Пуанту. Да, черт возьми, виконт ни за что не вернулся бы без его помощи!

— Заклятье правды — не лекарство от всех болезней. Два года назад я сам слепил Шарлю Сезару легенду, перед которой оно оказалось бессильно. Кто сказал, что это невозможно повторить?

— Но…

— Далее. — Де Камбре встал, приосанился, откровенно пародируя менторскую манеру самого Транкавеля. — Конечно же граф помогал, куда ему было деваться? Появись Аблемарл в Париже один, возникла бы масса вопросов. Но заметь, все проблемы он решал, когда де Сент-Пуанта рядом не было. Договорился с капитаном в порту, с нанимателем во Фландрии.

— Но на корабле их пытались схватить!

— Или не пытались. Мы не знаем, что случилось бы, если б наш друг не обратил внимания на Северную звезду. Или уже на континенте не подслушал разговор фламандских крестьян. Помнишь, Аблемарл готов был броситься в атаку на этих сиволапых? Не слишком разумное решение для думающего человека.

Гость усмехнулся, откинулся на спинку кресла.

— Жан, таким образом можно заподозрить в шпионаже любого, в том числе и меня. Действительно, чего это я вопросики задаю, выведываю, понимаешь.

Де Камбре остался серьезен, никак не отреагировав на подколку друга.

— Хорошо, давай проанализируем историю с Аблемарлом с самого начала. Итак. Перед встречей Шарль Сезар неделю наблюдал за графом и никакой слежки не выявил. Однако, как только девушка, эта Элис, передала записку, за ней сразу пошли.

— Не факт! — воскликнул вошедший в азарт спора Транкавель. — Ему это лишь показалось, он сам в этом не уверен.

— Шарль, его учили, у него, несмотря на молодость, большой опыт. Но допустим, он ошибся. Главное — как контрразведка вычислила конспиративную квартиру?

— Ну… его же искали. Узнали по рисунку? Опять же трактирщик, «Брэд», запросто мог его сдать.

— Мог, тем более, сержант торговой стражи видел, как «Брэда» вербовали. Но когда бы он смог предупредить, что галлиец пришел к нему? Когда бы контрразведка успела выставить наблюдение? И почему де Сент-Пуант ее не заметил? Он же тщательно проверялся на обратном пути. Нет, поход к трактирщику был, конечно, грубой ошибкой, но там хвост подцепить он не мог.

— А случайно в городе? Нельзя же вечно быть настороже.

— Главное, во всей истории с Аблемарлом Шарлю сказочно везло. Повезло, что их попытались взять прямо на квартире, хотя спокойно могли сделать это на улице. Повезло, что не заметили разбросанные в переулке амулеты. Что рядом с домом всего лишь третьего помощника лорда-камергера имеется тайная комната, да еще и с выходом на другую улицу. А засада на улице? Это ж полная глупость, гораздо удобнее устроить ее в доме.

— Но заклятье охраны оповестило бы Аблемарла!

— Ерунда. Поверь, ровно год назад я специально изучал этот вопрос. Ничего бы он не узнал. Дальше, — продолжил перечислять де Камбре, — повезло, что нашелся хоть один корабль, согласившийся принять на борт разыскиваемых беглецов. Заметь — контрабандисты точно знали, кого повезут. Сколько времени Дорсет заставил их проторчать в порту? Три недели? С полным трюмом вина? Ты в это веришь? Потом, извозчик, легко согласившийся везти благородного хлыща и шлюху, а они выглядели именно так, в глухую деревеньку, где по дороге его самого запросто могли и ограбить, и убить, а следы спрятать в гиблых болотах.

Транкавель поджал губы, нахмурился. Потом воскликнул:

— Но убийство собственного слуги! Оно же отрезало все пути назад!

— Что убийство? Сопутствующая потеря, мелочь в серьезной игре.

— А выстрел из пушки?

— О, да! С полкилометра, на пусть и спокойном, но море попасть единственным ядром в нужную точку можно в одном случае — если выстрел корректирует маг. Поверь выпускнику Клиссона. И вспомни, именно Аблемарл первым среагировал, свалил своих спутников на землю. Это когда же насквозь гражданский человек такому научился? Былая служба в армии? Ну и кто там падает, прячась от ядер? Нет, такое возможно, только если он заранее ждал выстрела.

Гостю осталось только развести руками.

— А поход в охране обоза? — продолжил де Камбре. — На обоз напали хоть и голытьба с вилами, но по всем правилам искусства, со страхующей засадой. Значит, купец вез что-то ценное. Набрав охранников из самых дешевых отребьев, не выставив дозоры, вообще не подумав о безопасности.

— Получается, что Аблемарл знал, куда приплывет корабль. И знал, к кому обратиться в том городе. Он же был один. Пришел, доложил и ему на скорую руку создали еще одно подтверждение честности. А купца списали в те же сопутствующие потери, — негромко, словно самому себе сказал Транкавель.

— Именно! Купца подстрелили, а по всем остальным промахнулись. Каково? Но основной прокол — вексель парижского банка! Его запросто не получишь, процедура неделю займет, не меньше. Зачем он человеку, не собирающемуся бежать из страны? Нет, Аблемарл готовился заранее. Сто тысяч гиней! Он собрал все свои деньги, купил вексель, чтобы не бедствовать на новом месте.

— Все, убедил. — Транкавель хлопнул себя по коленям. — Последний вопрос — де Шутту свои выводы доложишь?

Де Камбре широко улыбнулся, встал и подошел к секретеру. Достал открытую бутылку вина, два чистых бокала, принес на рабочий стол.

— Ты как хочешь, а я все же выпью. За славную карьеру Шарля Сезара, которой не поможет известие, что он привез в Париж агента островитян. Опасного, ради внедрения которого они не пожалели крови. Нет уж, пусть де Шутт сам его раскусит. А он обязательно его раскроет. В крайнем случае — ты поможешь, но не сразу, скажем, через полгодика. Ну!

Ради хорошего тоста пришлось гостю тоже плеснуть себе вина, выпить и аккуратно поставить бокал на стол.

— Это — ерунда. Меня больше третий персонаж пугает, — продолжил де Камбре.

Не успевший сделать последний глоток Транкавель закашлялся.

— Тьфу, подгадал момент для шутки! Кто пугает — простая девка?

— Не уверен, что простая. Вспомни, по-нашему она говорит пусть и с ужасным акцентом, но вполне бегло, слишком хорошо для воровки. Да, она сыграла свою роль прекрасно. Ловкая, но недалекая, немного влюбившаяся в галлийского виконта, немного ревнующая.

— Ну и?

— Она дважды проявила себя. И оба раза в ситуациях, к которым не могла быть готова. Первый — когда началась перестрелка на корабле. Ситуация незапланированная и опасная — от случайного попадания никто не застрахован. Догадаться схватить факел и пригрозить сжечь всех к чертям собачьим. Каково⁈

— А второй?

— Когда бежали из нашего гарнизона. Шарль Сезар учился ездить без седла, это я знаю. Аблемарл — мог, среди дворян это считается неким шиком. А воровка? Да она и в седле бы десятка шагов не проехала, не то чтобы мчаться галопом по ночной дороге!

— Точно! — Транкавель даже хлопнул в ладоши.

— Но главное. Помнишь, я дважды заметил наложенное на людей заклятье тихого слуги.

Транкавель кивнул, вспомнив дочь маркиза де Фронсака, которую контролировал кастильский маг и испытание, которому самого де Камбре подверг епископ дю Шилле, заставив выбрать из нескольких того, на кого наложили именно это заклятье.

— Так вот, Шарль Сезар со своими спутниками по дороге в Париж останавливался у меня, и эту воровку я видел. Дружище, я клянусь — на ней то же заклятье. И она, скорее всего, дворянка. Когда я при встрече поцеловал ей руку, она подала ее привычно, не задумываясь. И во время ужина подставляла слугам пустой бокал и тарелки, как это делаешь ты, граф амьенский, да вообще любой, кто к этому привычен.

Чего⁈

Гость уставился на своего друга округлившимися глазами. От удивления и возмущения. Знать такое и молчать⁈

— Не надо на меня так смотреть, — с усмешкой сказал де Камбре, положив свою ладонь на руку Транкавеля. — Де Шутт не посвятил меня в игру с Аблемарлом. Более того, скрыл главное, ради чего посылал де Сент-Пуанта на верную смерть, а мальчишка должен был погибнуть, если б островитяне не решились начать контригру. Так не надо обижаться, если мы с парнем начнем свою. Не беспокойся, она не принесет вреда ни де Шутту, ни тем более Галлии. Но свои дивиденды мы получим. С Шарлем Сезаром и с тобой. Ты играешь?

Предложение конкретное, от которого не отделаешься общими словами.

Много лет назад Транкавель вызвал душу этого человека из другого мира и поселил в тело сына своего друга. За одно это им обоим грозит костер.

С тех пор они оба прошли через многое, сдружились. И ни разу этот чужемирец не подвел, не подставил. Доказал делом и кровью, что ему можно доверять. В конце концов и ужасный шрам на лице, свести который не под силу сильнейшим магам, и ранняя седина получены не в пьяных драках, не в глупых дуэлях. Так какое принять решение?

— Почему нет? Думаю, втроем интриговать будет веселее.

— Так выпьем!

— Подожди. — Транкавель накрыл рукой бокал, который хозяин уже собрался наполнить вином. — Еще один вопрос… точнее, просьба… от дю Шилле.

— Кого⁈ А король меня ни о чем не просит? Имея право приказать?

— Понимаешь… эта девушка… из фламандской деревни… у епископа была племянница… родная сестра твоей светловолосой «подруги». Графини де ла Гер. И тогда… сам понимаешь — изуродованное лицо, смогла колдовать… Марта?

— Господи, она-то здесь при чем? Шарль, подумай, где дважды герцогиня и где амьенская трактирщица, пусть и мать моего сына? Ты что, всерьез воспринял деревенские сказки? Пропавшая и вновь обретенная племянница, радость, надежда и утешение епископа в старости. Ага, Марта, у которой руки по колено в крови. Она до замужества носила фамилию ван Ставеле. Деревня с таким названием существует и вполне себе процветает, уж это я проверил, можешь не сомневаться. Специально туда человека направлял. Так что можешь доложить его преосвященству, что Марта Гурвиль, в девичестве ван Ставеле, имеет отношение только к одному дворянскому роду — де Безье, поскольку является матерью барона де Безье, моего сына.

Транкавель встал, посмотрел прямо в глаза друга.

— Ты уверен?

— Абсолютно.

И тут гостя словно отпустило. Он легко улыбнулся, снова сел в кресло и пододвинул бокал к бутылке вина.

— Ну и хорошо. Знаешь, чем дальше держишься от сильных мира сего, тем спокойней живешь. Без интриг, без злобных разборок, без ревности. Завидую тебе, ей богу завидую. И сыну твоему. Будет жить среди любви и заботы, не станет игрушкой в руках рвущихся к власти авантюристов. Давай выпьем за детей. Крепко выпьем, чтобы надолго запомнить сегодняшний вечер.

Ни один из них не сказал правды.

Де Камбре умолчал, что когда-то во Фландрии было две деревни Ставеле. Одна действительно до сих пор процветает. Большая деревня, в которой никто не помнит девицу по имени Марта. Просто потому, что много их было, уехавших в разное время на поиски лучшей доли.

А вторая — та самая, где и побывал виконт де Сент-Пуант со спутниками. И де Камбре там был, после того, как один из шпионов рассказал ему деревенскую сказку о девице с изуродованным лицом.

Нашел стоявший на отшибе дом, наглухо закрытый могучим смертельным заклятьем. У входа лежали человеческие скелеты в истлевшей одежде. В хлеву — скелеты животных.

Тогда удалось воспользоваться своей уникальной возможностью во всех подробностях видеть магию и воздействовать на нее. Получилось снять заклятье, войти в дом. Там среди множества книг и рукописей нашлись документы, подтверждающие, что жильцами были некто Жюст Муллен и Мэрион. Герцогиня де ла Гер дю Шилле. Все стало понятно. И с магической аурой женщины, какие бывают лишь у чистокровных дворян, и с небывалой для простой наемницы начитанностью.

Тогда де Камбре поклялся, что не допустит ни Марту, ни их сына в серпентарий королевского двора. Скелеты, книги, документы и рукописи, все, что хоть как-то отличало этот дом от окружающих крестьянских изб, было погружено в телегу, вывезено в лес и закопано. Сырая земля надежно и навсегда спрятала тайну юной герцогини.

А виконт Транкавель решил не обсуждать с другом некий нюанс, мелочь, случайно замеченную в прошлый приезд в Амьен. Тогда он зашел пообедать в таверну, которую содержала Марта исключительно для богатейших господ города. Та самая Марта, которой он лично несколько лет назад исправил лицо, убрав страшные шрамы, восстановив переломанные кости.

За эту работу ему заплатили дорого, но что такое деньги по сравнению с настоящим счастьем? Лучшие таверны Амьена, любимый муж, любимый сын, все, о чем могла лишь мечтать, и то в несбыточных снах, уродливая лучница, зарабатывавшая на жизнь охраной купеческих караванов.

И этот кудесник сейчас у нее в гостях! Разве можно не подойти к нему, на поблагодарить лишний раз! Не показать сыну своего доброго гения.

Естественно она подошла.

— Господин виконт, позвольте представить моего сына. Леон, запомни, это господин виконт Транкавель, великий человек, которого ты должен почитать до конца своих дней.

— Величей папы⁈ — И пока взрослые приходили в себя, добавил непонятное: — Фигасе!

А дальше, то ли от восторга, то ли от осознания грандиозности момента, создал шарик света. Маленький, дрожащий, довольно обычный для дворянских детишек. Если забыть, что дворянином был лишь его отец, виконт де Камбре.

Однако для появления у детей способностей к магии необходимо, чтобы к благородному сословию принадлежали оба родителя.