Глава 21

Три месяца спустя…

— У тебя точно всё в порядке с головой, Слава? Ты в своем уме?

Фил пожал плечами, и, опираясь на трость, проковылял на крыльцо. Лето еще только вступало в законные права, вечера были холодными, словно июнь не желал отвоевывать город у своего предшественника мая. Рыжее солнце висело над кронами деревьев, выхватывая сполохами густой лес. У ног хозяина улегся Бумер, настороженно шевеля ушами при малейшем шорохе со стороны летней кухни. Сашка там готовила ужин, и пёс выжидал момента, когда можно будет броситься туда, чтобы выцыганить положенный ему кусок пирога.

— А ты думаешь, что я стряхнул мозги тогда, во время боя? — хмыкнул мужчина, глядя в сад, где буйно росли кусты черемухи и сирени. — я вполне здраво мыслю. И за слова свои готов отвечать.

Ольга встала рядом с ним, лениво поддела ногой добермана, и тот вильнул хвостом.

— Я служила системе, мой дорогой, а не руководила сборищем головорезов. — жестко отрезала она, — или ты, как и многие, считаешь, что все работники органов правопорядка — взяточники, мрази и продажные шкуры?

— Я этого не говорил. Во-всяком случае, не в твой адрес.

— Тогда к чему этот разговор?

Слава взглянул на неё искоса, и вновь устремил взгляд в сад. Может быть, это было ошибкой, обратиться с подобным вопросом к Ольге. Да, она много лет работала в полиции, смело сражалась с преступностью, и упрекнуть её с точки зрения закона было не в чем. Но у каждого человека, посвятившего жизнь борьбе с криминалом, неизменно копится багаж именно тех знакомств и связей, о которых не принято распространяться.

Когда он спросил, не даст ли она координаты того, кто может выполнить его «заказ» на голову Боброва, Ольга, разумеется, приняла это в штыки. Он вовсе не имел в виду, что она должна нанять для него киллера, но женщина услышала этот подтекст в его просьбе.

— По-твоему, что значит — справедливость, тёть Оль? — помолчав, вернулся к беседе Фил, закурив. — где грань между местью и этой самой справедливостью, возмездием, если угодно. Называй, как тебе больше нравится. Наказать Боброва за его деяния — это месть или всё же…

— Славик, — мягко прервала его она, встав напротив него, на ступеньку ниже. — самое лучшее, это предоставить действовать закону. Если ты заплатишь кому-то, и Боброва убьют, это будет уже совсем не возмездие и не справедливость. Это будет статья за предумышленное преступление. Сто вторая, часть первая. От шести до пятнадцати лет лишения свободы. Этого ты добиваешься? Сесть в тюрьму, чтобы твой сын рос без отца, а жена проклинала тебя каждый день, взяв на себя обязанности матери — одиночки?

В этот момент во дворе появилась Сашка. Махнув рукой жениху и его «крестной», она поспешила к столу на террасе, неся кастрюльку с пыхтевшей паром картошкой. Бумер, словно по команде, ринулся за нею, призывно гавкнул, и начал носиться вокруг хозяйки, выпрашивая подачку. Слава улыбнулся, глядя на забавную картину.

— Давай на этом закончим. — предложил он, примирительно обняв женщину за плечи. — считай, что я ни о чем не просил, и этого спора не было. Пойдём, я голоден, как волк. Сашка приготовила свою фирменную курицу под соусом, ставлю десять баксов, что ты захочешь узнать рецепт.

— Я надеюсь на твое благоразумие. — так, чтобы не расслышала Саша, шепнула ему Ольга Ивановна, и, всплеснув руками, заторопилась помогать девушке накрывать на стол.

— О чем секретничали? — поинтересовалась Саня, взглянув на Фила.

Осторожно усевшись на скамью, он беззаботно подмигнул ей.

— Тёть Оля спрашивала, решили ли мы, как назовем ребенка. И она почему-то уверена, что у нас родится мальчуган.

Саша прижалась к нему, чмокнула в макушку, и улыбнулась гостье.

— А я убеждена, что девочка. Не хочу заранее знать, кто там у меня. — она любовно погладила плоский пока живот. — говорят, плохая примета, загодя покупать малышу приданое.

— Верно, даже не думайте! — поддержала Ольга, накладывая на тарелку аппетитные куриные голени. — ох, Саша, ну и запах! Кажется, я всё-таки продую десять баксов. Твой жених нагло облапошил меня!

— Правда? — округлила Саня глаза, легонько шлепнув Славу по плечу. — так он у нас, оказывается, не боксер, а самый настоящий шулер?!

Они переглянулись, и все дружно рассмеялись.

***

Письмо от юриста Сашка обнаружила в электронном почтовом ящике, и поначалу хотела сбросить в папку «спам». Как правило, такие послания содержали массу ненужной информации, или назойливую рекламу с услугами «самых лучших, квалифицированных и готовых помочь» специалистов в области юриспруденции. Но это было помечено грифом «срочно» и «важно», поэтому Саша всё же вскрыла его.

То, что там было написано, заставило её нахмуриться. Некий Аркадий Иванович Таранский приглашал Сашку в свой офис для разговора, и намекал, мол, вопрос касается имущества её родителей. Девушка решила показать письмо Славе.

— Да, я в курсе, что Таранский занимается этим делом. — удивил он её, бегло просмотрев напечатанное на экране ноутбука. — обязательно съезди к нему, Саш. Думаю, у него есть для тебя отличные новости.

— это ты его нанял? — с подозрением покосилась на жениха Саня.

Фил улыбнулся, снова повернувшись к телевизору, где шли вечерние новости по местному телеканалу.

— Да, я. — не стал отрицать очевидное, похлопав рядом с собой по дивану. — присядь. Когда Яр рассказал мне, что случилось с твоими родителями, я копнул глубже, и выяснил любопытные детали.

— Ты копнул или Ольга Ивановна? — усмехнулась она, прижавшись щекой к его плечу.

— Ладно, подловила. — признался Слава, поглядывая в плазму. — короче, она нарыла много жареных фактов. Бобров был тайным партнером твоего отца, за его спиной проворачивал мошеннические махинации, и прибрал к рукам компанию в считанные месяцы. Потом был пожар, только доказать причастность к этому Боброва вряд ли сейчас получится.

— Я знаю, что это он убил их. — тихо сказала Саша, закусив губу.

Слава привлек ей к себе. и обнял за плечи.

— Малыш, он за всё ответит, обещаю. — диктор в новостях переключила кадры, и Фил прибавил громкость. — смотри…

Саня настороженно уставилась на экран. Суровая женщина в строгой форме представителя МВД монотонно сообщила, что:

«…девятнадцатого июня в камере предварительного заключения города такого-то, произошел вопиющий случай. Чемпион по боксу нашего края, Стайлов Михаил Сергеевич, года такого-то рождения, собственноручно задушил криминального авторитета Боброва В. В.

По официальной версии следствия, между Стайловым, ныне обвиняемым в употреблении запрещенных препаратов, а так же предумышленном покушении на жизнь звезды мирового бокса, Филатова В. и «крестным отцом местной мафии Бобровым В. была негласная договоренность об устранении Филатова. Бобров скончался в больнице от перелома шейных позвонков и кровоизлияния в мозг, Стайлову грозит…»

Сашка молчала целую вечность, прежде чем взглянуть на жениха. Вячеслав невозмутимо выключил телевизор, и выжидающе посмотрел на неё. О том, что несколько дней назад ему удалось добиться встречи со Стайловым, он не сказал ей, а разговор был не из простых. Мишаня полностью признал свою вину, не назвав лишь имени заказчика, и просил Славу, чтобы тот тоже молчал. Оказывается, уже тогда несостоявшийся победитель всё для себя решил, и приговор Боброву вынес окончательно.

— Просто скажи мне, что ты здесь ни при чём. — потребовала Саня, пристально разглядывая лицо Славы. — скажи честно, Филатов. Я не смогу жить с человеком, который участвовал в убийстве.

— И ты поверишь?

Она прищурилась.

— Я никогда не сомневалась в твоей порядочности!

Он кивнул.

— Хорошо. Я здесь ни при чём. — помедлив, он всё же добавил, сцепив руки в замок на коленях. — была, конечно, мыслишка затолкать Боброву его кадык в глотку, но… Как видишь, я не успел её даже додумать. Да и тётя Оля с меня бы три шкуры спустила.

Саша покачала головой, и снова прильнула к нему. На душе было тоскливо, никакого удовлетворения от смерти Боброва она не чувствовала. Этот мерзавец лишил её родителей, едва не угробил Славку, и лучше бы он гнил в тюрьме, чтобы сполна ощутить наказание за содеянное. Оставалось встретиться с юристом, и поставить на прошлом жирную точку.

***

— Не верю глазам своим. — выдохнула Саша, в который раз внимательно пробежав взглядом по бумагам. — Бобров перечислял львиную долю средств на счет дома детей — инвалидов. Но зачем ему это? На мецената был он похож меньше всего.

— Да, я тоже скорее поверил бы, что этот человек способен загрести на офшорные счета все незаконно слитые с компании деньги, однако, Сашенька, факты налицо. — Аркадий Иванович, щупленький, невысокий, лет пятидесяти, мужичонка, был одет в безукоризненно отутюженный дорогой костюм и начищенные до блеска туфли.

Если бы юрист оказался неряшливым и не таким уверенным в себе, Саша, возможно, еще бы засомневалась в его профессионализме, но он произвел на неё самое благоприятное впечатление. Да Славка, с его мнительностью, наверняка выбрал именно Аркадия, потому что в городе, насколько успела понять она, он был лучшим из лучших, в своем деле.

— Фонд «Подари счастливое детство», — задумчиво произнесла девушка, вертя в руках выписку, — у Боброва же нет детей, верно? Большую часть жизни он провел в тюрьме.

— Честно говоря, не понимаю, почему Вас это интересует. — нахмурил лоб Аркадий, — я подготовил все необходимые документы, Вы можете подать в суд, и легко вернуть всё, что принадлежало Вашей семье. А чужие тайны добра не приносят.

— Согласна. — поспешила закрыть тему Саша, хотя, в силу природного любопытства, её раздирали противоречия.

С одной стороны, к чему ей совать нос в то, чем жил этот негодяй, а с другой, очень хотелось узнать, что же он скрывал. Ради чего разорил её отца.

— Я посоветую Вам отличного адвоката, если хотите. — продолжал юрист, ища в телефонном справочнике своей записной книжке нужный номер.

— Спасибо. — поблагодарила она, взяв вырванный из блокнота листок с контактами. — надеюсь, Слава уже оплатил Ваши услуги, Аркадий Иванович?

Тот заверил, что с этим проблем нет, и они распрощались. Выходя из нотариальной конторы, Саня неожиданно увидела Ирину. Бывшая подруга ждала возле её машины, и это немного покоробило. Встречаться с нею у Сашки желания не было, что могло понадобиться Ирке, оставалось загадкой.

— Неплохая марка. — кивнула Ирина на белоснежную красавицу «хендай», подарок Фила.

— У тебя тоже есть вкус. — сухо сказала Саня, покосившись на Иркину «феррари». — что ты тут делаешь?

Убрав за ухо светлые волосы, Ира огляделась. Выглядела она неважно, осунулась, похудела, но ни капли жалости Саша к ней не испытывала.

— Саш… — замялась блондинка, тронув её за руку. — я знаю, что ты на меня злишься.

— Уже нет. — холодно возразила та. — кто прошлое помянет, тому глаз вон.

— А кто забудет, тому два. — невесело усмехнулась Ирина. — у меня сегодня самолет, я улетаю в Адлер, к родителям. Хотела вот… Кое-что тебе сказать.

— Извиниться? — приподняла Саша бровь.

— И это тоже. — опустила глаза Ирка, — поздно, конечно, но, надеюсь, ты не держишь на меня зла. Я случайно заметила тебя, когда ты входила в офис. Подумала, что стоит всё-таки разъяснить некоторые моменты.

Разговор пока был ни о чём, и Сашке не терпелось отделаться от Иры. Ну, ладно, допустим, та действительно раскаялась во всём, чего резину тянуть. Когда-то она считала её подругой, доверяла ей, в очередной раз обожглась и больше заводить близкие отношения с девушками не собиралась. Что Ирка, что Юля, обе доказали — нет женской дружбы, всё делается в угоду алчности и жадности.

— Понимаешь… — нерешительно произнесла Ирина, комкая в тонких пальцах клочок бумаги. — Бобров был тем еще засранцем, а я по глупости связалась с ним. Молодая была, хотелось хорошей и сытой жизни. Он не скупился, дарил дорогие подарки, дал денег на бизнес, и я на многое закрывала глаза.

— Ир… Мне это ни к чему. — оборвала Саша, чувствуя закипавшую злость.

— Я еще не сказала главного. У меня смертельный диагноз. Наследственная болезнь, генетическая, ты, может быть, помнишь, моя мама умерла молодой, и тётка следом… — с усилием выдавила последнее слово Ирка, и Саня с сомнением воззрилась на неё. — я не за тем пришла, чтобы похныкать, мне нужно было попытаться…

— Что? — вынужденно спросила Сашка, не дождавшись пояснения.

О том, что в роду Ирки женщины угасали рано, у каждой неизменно возникали смертельно опасные опухоли, и болезнь быстро вгоняла их в гроб, она, естественно, знала. Но никогда не примеряла это на бывшую подругу, беспечно полагая, что всё объясняется роковым стечением обстоятельств. Ирина и правда, была похожа на больную, значит, всё гораздо серьезнее.

— У меня опухоль головного мозга. Шансы ничтожно малы, я могу умереть. Саша, — Ирка порывисто схватила её за плечо, и с отчаянием воскликнула, — Сашка, пожалуйста, сделай то, что я попрошу!

— Что сделать? — недоумевала девушка.

— У меня, то есть у нас с Бобровым, есть дочь. — ошарашила её Ирка, — она сейчас в интернате, в доме для детей инвалидов. Этот козел заставил меня оставить малышку там, потому что у нее… У неё небольшие отклонения в психике и еще ряд заболеваний. Саша, умоляю, навести Машеньку в день её рождения, шестого июля, и, вот…

Она распахнула дверцу своей машины, вытащила большой пакет, и сунула Сашке. На логотипе значилось название известной в городе детской торговой базы, где продавали всё, начиная от подгузников и питания.

— Передай ей мой подарок, Машутка давно мечтала об этой кукле. Я не знаю, доживу ли до этого дня… — Ирка отвернулась, и глухо добавила, прежде чем сесть в автомобиль, — скажи моей девочке, что я её очень люблю. Адрес я нацарапала на пакете, это в пригороде, ты легко найдёшь интернат. Спроси Антонину Павловну, она в курсе.

И, не дав Сашке вымолвить ни слова, умчалась, плавно исчезнув в непрерывном потоке транспорта… Девушка тупо смотрела на объемный мешок, с трудом раскладывая по полочкам в сознании, что к чему. Так вот для чего Бобров финансировал этот фонд! Боже, какое же он чудовище — сбросить больную дочку чужим людям, и хладнокровно кидать подачки в виде денег. Словно откупался от собственного, ненужного, ребенка…

Сев в салон, Сашка положила пакет с куклой на заднее сиденье, и накрыла ладошками живот. Чёрт, ну и денек выдался. Сначала новость о том, что она вправе потребовать в суде вернуть ей компанию отца, так теперь еще и гадина Ирка с шокирующим известием. По сути, она ничем не обязана бывшей подруге, и запросто могла бы отмахнуться от её просьбы. Но в том-то и дело, что Саша была чересчур совестливой, и уже твердо знала — в приют она непременно поедет.