Глава 13

Шарлотта

Я бежала, не разбирая дороги. Светильники и стены сливались перед глазами в смазанную пелену, пока за спиной не раздался его голос:

— Шарлотта!

Только тогда я метнулась в сторону, в первый попавшийся переулок коридора, из него — в первую попавшуюся дверь, а потом — в следующую сквозную. Отдернув спасительный полог ниши, укрылась за портьерами и стоявшим перед ним латником. Сердце колотилось как сумасшедшее, стучало в ушах, не желая униматься. Хлопнула дверь, шаги Эрика прозвучали совсем близко, и я зажала руками рот, чтобы не выдать рвущееся из груди дыхание и всхлип.

Камилла.

Камилла его жена.

Я не могла поверить в то, что услышала, но я слышала это своими ушами. Его брат сказал, что…

— Шарлотта!

В голосе Эрика звучало отчаяние, но я только зажмурилась.

Нет, нет, нет.

Не хочу его сейчас видеть. Не хочу его больше знать!

Как можно было лгать мне в глаза, как можно было делать мне предложение, когда связан брачными узами с другой?!

Шаги начали удаляться, и тогда я зажала уши, чтобы не слышать больше звучащих жестких слов его брата: «Твоя жена шпионит за тобой и по сей день, Эрик. Камилла де Кри работает на меня…»

Что это значит, я не знала и знать не хотела. Все внутри разрывалось от боли, от страха, от осознания того, что все кончено. Я никогда не смогу быть рядом с мужчиной, который так меня обманул. Не смогу, потому что… что я узнаю о нем еще? Что я о нем вообще знаю? Эта мысль посещала меня не раз и не два на протяжении нашего знакомства, но оказываясь рядом с ним, глядя ему в глаза, я забывала обо всем. Забывала о том, как все началось, забывала, на что он вообще способен.

Да, Эрик спасал меня.

Да, он был со мною нежен, но он же был и жесток.

Сейчас все то, что я так долго отодвигала в глубины памяти, выбиралось наружу и душило меня змеей. Буквально: мне не хватало воздуха, щеки горели, глаза пекло. Что, если бы я узнала это, когда мы с ним уже уехали бы в Вэлею? Или когда…

Осознание: ледяное, как морозные ночи, скользнуло по спине, перекинулось на плечи и грудь, подбираясь к сердцу. Теперь понятно, зачем ему нужна была свадьба в Иньфае. Понятно, почему не нужен был на ней никто лишний. И уж совершенно точно понятно, что с Камиллой он разводиться не собирался, особенно принимая титул герцога.

Пауль Орман, богатый промышленник, и Эрик Эльгер, герцог де ла Мер.

Очень удобно: две судьбы, две жены и две жизни. Две маски.

Был ли он хоть когда-нибудь со мной настоящим? Искренним? Или все это просто извращенная игра, за которой больше ничего нет?

Мысли метались в голове, и я отчаянно старалась удержаться в их сумасшедшей метели.

Он же спас меня.

Он же… разве мог он лгать? Вот так, глядя мне в глаза, когда говорил, что…

Все, хватит себя утешать, Шарлотта. Хватит искать ему оправдания. Ты прекрасно знаешь ответ. Тот, кто вел двойную жизнь, тот, кто годами скрывался под личиной Ормана, прихрамывая и меняя голос на людях, способен на все.

Не знаю только, зачем ему понадобился этот спектакль со свадьбой.

Он же и так меня получил. Получил, и… наверное, я сама это спровоцировала. После того наказания, когда отстранилась от него, когда он понял, что может меня потерять. Что еще предложить глупой девице, которая разобиделась в пух и прах?

Правильно, колечко!

От осознания этого внутри плеснуло невиданной доселе злостью. Злостью на себя, за свою безграничную наивность, и даже слабое удивление столь несвойственным для меня чувствам не смогло этому помешать. О да, я злилась на себя. Злилась, как никогда в жизни и ни на кого.

Глупая, глупая курица!

Я изо всех сил ударила кулаком в стену и ойкнула: костяшки обожгло болью даже через перчатку. Затрясла рукой, в полной темноте, в которой виден был лишь подол и носки моих туфель из-за просачивающегося из коридора неяркого света. Только сейчас осознала, что этим могла себя выдать и замерла. Прислушиваясь к тому, что происходит снаружи, почти не дышала, но из-за портьеры не доносилось ни звука.

Выждав еще с пару минут, я осторожно отогнула уголок и выглянула из-за рыцаря: справа никого. Слева тоже.

Глубоко вздохнула и вышла в коридор.

Ну и что мне теперь делать? Бежать из Мортенхэйма через поля? Уехать я все равно не смогу, уехать одна тем более, это спровоцирует страшный скандал, а я не была уверена, что готова к скандалам. Особенно к скандалу, когда придется смотреть его светлости и Луизе в глаза, и объяснять…

Ой, нет.

Не хочу.

Не могу, я просто не выдержу. Лучше дождаться конца вечера, уехать, как и планировала, и завтра же утром подыскивать себе жилье.

Завтра утром, ха!

Завтра праздничное утро и как минимум несколько дней никто из арендодателей не станет заниматься вопросом жилья, но я в любом случае могу попроситься к миссис Клайз, хотя бы на время. Ведь это именно она переслала мне письмо леди Ребекки, и когда мы с Эриком ездили к ней, чтобы поблагодарить, была очень рада нас видеть…

Нас.

Мы с Эриком.

Не было никогда никаких «нас», и чем быстрее я это пойму, тем лучше. Главное не увязать в этой мысли, потому что если сейчас я в нее упаду, как провалившись под лед на реке, выбраться уже не смогу.

Дыши глубоко. Дыши глубоко, Шарлотта.

Я снова вздохнула полной грудью, обхватила себя руками, огляделась.

Да, так и поступлю. Сейчас вернусь в зал, и поговорю с Эриком. Думаю, он поймет, что находиться рядом с ним я не захочу, тем более что большинство танцев у меня уже расписано…

Всевидящий, о чем я думаю?!

Готовая разреветься прямо тут, сдавила виски руками, когда услышала всхлип. Слабый всхлип, доносящийся со стороны дверей, через которые я пришла. Тихий, сдавленный, словно женщина, как и я, пыталась удержать в себе слезы.

Осторожно, по стеночке, приблизилась к приоткрытым дверям и замерла, не зная, как поступить. Наверное, стоило уйти, но сейчас я не вполне отдавала себе отчет в том, что делаю. Стараясь не слушать шорох собственного платья, который сейчас казался громче скрежета несмазанных петель, подхватила подол и толкнула створку двери.

Сидевшая на диване женщина вздрогнула и подняла голову.

Мгновение мы смотрели друг на друга, не в силах поверить своим глазам.

И этого мгновения мне хватило, чтобы осознать, что передо мной Лавиния.

— Шарлотта?! — она поднялась, даже не подумав прятать покрасневшие глаза и заплаканное лицо. — Что ты здесь делаешь?

От меня не укрылось, что ко мне обратились на «ты», впрочем, судя по растерянному лицу, я застала ее врасплох. Наверное, в другое время я бы почувствовала себя неловко или начала извиняться за то, что нарушила уединение, но сейчас только прошла в комнату и плотно прикрыла за собой дверь.

— Я пряталась, — призналась честно.

— Прятались?! — изумление на лице Лавинии сменилось непониманием, ра́вно как и обращение. — От кого?

— От месье… — я запнулась, закусила губу, но потом все-таки продолжила: — Эльгера.

Наверное, это правильно. Называть его так.

Огляделась, понимая, что оказалась в музыкальном салоне. Здесь было очень много золота: в обивке стен и мебели, в узорах каминных полок — два камина раскрыли свои темные пасти, уставившись друг на друга. Если честно, я не представляла, сколько нужно тепла, чтобы обогреть эту просторную шестиугольную комнату, больше напоминающую залу. Ослепительную в своем сиянии, в котором даже Лавиния терялась, как искорка на фоне солнца. Единственным исключением в этом безграничном блеске был черный лакированный рояль, стоявший в центре комнаты.

Лавиния проследила мой взгляд:

— Я играла на нем, — произнесла негромко. — Матушка очень любила слушать мою игру.

— Любила?

— Да. Когда была жива.

— Всевидящий… — я осеклась и прикусила язык. — Простите.

— Это вы меня простите, — Лавиния приблизилась к роялю, коснувшись затянутой в перчатку рукой закрытой крышки. — Я не должна была задавать тот неловкий вопрос.

С губ сорвался смешок.

— Я первая ворвалась к вам без спроса.

Она смотрела на меня не так, как обычно. Изучая, пристально, и кажется, совершенно не стеснялась дорожек слез на щеках. А может быть, и вовсе о них забыла.

— Не думала, что встречу в этой части замка кого-то.

— Она всегда пустует?

— Нет, просто сейчас все в зале. Дожидаются ее величества, — последнее прозвучало пренебрежительно. Пожалуй, даже чересчур пренебрежительно для Лавинии, но, когда я взглянула на нее, она уже смотрела в сторону дверей, через которые я пришла.

— Наверное, и нам стоит там быть, — заметила я.

Не то, чтобы я этого хотела, но понимала, что это неизбежно. Пожалуй, именно сейчас я отчетливо поняла, что мне придется снова встретиться взглядом с Эриком, придется танцевать с ним первый вальс, снова чувствовать его ладони на своей талии, его обжигающую близость, от которой кружится голова. Все это промелькнуло перед глазами так быстро, так отчетливо, что я мысленно содрогнулась.

Не хочу туда возвращаться.

Не хочу все это испытывать…

Всевидящий, как же я этого не хочу!

— Вы говорите то, что считаете верным, или то, что чувствуете, Шарлотта? — снова этот взгляд: пристальный, испытующий.

Непривычно колючий для Лавинии.

— Не знаю, — ответила честно. — Я бы с удовольствием осталась здесь.

— Так давайте останемся, — она оттолкнулась от рояля и шагнула ближе ко мне. — Или еще лучше… пойдемте, я покажу вам оранжерею.

Вскинула брови:

— Вы серьезно?

— А почему бы и нет, — глаза Лавинии сверкнули. — Не думаю, что кто-то нас хватится.

Меня — вряд ли, а вот ее…

— Вы же сестра его светлости де Мортена, — улыбка не желала держаться на моих губах, и я оставила эту затею. — Или вас не смущает то, что будут говорить?

— Де Мортен, — голос молодой женщины дрогнул, словно перерезанная струна, но она тут же тряхнула головой. — Вы напрасно считаете, что обществу есть дело до кого-то, кроме себя, венценосной четы и хозяев.

От того, как отстраненно и холодно это прозвучало, я содрогнулась. Последнее и вовсе не вязалось с образом Лавинии, какой я успела ее узнать, но боль и не на такое способна. Кому как не мне это знать, как искажается сердце, когда отчаяние окутывает своей ледяной паутиной. Когда никто не слышит твоего крика, который застыл в груди и мешает вздохнуть. Вряд ли виконтесса Эрден плакала здесь от хорошей жизни. Вряд ли сейчас так смотрит, вряд ли позволяет себе подобные откровения и не утирает слез из-за какого-то пустяка.

— А ваш супруг? — я просто не могла не задать этот вопрос.

— Ему будет все равно, даже если я провалюсь сквозь землю, — губы Лавинии искривились, словно речь зашла о чем-то крайне неприятном.

Я вспомнила виконта и замерла.

Замерла, потому что воспоминание о липком взгляде Майкла сейчас промелькнуло как яркая вспышка. Во время обеда в городском особняке де Мортенов в Дэрнсе он заглядывал мне в декольте, нисколько не стесняясь Луизы и собственной жены. А ведь я не одна такая: сегодня во время знакомства Майкл не упускал случая награждать подходящих леди восхищенными взглядами и сыпать комплиментами, хотя Лавиния стояла рука об руку с ним.

Неужели… виконт ей изменяет?!

— Матушка заботилась об этой оранжерее, — сдавленно пробормотала Лавиния, сцепив пальцы, голос ее дрогнул. — Заботилась, пока у нее оставались силы. Только она меня и понимала.

Последние ее слова и стали решающими. Они, и еще слабовольная мысль о том, что проулка позволит отсрочить встречу с Эриком хотя бы ненадолго. Поэтому я кивнула:

— Хорошо. Пожалуй, нам действительно стоит взглянуть на оранжерею.

— Рада, что вы согласились, Шарлотта, — Лавиния подхватила меня под руку и увлекла за собой.

Мы стремительно пересекли гостиную, прошли через двери, мимо моего «рыцарского» убежища. Коридоры сливались перед глазами в однообразную картину, но я даже не пыталась за ними уследить. Да и зачем? Если Лавиния знает этот замок как свои пять пальцев. В том, что она его знала, не оставалось сомнений, иначе мы не могли бы с такой скоростью петлять по коридорам, где не встречалось даже слуг.

Почти: с мужчиной в расшитой ливрее, торопившимся куда-то с подносом подмышкой, мы столкнулись в переходе. Лавиния бросила на него злой взгляд, словно лакей чем-то ей помешал, и тут же ускорила шаг. Галерея анфилад проносилась перед глазами с такой скоростью, словно мы летели, а не шли. Буквально, потому что я уже начинала задыхаться.

— Леди Лавиния, не возражаете, если мы пойдем помедленнее?

— Нет! — это прозвучало так, что я вздрогнула. Впрочем, Лавиния тут же добавила уже тише: — Разумеется, я не возражаю. Просто… немного задумалась, со мной такое бывает.

Улыбка на лице Лавинии смотрелась неестественно, словно приклеенная. Да и не было особого повода улыбаться. Об этом подумалось отстраненно: точно так же, как и о том, что анфилада уже закончилась. Прозрачный стеклянный коридор, окутанный зимней тьмой, вел прямо в оранжерею. Странная тишина, укрывшая зимний сад де Мортенов, сейчас казалась звенящей, и в этот звон врывались только наши шаги и дыхание.

Оранжерея.

«Он хочет заманить агольдэра в оранжерею в Мортенхэйме», — слова Эрика прозвучали, как набат.

Я остановилась: прямо под нависшими над стеклянным переходом ветвями. Остановилась так резко, что Лавиния чуть не улетела вперед, а меня дернуло следом за ней.

— В чем дело? — глаза виконтессы недовольно сверкнули.

Нет.

Нет, ну правда же. Этого не может быть!

Не мог же его светлость использовать сестру, чтобы привести меня сюда? Или мог? Иначе почему она так торопилась?

— Зачем мы здесь? — спросила холодно, глядя Лавинии в глаза.

— Я хочу показать вам оранжерею…

— Не лгите! — выдохнула я, чувствуя, как изнутри поднимается волна гнева. — Ваш брат велел привести меня сюда, верно?!

Лавиния нахмурилась: недоумение, мелькнувшее в ее глазах, было настолько искренним, что я опешила.

Ошиблась?

Сомнениями и стыдом меня накрыть не успело, потому что за спиной раздались поспешные шаги и голос Майкла:

— Лавиния, милая, я вас везде обыскался! Куда же вы так внезапно исчезли?

Обернулась: раскрасневшийся, запыхавшийся виконт подлетел к нам. На его бледном лице заплясали тени, когда деревья за стеклом хлестнул ветер.

— О… мисс Руа… Лавиния? — взгляд заметался с жены на меня. — Вы разве не знаете, что ее величество и принц-консорт вот-вот будут объявлены? Пойдемте, нам пора…

Договорить он не успел: Лавиния сжала кулаки, и метнувшаяся мимо меня тень ударила в Майкла. Я даже не сразу поняла, что произошло, когда тянущийся из оранжереи вьюн хлестко обвился вокруг шеи виконта, с силой дернул его за собой и, протащив по полу, впечатал в ближайшее остролистое деревце.

— Слабак, — прошипела Лавиния, а затем обернулась ко мне.

Искаженное злобой некогда хорошенькое лицо сейчас напоминало страшную маску.

Широко раскрытыми глазами я смотрела то на нее, то на обмякшего виконта: удерживающий его вьюн обтекала искрящаяся зелень.

Знакомая мне зелень магии искажений.

— Идите к нему, мисс Руа.

Что?

— Я сказал: иди к нему, — в высокий голос Лавинии вплетались незнакомые резкие нотки, уродуя его до неузнаваемости. В подтверждение сказанных ей слов Майкла вздернуло над землей, и виконт захрипел.

Не в силах поверить в увиденное, я на миг замерла, чувствуя, что мне не хватает воздуха, а потом бросилась к виконту. Попыталась ухватиться за впивающийся в его шею отросток въюна, и магия с шипением ужалила перчатки. Вздрогнув, отпрянула: руки прошило болью, на серебристой ткани и на коже остался длинный опаленный след.

— Отпустите его! — вскрикнула я, обернувшись к Лавинии: — Вы же его задушите!

— Надеюсь, — она направилась ко мне широким, совершенно не женским шагом, на ходу сдирая перчатки вместе с тонким браслетом и отбрасывая их в сторону ненужными тряпками. — Магия жизни в сочетании с магией искажений — потрясающе, правда? Говорят, покойный герцог де ла Мер практиковал слияние магии искажений и знаний армалов.

Майкл дергался, тщетно пытаясь избавиться от жалящей шею удавки, и я сделала то единственное, что могла: направила свою магию в гибкий стебель, расслабляя его. Изумрудные всполохи на миг стали ярче, а затем погасли. Растение безжизненной плетью упало на пол, и виконт рухнул вслед за ним. Кашляя, задыхаясь, с вытаращенными глазами попытался отползти назад, укрыться за мной, но в грудь его ударил поток искрящейся зелени, и Майкла отбросило назад.

— Не надо! — вскрикнула я, но поздно.

Звук, похожий на разрывающий воздух удар хлыста, раздался совсем рядом.

Мои запястья захлестнуло лианами, как кандалами, подтащило к дереву и оплело, словно веревками. Зелень по стеблям текла ядовитой кровью, пока что не обжигая, но шипя, точно клубок готовящихся напасть змей.

— Неплохо, — Лавиния кончиком туфельки отбросила ставший бесполезным вьюн, перешагнула через него и направилась ко мне.

Пальцы ее, подчиняясь странному ритму, словно игре на фортепиано, двигались быстро-быстро. Я даже ахнуть не успела, как земля оранжереи вздыбилась и фонтанами ударила ввысь, осыпая меня комьями земли и мраморной крошки. Плиты крошились под ногами, корни растений устремились ввысь, оплетая купол оранжереи страшной, искрящейся изумрудной паутиной. Густой и непроходимой, как дремучий лес: не прошло и минуты, как мы были укутаны внутри непроницаемого светящегося страшной магией кокона.

Взглянув на неподвижно лежащего Майкла, сдавленно всхлипнула.

— Зачем? — прошептала отказывающимися слушаться губами.

— Зачем? — Лавиния приблизилась ко мне вплотную. — Когда эта рыжая дрянь меня убила, я мечтал только об одном: добраться до нее и свернуть ее хрупкую белую шею. Сколько раз она заявлялась сюда… со своим муженьком под ручку или со вдовствующей герцогиней! Разряженная в пух и прах шлюха, которой самое место гнить на кладбище для бездомных бродяг. В отличии от этого невинного цветочка, в котором я сейчас обитаю, она совершенно не боялась плохих воспоминаний. Мерзкая тварь! Змея!

Последние слова сорвались с ее губ с шипением, но раньше чем я успела их осознать, на меня обрушилась страшная мысль.

Аддингтон.

Аддингтон в теле Лавинии!

Как такое возможно?!

— Сначала я думал только о том, чтобы ей отомстить. Нет, думал — не то слово, изначально меня вели инстинкты существа, одержимого местью. К счастью, у меня было время, чтобы набраться сил, — хмыкнул Аддингтон. — Эти нищенки, жизни которых послужили мне, недостойны даже того, чтобы о них говорить. Вы, мисс Руа, настоящая драгоценность. Именно вы сделаете меня неуязвимым.

Нищенки?!

Разом вспомнились статьи об убийствах бедных девушек и ужасный рассказ Эби.

— Вы убили их! — выдохнула я.

— Разумеется.

Говорить с ним в облике Лавинии было не просто страшно, это было дико, противоестественно, жутко. Тем не менее я не отводила взгляда, из последних сил цепляясь за окружавшую меня действительность. Мы в оранжерее. В оранжерее. Я — маг жизни. Я должна защищаться.

Корни растений. Ветви.

Все здесь может мне помочь.

Главное сейчас — не поддаться страху, который душил меня изнутри под аккомпанемент шипения пугающей магии и треска ломающихся веток.

— Вас отсюда не выпустят, — сказала я. — Даже если вы меня убьете, здесь де Мортен, его сестра, и…

На упоминании Эрика я запнулась, и этой паузой воспользовался Аддингтон:

— Говорят, сын герцога де ла Мер даже превзошел своего отца. Догадываетесь, что это значит, мисс Руа? — мой подбородок сдавили изящными пальцами Лавинии. — Да, мне помогли прийти к этой мысли, но после смерти фигуры такой величины, как Симон Эльгер, мир остался без лидера. Без настоящего лидера. Его сын — мальчишка, слабак, не интересующийся политикой. Да что там, он даже титул принять отказался! Никчемность!

Последнее Аддингтон словно выплюнул, и меня снова обожгло страхом.

Чувствуя, как леденеют стянутые лианами руки, едва заметно пошевелила пальцами. Помимо враждебной, я чувствовала окружающую меня живую силу. Повсюду.

Надо просто собраться, собраться и…

— Если Эрик не собирался прогнуть мир под себя, это еще не значит, что он слабак, — произнесла я. — Это значит, что власть в кои-то веки досталась тому, кто способен справиться с ее искушением.

На миг пальцы сдавили мой подбородок сильнее, а потом Лавиния запрокинула голову и расхохоталась.

— Как же ты на нее похожа, — процедил Аддингтон сквозь смех. — Похожа на эту мерзкую змею. Такая же шлюха, и точно так же болтаешь обо всякой ерунде, чтобы меня отвлечь.

В эту минуту я обрушила все свои силы на окружающую нас природу.

Справа и слева стрелами взметнулись корни, захлестнули щиколотки под платьем и рывком отбросили агольдэра от меня. Его опрокинуло навзничь и швырнуло к запечатанному паутиной корней выходу из оранжереи. Следующий поток я направила в удерживающую меня лиану, и уже спустя мгновение, чувствуя бешеное бьющее в ладони тепло, под сумасшедший стук сердца рванулась вперед.

Свободна!

Меня чуть потряхивало от переизбытка магии, пульс стучал в висках. Лавиния неподвижно лежала на вздыбленных полуразрушенных плитах, тем не менее расслабляться было рано. Усилием воли отбросила сковывающий тело страх, осторожно шагнула вперед. В прошлый раз Аддингтон застал меня врасплох, но сейчас я улавливала малейшие колебания магии жизни вокруг, чтобы суметь предотвратить атаку. Надо расплести кокон, и выйти отсюда. Надо позвать на помощь, чтобы спасти Лавинию и Майкла!

Сосредоточилась на обтекающих купол и стены корнях, потянулась к ним своей магией.

— Надо же… котеночек умеет царапаться, — красивые губы изогнулись в усмешке.

Лавиния приподнялась на локтях столь стремительно, что я едва успела отпрянуть.

В следующий миг с потолка на меня градом обрушились отростки в мгновение ока выросших корней. Спеленали, превратили в живую мумию, дернули вниз и поволокли по полу. Боль, пронзившая тело, было такой дикой, что я задохнулась криком. Перед глазами потемнело, должно быть, я на миг лишилась сознания, потому что когда открыла глаза, надо мной уже склонялся Аддингтон. Все тело было тяжелым, как бесполезный сгусток, я не могла пошевелить даже пальцем, от макушки до пяток снова и снова прокатывались всполохи жалящих тело искр.

На мою грудь легла ладонь, мягкая ладошка Лавинии, от которой сейчас веяло ледяным холодом.

— Сколько же всего интересного мне еще предстоит узнать благодаря знаниям мааджари, — пробормотал Аддингтон. — Да, милая Шарлотта, ты — всего лишь десерт, мне нужен де ла Мер. Нужно его тело, в котором я получу такие возможности, какие никому даже не снились.

Эрик?!

Он хочет… Всевидящий! Он хочет превратить его в свою марионетку, как Лавинию?!

— Мы изменим этот мир, как хотел Симон, — хмыкнул Аддингтон, и ладонь его вжалась в мою грудь чуть повыше сердца. — Сын Эльгера все-таки завершит дело отца. Леди Лавиния и это ничтожество…

Взгляд его ненадолго обратился на Майкла.

— Подтвердят, что агольдэр существует. То есть существовал, потому для всех де ла Мер меня уничтожит. А вы, мисс Руа, тоже внесете свой вклад, когда поделитесь своей силой. Это будет последнее, что вы сделаете, но не переживайте. Вы войдете в историю, как трагически погибшая возлюбленная герцога, который вернул магии былое величие и объединил все государства под ее знаменами. Все, что нам осталось — это его дождаться.

Ладонь на моей груди становилась все холоднее, а потом словно вспыхнула огнем.

Под ней разлилось знакомое тепло, которое хлынуло сквозь меня в потустороннее чудовище.

И тогда я дико, отчаянно закричала.

Эрик

Шарлотта исчезла. Как сквозь землю провалилась: последнее, что он видел — это мелькнувший за углом краешек подола, а дальше только стремительно удаляющиеся шаги. Она бежала от него, его Лотте от него бежала, как от самого страшного чудовища, изо всех сил. Позднее, отслеживая каждый фут пройденного пути, Эрик заметил, где она могла спрятаться. Демонов рыцарь так надежно укрывал нишу, что заметить ее в такой спешке просто не представлялось возможным. Разумеется, когда он обнаружил это укрытие, Шарлотты там уже не было, не было и нигде поблизости, его встречали лишь распахнутые двери музыкального салона и тишина.

Если бы он знал, к чему приведет поганый язык братца, выдрал бы его с корнем. Сейчас это желание только возросло, ра́вно как и желание побить Анри головой о стену: сильно и методично, с толком, с расстановкой. Чтобы в его светлую голову наконец-то закралась мысль, что чувства людей — не игрушки и не средство достижения целей. Впрочем, Анри всегда был таким, и сейчас интересовал его меньше всего.

Эрик вернулся в переполненный зал, на входе дальних дверей столкнувшись с сутулым хлюпиком, мужем младшей сестры де Мортена. Он встречал его в доме удовольствий, где виконт в красках рассказывал одной из девочек свои любовные похождения, а та слушала его с напускным интересом на хорошеньком личике. Сейчас именно Эрик налетел на него, но виконт спешно забормотал извинения.

Эрик не удостоил его взглядом, отмечая островки лиц в людском море — заинтересованных, взволнованных, восторженных: все здесь ждали объявления ее величества с супругом. Разумеется, Шарлотты он не нашел, разумеется, она бы сюда не вернулась.

После такого.

Эрик стремительно пересек зал, направляясь к главной лестнице. Ему было решительно наплевать и на венценосную чету, которая вот-вот войдет через эти двери, и на все правила приличия, требующие освободить проход для главных гостей праздника. По традиции объявят сначала королеву и ее мужа, затем — хозяев, а потом пары обменяются партнерами в первом танце.

Первый танец.

Шарлотта так его ждала, ждала этого праздника, он видел, каким счастьем загораются ее глаза всякий раз, когда они заговаривали про бал. Ее первый бал.

И он снова все испортил.

Будь проклят тот день, когда он согласился на это приглашение.

Будь проклят Анри.

Будь проклят он сам, потому что эта девочка заслуживала совершенно иного. Хотя сдается ему, он проклят с рождения.

На подходе к лестнице Эрика зацепило взглядом. Пристальным и колючим, едва мазнув по стоявшим в стороне мужчинам ответным, он нашел Ирвина Лэйна. Лорд смотрел на него так, словно не прочь был связать по рукам и ногам прямо здесь, и тьма внутри снова радостно ощерила зубы.

С ним он еще разберется.

Потом.

Пусть только сунется.

— Ваша светлость… — лакей осторожно заступил ему дорогу. — Сейчас будут объявлены…

Эрик отодвинул его с дороги попросту отшвырнув в сторону. Кто-то за спиной ахнул, и это «ах» мигом подхватила толпа. Толпа, явно готовая растерзать, и где-то за ними — лорд Альберт Фрай со своими подручными. Ноздри едва уловимо шевельнулись, пальцы сжались в кулаки: если сейчас его кто-то попробует остановить, надежды де Мортена оправдаются.

С этой мыслью Эрик взлетел по лестнице.

Как же он себя сейчас ненавидел!

За свою слепую доверчивость (вроде не мальчик уже), за то, что не распознал рядом с собой шпионку братца. Да, Камилла была хороша, находясь все это время рядом и докладывая обо всем Анри. Она действительно отменно сыграла свою роль, и все же осталось кое-что, о чем братцу по какой-то причине не донесли. Той ночью, когда Камилла уехала из Энгерии, их брак стал недействителен. Они подписали документы о разводе, и магия стала тому свидетелем.

К демонам Камиллу!

К демонам всех, кроме Шарлотты. Если бы он не использовал прядь волос в заклинании поиска, когда ее увезла мамаша, мог бы сейчас найти ее самостоятельно, без помощи де Мортена.

Эрик распахнул двери и шагнул в коридор, в который из бальной залы хода по этикету уже не было. Пролетев его насквозь, оказался в холле, где де Мортен и его жена расшаркивались перед королевскими особами. Они как раз закончили разговор, Эрик успел поймать на себе взгляд ее величества, оформившейся темноволосой красавицы, но не остановился.

Обогнув опешивших правителей Энгерии по дуге, он шагнул к де Мортену и прошипел ему в лицо:

— Шарлотта пропала.

Брови ее светлости приподнялись, де Мортен же, напротив, остался невозмутим.

— Не можете уследить за собственной невестой, Орман?

От того, чтобы раскатать герцога ровным слоем по полу, его удержала только мысль о Шарлотте.

— Отбросим церемонии, де Мортен. Я знаю, зачем я здесь, и именно ваши демоновы интриги послужили тому, что я сейчас обращаюсь к вам за помощью. Шарлотта исчезла, и на ней нет защиты. Если агольдэр решит до нее добраться, она станет легкой добычей. Если вы так жаждали меня задержать, у вас по всему замку наверняка раскинута поисковая сеть. Найдите ее.

Последние слова отрезало лезвием тишины.

Недолгой.

— Винсент? — глаза герцогини расширились. — О чем он говорит?

Вот теперь лицо его идиотической светлости слегка дрогнуло, словно ему довелось глотнуть прокисшего пудинга.

— Бросьте, Орман, — произнес он. — Я ценю ваше представление, но мы оба знаем, что никакого агольдэра не существует. Уйдите с дороги.

Эрик не двинулся с места.

— Найдите мне Шарлотту, — повторил жестко. — Найдите мне ее сейчас же, де Мортен, потому что если с ней что-нибудь случится по вашей милости, я оправдаю ваши самые худшие ожидания и не оставлю здесь камня на камне.

Ее светлость слегка побледнела, особенно когда на ладонях ее мужа вспыхнули боевые узоры армалов. Его руки были прикрыты перчатками, но свечения сильной концентрированной магии скрыть не могли.

— Не советую мне угрожать, — хлестко произнес де Мортен. — Особенно в тех обстоятельствах, в которых вы оказались…

Он неожиданно осекся, сдернул перчатку с правой руки.

Боевой знак погас, и на ладони герцога проступил узор, отдаленно напоминающий карту.

Что это такое, Эрик понял сразу: Мортенхэйм. Весь Мортенхэйм как на ладони, и это даже не фигура речи.

— Что-то случилось? — спросил он. Язвительно, жестко и в то же время чувствуя, как все внутри холодеет.

— Вспышка магии возле оранжереи, — процедил де Мортен скорее себе, чем обращаясь к нему. — Еще одна.

Эрик впился взглядом в карту.

— Отдайте ее мне.

— Винсент, что происходит? — в голосе герцогини звенела тревога.

— Отдайте мне карту! — прорычал Эрик. — Где ваша демонова оранжерея?!

Он слишком поздно заметил выступивших из тени Фрая, Лэйна и еще десятерых.

Десятерых.

Человек.

У всех окруживших их на запястьях светились боевые артефакты, но Эрик только поморщился. Тут впору либо сомневаться в умственных способностях де Мортена, либо в собственных силах.

Вперед шагнул именно Ирвин Лэйн: ему артефакты были не нужны, поэтому под его перчатками светились узоры-усилители магии. Видно, де Мортен постарался.

— Пауль Орман, именем ее величества королевы Брианны, вы арестованы до дальнейшего выяснения обстоятельств. Чтобы не усугублять свое положение, прошу вас пройти с нами по доброй воле.

Идиот.

Эрик мысленно прикрыл глаза, не позволяя рвущейся на свободу тьме подчинить разум. Четверо справа, четверо слева. Спереди Фрай и Лэйн, сзади еще двое (он чувствовал, как сгущается концентрация боевой силы).

Ближе всего де Мортен. Пожалуй, самый сильный противник.

Секунды.

Счет идет на секунды, а у Шарлотты, возможно, нет и того времени.

— Не делайте глупостей, Орман, — сухо произнес герцог. — С тем, что происходит в стенах моего замка я вполне способен разобраться сам. В ваших же интересах…

Он шагнул к нему столь стремительно, что де Мортен не успел отшатнуться.

Рукопожатие вышло крепким, кто-то выругался. Краем глаза Эрик отметил огненный вихрь — атаку Лэйна, которой тот намеревался отшвырнуть его в сторону.

Удар сердца — и время замедлилось.

Широко распахнутые глаза герцогини.

Вспышка золотой мглы, поглощающая магию демонова прихвостня вместе с его силой. Эрик не скупился, и вуаль хэандаме накрыла Лэйна с головой.

Чьи-то поспешные шаги, крик Терезы:

— Остановитесь! — и миг предельной концентрации слились воедино.

Он нырнул в перехваченную с ладони де Мортена магическую карту, определяя точку всплеска.

Одновременно отпрянул, уходя в сторону от атаки сзади (еще два идиота бросились на него с артефактами) и открывая портал.

Последнее, что Эрик услышала перед тем, как в него шагнуть, это крик Анри:

— Назад! — но разумеется, не остановился.

Разрыв пространства поглотил его с головой.

Буквально. Внутренности скрутило дикой, болезненной судорогой, перед глазами полыхнула тьма. Портал сомкнулся в считанные доли секунды, а потом он, должно быть, потерял сознание, потому что когда открыл глаза, над ним в тумане полузабытья мерцала зеленая паутина из сросшихся ветвей и корней. Оплетающая купол, она запечатала оранжерею. Собственное тело было тяжелым и непослушным, он не мог пошевелить даже пальцем, не говоря уже о том, чтобы подняться.

— Хм… Де Мортен нашел способ воспроизвести заклинание печати портала, — сестра Терезы склонилась над ним. — Силен, ничего не скажешь. А если мы сделаем так?

На глазах Эрика сквозь женские черты стали проступать черты Аддингтона. Он не успел даже вздохнуть, как молодая женщина осела на пол, а в грудь ударил неестественный холод. Этот холод сковал по рукам и ногам и без того неподвижное тело, но только на миг. Потом в него плеснуло чужой, неестественной силой, мертвой и страшной.

Силой агольдэра.

Эрик осознал это сквозь отголоски пытающихся прорваться воспоминаний.

«Агольдэры мало изучены…»

«Оно никогда не обретет материальную форму…»

Последние слова Терезы он вспомнил в тот миг когда Аддингтон пошевелил пальцами. Его пальцами.

Не обретет, если не получит власть над чьим-либо телом.

Внутри разливались чужие ярость и злоба, ненависть: отравляющая, иссушающая сердце. В миг, когда бывший лорд-канцлер поднялся и повернулся к лежащей на полу Шарлотте, все внутри оборвалось.

Она была жива — ее грудь слабо вздымалась.

— Забавный феномен, — пробормотал Аддингтон, перешагивая через неподвижно лежащую Лавинию. — Сознание девчонки отключилось сразу, а ты еще пытаешься сопротивляться.

Агольдэр обращался к нему, его губы даже не шевелились.

Его. Губы.

Он хотел позвать Шарлотту, но не смог произнести ни слова.

— Отпусти ее, — произнес он. — Отпусти ее, или я тебя уничтожу.

— Правда? — агольдэр провел руками по фраку, стряхивая с него пыль. — И как же ты это сделаешь, Эльгер, если я слышу каждую твою мысль?

Ему не раз и не два доводилось чувствовать себя сумасшедшим, но то, что происходило сейчас, напоминало кошмар. В этом кошмаре он приближался к Шарлотте уверенными шагами, чтобы выпить из нее остатки сил. Он знал, что стоит его ладони коснуться ее груди — и все будет кончено.

— Надеюсь, что мне удастся вытряхнуть тебя из сознания, — хмыкнул Аддингтон. — Да, определенно удастся, в знаниях мааджари наверняка найдется что-нибудь интересное…

— Остановись, — осознавать собственное бессилие, полнейшее бессилие за много лет, было страшно. Но еще страшнее было смотреть на нее и понимать, что он ничем не может ей помочь.

— Зачем? — хмыкнул Аддингтон. — Девчонка знает наш секрет, и она умрет. Понимаю, что ты хочешь дотянуть до момента, когда сюда примчатся де Мортен и вся его боевая компания, но увы. Пока они добегут, ее маленькое сердечко уже остановится, а мы будем рыдать над ее телом. Скажи, Эльгер, ты умеешь плакать?

Он опустился рядом с ней на одно колено, и в этот миг Шарлотта открыла глаза.

— Эрик! — всхлипнула она. — Ты…

И тут же осеклась, глядя в его глаза.

В том, что она все поняла, не было ни малейших сомнений, она узнала его по одному короткому взгляду. Или, точнее будет сказать, не узнала. Но вместо того, чтобы испугаться, рванулась к нему, вцепилась во фрак с криком:

— Отпусти его! Отпусти, отпусти, отпусти!

Движение справа — и взмах руки рассыпал корень, летящий к его запястью.

— Пора заканчивать с этим, — Аддингтон потянулся к ее груди, глядя в сверкающие глаза, надежда в которых сменялась отчаянием. — Откуда только силы взялись…

«… когда Агольдэр попытался его развеять, у него ничего не вышло: тот был уже слишком силен. Он уничтожил его с помощью глубинной тьмы, раскрыв воронку и вливая в безумного монстра смерть. До той минуты, пока она не превратила его в тлен».

Каждый раз, когда внутри просыпалась тьма, Эрик шагал под водопад.

Водопада здесь не было, но ясность ума и предельная концентрация из практик Джинхэя все еще оставались сильны.

Он полностью отпустил разум, а потом ворвался в него с той жесткой и неумолимой силой, с которой укрощал все свои страхи и слабости. Долго против Аддингтона ему не продержаться, а значит…

Заклинание печати, которым он закрывал Шарлотту, Эрик выучил наизусть. Поэтому набросить его на себя труда не составило: запирая внутри магию и агольдэра, в своем теле, как в клетке. Бешеная злоба Аддингтона на миг сменилась изумлением, но было уже поздно — Эрик раскрылся навстречу тьме и смерти, позволяя ей хлынуть в тело мощным неиссякаемым потоком.

Из-за запирающего заклинания вырваться в мир она не могла, но он все-таки отступил от Шарлотты.

Шаг.

Другой.

Третий.

— Что ты делаешь?! — взвыла запертая внутри тварь. — Ты убьешь нас обоих!

Эрик не удостоил его ответом.

Вой Аддингтона вливался в хлещущую в тело глубинную тьму. Агольдэр бился, запертый в его оболочке, и разрываемый на части тем, порождением чего являлся. Тщетно пытаясь перехватить контроль над телом и разумом, но Эрик держался за ее взгляд. Просто смотрел ей в глаза, понимая, что должен уничтожить эту тварь до того, как остановится сердце.

Отчаяние в глазах Шарлотты снова сменила надежда, а затем… страх.

Она метнулась к нему:

— Эрик!

— Уведи ее.

Собственный голос показался чужим, таким он и был: жутким, надтреснутым, ломающимся.

Почти как у Ормана.

Через Ормана говорила Смерть? Эта мысль почему-то вызвала кривую усмешку. Особенно когда поднявшийся с пола виконт, пришедший в себя, с вытаращенными глазами вцепился в Шарлотту и потянул за собой к запечатанному пока выходу. Откуда в этом тщедушном тельце взялась такая хватка, одному Всевидящему известно, но виконт волок ее за собой, несмотря на крики Шарлотты, отчаянно пытавшейся вырваться.

Он смотрел им вслед под хрипы Аддингтона, затихающие внутри. Мир вокруг давно утратил краски, обернувшись изнанкой жизни, но ему уже доводилось здесь бывать. Доводилось чувствовать слабость и холод, видеть, как тлен пожирает даже камень.

Боли не было, был только холод и пустота.

Потом исчезли звуки, поэтому, что Шарлотта выкрикнула сейчас, он не расслышал.

Удары сердца превратились в удары малыша, дорвавшегося до фортепиано, по клавишам.

Такие же редкие.

И глухие, если надавить ногой на педаль.

Эрик упал — сначала на одно колено. Потом просто — на искореженные плиты, лицом вниз. Последней мыслью была мысль о том, что Аддингтона больше нет (внутри было бесконечно пусто), и что Шарлотта в безопасности.

С последним ударом сердца прервалась даже эта мысль, и Смерть снова раскрыла ему свои объятия.