Глава 12

Первый раз я увидела в зеркале незнакомку, когда собиралась в театр. Второй раз — сегодня: не было у этой утонченной девушки в платье серебристо-голубого цвета ничего общего со мной. Кроме удивленно распахнутых глаз, разве что. Струящаяся ткань, когда я ее выбирала, показалась мне очень красивой. Именно поэтому я остановила свой выбор на ней, но «очень красивая» — не то слово, которое было к ней применимо. Невесомая органза искрилась и переливалась в свете ламп, из-за чего выглядела еще более воздушной, сотканной из магии.

Прическу мы с Сюин выбирали долго, но все-таки остановились на локонах, свободно падающих на спину и подхваченных на затылке гребнем. Открытые плечи и неглубокое декольте, пышная юбка, которая расплескалась по полу волнами. Вшитый в лиф корсет был гораздо более щадящим, чем тот, что мне приходилось носить ранее. Именно поэтому я сейчас не чувствовала себя полупридушенной: за обедом было слишком много всего вкусного, и я слегка забылась. Не первый раз за последние недели, надо сказать: аппетит у меня был просто зверский.

Если бы не волнение, наверное, я бы съела гораздо больше, но при одной мысли о высшем свете Энгерии у меня потели ладони, а сердце начинало стучать быстро-быстро. Мы с Эриком, конечно, гости четы де Мортенов, но появление Патрика и Джулии Рокенфорд в их обществе не мешало говорить про последних гадости, хотя Патрик и Джулия уже женаты. С другой стороны, не все ли мне равно, что будет обо мне говорить высший свет Энгерии?

А ведь еще нам предстоит встреча с братом Эрика и его супругой.

Я потерла ладони и закусила губу.

Оперлась о туалетный столик, вглядываясь в свое отражение, пытаясь выровнять дыхание и успокоиться, такой меня и застал Эрик. Шаги я услышала слишком поздно, а когда услышала, не успела даже обернуться: он приблизился ко мне и невесомо коснулся плеч:

— Шарлотта, ты прекрасна.

Пальцы скользнули по обнаженной коже, заставляя меня покрыться мурашками.

В отражении рядом со мной застыл самый красивый мужчина на свете. В нем не осталось ничего от образа Ормана: широкие плечи, уверенный, сильный, но теплый взгляд, резкость его лицу придавали разве что чуть подрагивающие крылья носа и хищный разлет бровей. Темно-синяя рубашка и брюки, темно-синий шейный платок, серебряная строчка на жилете на пару тонов светлее прочей одежды сочеталась со снежной прядью в его волосах и светло-серыми глазами.

— Ты тоже, — прошептала я, не в силах пошевелиться.

Кажется, волнение достигло своего апогея, и теперь я не представляла, как вообще сдвинусь с места. Не говоря уже о том, чтобы сунуться в зал, битком набитый аристократами.

— У меня есть для тебя подарок.

— Подарок? — прошептала побелевшими губами. — Разве их не вручают в праздничную ночь?

— До праздничной ночи осталось совсем чуть, а к тому времени он будет уже не актуален. Закрой глаза.

Несмотря на то, что мне меньше всего хотелось это делать сейчас, подчинилась. Прикрыла глаза, чувствуя, как Эрик отстранился. Легкий шорох сменился щелчком, а спустя пару мгновений мне на шею легла тяжесть ожерелья. Я открыла глаза раньше, чем Эрик отвел мои волосы в сторону (чтобы застегнуть украшение). Открыла, и сейчас смотрела на паутину бриллиантов, брызгами расплескавшуюся по коже. Сотканная из тонких нитей, она собиралась узлами более крупных камней, а самый большой каплевидный, в оправе из белого золота, подчеркивал едва заметную ложбинку между грудей.

Всевидящий!

Сколько это украшение стоит?!

— Нетерпеливая, да? — хмыкнул Эрик, щелкая застежкой.

— Эрик!

— Что? — он протянул мне футляр, в котором лежал браслет, серьги и кольцо.

Огромный футляр, большая часть которого пустовала, и неудивительно — основное его содержимое перекочевало на меня.

— Тебе нравится?

Нравится ли мне?

— Кажется, я понимаю твою задумку: теперь все будут смотреть на него, а не на меня.

— Смотреть все будут именно на тебя, — хрипло сказал он, возвращая локоны на место и прикрывая обнаженную спину. — Это лишь тебя оттенит.

— И не позволит сдвинуться с места, — фыркнула я, стараясь скрыть смущение.

— Если потребуется, понесу тебя на руках.

— Ой, нет! — воскликнула я, наигранно выставив руки вперед.

Эрик коротко улыбнулся:

— Примерь остальное.

Дрожащими пальцами надела серьги, затем кольцо. Эрик помог застегнуть браслет, и только после этого я повернулась к зеркалу. Комплект смотрелся не просто богато, роскошно, и я попыталась возразить:

— Не думаю, что стоит привлекать к нам лишнее внимание.

— Шарлотта, ты отводишь украшениям слишком большую роль. Поверь, если ты придешь туда без них, ты привлечешь гораздо больше внимания.

Вздохнула: пожалуй, он прав, но…

— Я не хочу снимать другой подарок, — показала колечко с изумрудами.

— Это всего лишь на одну ночь.

— Даже на одну ночь не хочу. Мне кажется, это плохая примета.

— Такой приметы не существует, Шарлотта, — Эрик привлек меня к себе (осторожно, чтобы не помять платье), и коснулся губами губ. — Давай, я сделаю это за тебя.

Прежде чем успела возразить, он стянул обручальное колечко и положил на туалетный столик.

— Видишь? Ничего плохого не случилось.

Судорожно вздохнула, согреваясь теплом его рук.

— У меня тоже есть для тебя подарок.

— Правда? — глаза его сверкнули.

— Правда. Сейчас. — Я неловко высвободилась и подошла к комоду.

Сюин помогала мне одеться в моей комнате, и сейчас это значительно упростило задачу. Я достала коробочку с часами с логотипом Льюиса Талбота: стрелками, между которыми застыли витые инициалы «Л.Т.», и протянула Эрику.

— Вот.

Я предполагала, что его ничем не удивишь, но мне хотелось, чтобы ему понравилось. Мне очень хотелось, чтобы ему понравилось, поэтому сейчас я с волнением вглядывалась в его лицо. Как легко дрогнули уголки губ, когда он взял коробочку в руки, как его пальцы вдавили кнопочку в корпус, и крышка подскочила наверх. Улыбка сменилась тонкой линией губ на короткий, едва уловимый миг. В ту же минуту уголки его рта снова дрогнули, и Эрик захлопнул коробочку.

— Не понравились? — слова вырвались сами собой.

— Понравились.

— Но ты их не наденешь, — я отвернулась к зеркалу.

Тщетно скрывая разочарование: я действительно очень мало знала о нем, но так хотела, чтобы…

— Шарлотта.

Коробочка снова открылась.

— Не стоит, — я резко обернулась к нему. — Не стоит, Эрик, правда. Ничего страшного, не нужно надевать то, что…

Он развернул футляр ко мне, и я замерла.

Внутри, на темно-синем бархате, ничего не было.

Не веря своим глазам, я смотрела в раскрытую коробочку, пытаясь осознать то, что произошло. В этом доме не было никого, кто мог бы взять часы: ни Сюин, ни Тхай-Лао на такое не пойдут, но часов не было.

— Я не… — растерянно взглянула на Эрика.

— Шарлотта…

— Я не знаю, как так получилось! Это не розыгрыш, Эрик, возможно, может показаться, что у меня на такой подарок не хватило бы денег, но на новой работе…

Он положил футляр на туалетный столик, взял меня за плечи.

— Шарлотта, я знаю.

— Знаешь? Что ты знаешь? Я ведь готовила тебе подарок, хотела тебя порадовать, и…

— Ты меня порадовала, — серьезно произнес он. — Ты даже не представляешь, как.

— Чем? — усмехнулась я. — Пустой коробочкой?

— Вниманием.

— Дорого ли стоит внимание, — пробормотала я, пытаясь вывернуться из его рук, но он не позволил. Напротив, сильнее сжал мои плечи и как следует встряхнул:

— И это говоришь ты? Женщина, которая отказывалась принимать от меня подарки? Или если бы я не принес тебе это, — он подцепил пальцем украшение на моей груди, — ты бы расстроилась?

— Нет, но…

— Но — что, Шарлотта?

— Ты бы не расстроился, если бы открыл коробку, и вместо этого, — я повторила его тон, — получил возможность надеть на меня пустоту?

— Расстроился бы. Но ненадолго, потому что главное у меня в руках, — произнес Эрик, глядя мне в глаза и поглаживая пальцами плечи. — Потому что я знаю, что тебе наплевать на все подарки мира, что тебе нужен только я. Так почему ты думаешь, что для меня важнее это?

Он кивнул на пустой футляр.

— Не думаю, — прошептала сдавленно. — Но я правда очень хотела сделать тебе подарок…

— Сделаешь еще не один раз, — он отпустил мои плечи и коснулся подбородка. — Напишешь много чудесных картин, которые будут выставляться в лучших залах мира, и у тебя будет возможность дарить мне любые подарки, если это для тебя важно. Правда, самый большой подарок ты мне уже сделала, когда согласилась стать моей женой. И я знаю только один, который будет мне настолько же дорог.

— Какой? — спросила я, глядя ему в глаза.

— Наш ребенок, Шарлотта.

От такого на щеки плеснуло краской.

— Эрик… — смущенно пробормотала я. — Не думаю, что нам стоит говорить об этом до свадьбы.

— Говорить об этом мы можем когда угодно, а вот к воплощению этой идеи точно приступим после свадьбы.

Я покраснела еще сильнее.

— И, пожалуй, после того, как объедем весь мир.

— А мы объедем весь мир? — улыбнулась.

— Разумеется. Я хочу показать тебе каждый его уголок, — он поцеловал меня в губы. — А теперь пойдем. На экипаже добираться дольше, чем на мобиле.

Наемный экипаж мы решили вызвать, потому что ехать в таком платье в мобиле не представлялось возможным. К тому же, Эрик заявил, что в Мортенхэйме ночевать не намерен, а игристое вино лучше не сочетать с вождением. То есть приглашали-то нас, разумеется, как и всех — на бал, праздничный ужин и фейерверк, после чего гостям предлагалось остаться и на следующий день, но он был непреклонен в своем желании вернуться в город.

— Эрик, кто мог их взять? — кивнула на пустую коробочку. — Ведь у тебя по всему дому десятки защитных заклинаний и сигнальных артефактов, я просто не представляю…

— Я представляю.

Что?

Моргнула, растерянно уставившись на него.

— Агольдэр, Шарлотта. Вероятно, это был он. Больше некому.

Пока я силилась объять сказанные им слова, Эрик продолжил:

— Я обещал тебе, что займусь вопросом агольдэра, и я им занялся. Помня о том, что обычные ловушки и сигнальная магия в его случае не работают, воссоздал и переработал одно древнее заклинание. Помнишь, я рассказывал тебе о некромагии во времена армалов? О том, что они могли заключать в оболочку призрака сознание?

Помнила я весьма смутно, но сейчас кивнула. Если честно, эта тема казалась мне настолько жуткой, что даже сейчас по коже прошел мороз.

— Разумеется, агольдэр — не призрак, но я предположил, что создатель первого монстра частично опирался на опыты тех магов. В те времена призраки обретали форму, подчиняясь темной магии, и я решил кое-что проверить. Поставить сигнальные нити, способные оповестить о вторжении потустороннего существа, которое становится материальным.

— И он… приходил? — во рту неожиданно пересохло.

— Приходил, — коротко отозвался Эрик. — Нарвался на нити и быстро сбежал. Подозреваю, что он проделывал это не раз и не два, в надежде обнаружить тебя без защитного заклинания. Подозреваю, что он с каждым днем становится все сильнее, поэтому и смог взять часы. Приходил, когда меня не было дома.

— Зачем?! — вырвалось у меня.

— Чтобы отомстить. Чтобы показать свою силу. Не знаю, — он пожал плечами. — Вероятно, эта тварь считает, что становится неуязвимой.

— А это не так?

— Не так. Когда у него окончательно сформируется физическое тело, его можно будет заключить в ловушку, похожую на ту, какой пользовались в древности. Воссозданные призраки не всегда отличались покорностью, особенно когда обретали сознание. Специально для них существовала клетка, похожая на клетку Каори для людей. У нее иной принцип: она затягивает существо на место его гибели и запечатывает внутри. Безо всякой приманки. Вырваться оттуда оно уже не сможет. Возможно, придется доработать это заклинание, перестроить под агольдэра, но с помощью Терезы и де Мортена это не проблема. Аддингтону не так долго осталось метаться по этому миру.

Рассеянно кивнула.

— Надеюсь. Ты сегодня расскажешь об этом де Мортену?

— Разумеется. При одном условии.

Изумленно вскинула брови.

— Обещай мне, что сегодня будешь развлекаться и отдыхать, Шарлотта. Агольдэр — не твоя забота.

Легко ему говорить.

— Шарлотта! — строго произнес он. — Мы договаривались, что ты не станешь в это лезть.

— Помню, — вздохнула. — Но я не могу спокойно об этом думать…

Эрик нахмурился, и я покачала головой.

— Хорошо. Только после праздника ты расскажешь мне все, о чем вы договорились. Ведь это касается и меня тоже.

— Договорились, — он легко обнял меня и так же легко отпустил. — А теперь пойдем. Энгерийская привычка демонстрировать свое равнодушие к приглашениям и задерживаться минут на сорок не по мне.

Фыркнула: действительно, в Энгерии считалось позорным приходить строго к назначенному времени. Это показывало твою чрезмерную заинтересованность в приглашении и расположении хозяев дома, а еще навязчивость. Если честно, не хотела бы я оказаться среди «задержавшихся» под взглядом его светлости де Мортена, еще вколотит в пол — выковыривай потом.

Эрик подхватил меня под руку, а я подхватила с туалетного столика обручальное колечко и положила в ридикюль.

— На счастье, — пояснила смущенно. — Чтобы вечер прошел хорошо.

По губам Эрика скользнула легкая улыбка, он подтянул чуть сбившуюся перчатку повыше, к моему локтю, и мы вместе вышли за дверь.

Мортенхэйм возвышался над снегами, выступал из темноты огромной, переливающейся огнями величественной скалой. Приникнув к окну, я не сводила глаз с этого замка, обещающего самый незабываемый и удивительный вечер в моей жизни. Вечер с мужчиной, которого я люблю.

Перевела взгляд на Эрика — он сидел напротив меня, глядя совершенно в другую сторону. Казалось, его вовсе не волнует ни предстоящая ночь, ни замок, от которого я не могла отвести глаз вот уже десять минут: с той самой поры, как экипаж чуть-чуть поднялся в гору, оставляя за спиной дорогу и неожиданную поломку. На полпути колесо угодило в глубокую яму, припорошенную снегом, и надломилось. Если бы не Эрик, наверное, мы бы не двинулись с места.

— Я ничего не смогу поделать, — воскликнул кучер, указывая на колесо: оно действительно выглядело ужасно. — Прощу прощения, мистер, но нам…

— Снять его, вы, по меньшей мере сможете?

— Зачем это? — кучер подозрительно прищурился.

— Просто снимите, — раздраженно произнес Эрик, и тот подчинился: поставил подпорку, а негодное колесо швырнул на снег, бормоча себе под нос что-то про дурные приметы взбалмошных богатеев. Впрочем, долго ему бормотать не пришлось: с рук Эрика сорвались изумрудные нити, которые оплели колесо. Оно восстанавливалось на глазах, изломы срослись.

Кучер, который все это наблюдал только сдвинул цилиндр назад: так, что тот чуть не свалился с его головы.

— Волшбой колесо восстанавливать — тоже дурная примета.

— Дурная примета — торчать посреди поля, когда опаздываешь на прием, — хмыкнул Эрик. — И если вы сейчас же не поставите его на место, я вас оставлю здесь.

Дождавшись, пока колесо вернется на место, он подал мне руку и указал на карету:

— Шарлотта.

— Теперь мы точно опоздаем, — пробормотала я.

— Не опоздаем, — отмахнулся Эрик, захлопнув дверцу. — Дольше спорили, чем дело делали.

Судя по часам на цепочке, которые оказались у кучера, мы подъезжали к владениям де Мортена вовремя. Точнее, по владениям герцога мы уже ехали, а вот раскинувшийся перед нами замок был не просто невероятным — роскошным.

Впрочем, наш экипаж тоже был роскошный: внутри — два светильника-артефакта, такие же, только более мощные, освещают путь. Сиденья скамеек больше напоминали диванчики, в одном из которых я утонула, а Эрику даже не пришлось активировать согревающее заклинание, тепло внутри тоже сохранялось за счет артефактов. Больше того, здесь было настолько тепло, что я сняла серебристую, в тон платью, накидку, и положила ее рядом с собой.

Почувствовав мой взгляд, Эрик повернулся ко мне и улыбнулся.

— Что такое, Лотте?

— Любуюсь замком его светлости.

И тобой.

Он приподнял брови, скользнул по приближающемуся величию равнодушным взглядом.

— Замок как замок.

— Замок как замок?! — воскликнула я.

— Да. Разве что сверкает, как праздничная ель.

Я шумно вздохнула.

— Неужели тебе ни капельки не нравится?!

— Я рад, что нравится тебе, — он подался вперед и взял мои руки в свои.

Нет, я просто не понимаю! Как… как можно оставаться равнодушным к такой красоте?! Разумеется, он много где побывал и много всего повидал, но это выступающее из сгущающейся тьмы чудо, окруженное массивными квадратными стенами, это чудо со старинными башнями и, наверняка, невероятно огромным холлом внутри, с витражными окнами, и подземельями…

На последней мысли я осеклась.

«Мы в подземелье замка моего отца, мисс Руа».

Что я знаю об отце Эрика? Что он был бессердечным чудовищем, что держал свою жену взаперти и выжег из сына магию, чтобы заменить новой силой. Но… кем он был?

Решив, что сейчас это не подходящая тема, сделала себе заметку спросить после праздников. Или когда-нибудь попозже, когда Эрик сможет говорить об этом так же легко, как мне сейчас думается о леди Ребекке.

Удивительно, но он оказался прав: после того письма мне стало легче. Пусть правда оказалась не самой приятной, а временами очень жестокой или проникновенно-грустной, я понемногу отпускала сидящие занозами в сердце обиды. Вытаскивала их и выбрасывала одну за другой, позволяя любви залечивать ранки. О том, какой будет встреча с леди Ребеккой, я тоже предпочитала не думать. Послезавтра мы уезжаем в Фартон, там все и решится, а сейчас…

До ворот оставалось всего-ничего, и волнение вернулось, а вместе с ним вернулся и бешеный стук сердца.

— Значит, замками вас не впечатлить, месье Орман, — сказала я, глядя ему в глаза.

— Нет, — Эрик покачал головой.

— А чем впечатлить?

— Сегодня ночью я тебе покажу.

Сказано это было так, что я вспыхнула ярче артефакта, а пока приходила в себя, экипаж уже преодолел последние футы колеи, и колеса загромыхали по мощеному двору замка. От неожиданности я отпрянула, выглянула в окно: двор освещали разноцветные фонарики, переливающиеся, подмигивающие, раскрашивающие полумрак классикой палитры. Здесь не было яркого света, но за счет снежных воротников на стенах и подчеркнутой такими же мерцающими огоньками подъездной дорожки (прямо по камню!), создавалось ощущение, что я очутилась в сказке.

Возможно, так оно и было, потому что когда к экипажу подбежали слуги в расшитых ливреях, сердце вообще пропустило удар. Эрик помог мне закрепить накидку и поправить волосы в тот самый миг, когда распахнулась дверца.

— Милорд. Миледи, — мужчина склонился, указывая в сторону высоких дверей и широченной лестницы, которой мог позавидовать даже Королевский театр.

Ой, мамочки.

Я чуть не споткнулась, когда выходила: к счастью, Эрик был рядом. Он меня поддержал и вовремя увел в сторону от щербины на камне.

Широко распахнутыми глазами я смотрела на стоящий перед нами экипаж, тоже весьма богато оформленный, а вдалеке у ворот уже цокали копыта лошадей (приехал кто-то еще).

— Ой, мамочки, — повторила я.

Теперь уже вслух.

— Не волнуйся, Шарлотта.

— Не волнуйся? Тебе легко говорить!

Каждый шаг по лестнице давался мне с трудом, ноги словно свинцом налились.

— Помнишь, что ты сказала, когда мы собирались гулять ночью? — Эрик наклонился к моей щеке.

— Что?

Я сейчас имя-то свое забуду, не говоря уже о том, что я там сказала.

— Что рядом со мной ты ничего не боишься.

— А…

Ни на что более осмысленное меня не хватило, потому что слуги распахнули перед нами двери, и просторный, высоченный и огромный холл поглотил нас в прямом смысле этого слова. Сначала над нами раскинулось ослепительное сияние роскошной многоярусной люстры, а ввысь взметнулись гобелены, на которых были изображены магические схватки. Витражные окна и правда были (видимо, именно они служили здесь основными источниками света днем), но рассмотреть их не хватило времени.

К нам приблизился степенный дворецкий с лакеем, которые забрали верхнюю одежду, на приветствия которых я ответила сквозь какой-то странный шум в ушах, и только потом — Луиза и его светлость. Все, что мне удалось отметить — это совершенно потрясающее платье герцогини: цвета вина, как лепестки темной розы, подчеркивающее и без того яркую внешность. Оно, то есть платье, было из плотного атласа (женщинам ее возраста полагалось носить такие ткани), а рубиновое ожерелье лишь оттеняло его. На этой мысли на меня напал ступор.

Глаза распахнулись еще шире, так и остались, словно в них вставили спички, а в рот словно ваты натолкали. Сейчас я при всем желании не смогла бы выдавить из себя ни слова, и от этого мне вдобавок ко всему стало трудно дышать.

— Орман, — жесткий голос де Мортена и улыбка Луизы. — Мисс Руа.

Его светлость даже коснулся моей руки губами, и когда я склонялась в реверансе, мне почудился скрежет моих коленей: настолько деревянной я себя сейчас чувствовала.

— Де Мортен. Герцогиня, — Эрик на удивление легко поцеловал Луизе руку.

— Как добрались?

— Превосходно.

— Мисс Руа, вы прекрасно выглядите, — понимаю, что это был дежурный комплимент, и на него достаточно: «Спасибо, ваша светлость», но во мне неожиданно проснулась говорливость:

— Благодарю. У вас чудесные гобелены. И все чудесное, ваша светлость тоже чудесная. То есть я хотела сказать, что у вас чудесное платье. Но и то, что в платье, конечно, тоже.

Кажется, умение вовремя замолчать, это не про меня, потому что у Луизы расширились глаза.

— Простите, — сказала я, — я просто переволновалась. Меня действительно очень впечатлили гобелены.

Неожиданно ее светлость рассмеялась:

— Да, я вижу, — сказала она. — Уже несколько лет говорю мужу, что сцены магических битв — это не совсем то, чем стоит встречать гостей, но пока побеждают традиции.

— Традиции — то немногое, на чем держится мир. Проходите в залу, — де Мортен чуть отступил в сторону и кивнул на ожидающего слугу. — Почти все гости уже прибыли, дожидаемся лишь немногих, в том числе ее величество Брианну и принца-консорта.

Они с Эриком обменялись серьезными взглядами, которые могли значить примерно следующее: «Время поговорить у нас еще будет», а потом мы шагнули вслед за слугой. Почувствовала, что прибыл кто-то еще из гостей (потянуло холодом), но оборачиваться посчитала дурным тоном.

— Ты слышал, что он сказал? — прошептала я.

Эта новость перекрыла даже впечатления о моем позоре.

— Что именно? Что все гости уже прибыли?

— Про ее величество! — выдохнула.

— Шарлотта, — Эрик пристально на меня посмотрел, — не падай в обморок. Тогда мне точно придется носить тебя на руках.

— Я… Что?! Хватит надо мной издеваться! — ущипнула локоть под фраком.

— Издеваться? Я даже не начинал! «У вас чудесные гобелены»!

Возмущенно вздохнула, но в этот момент перед нами распахнули очередные двери:

— Месье Пауль Орман и его невеста, мисс Шарлотта Руа.

Все взгляды устремились на нас, и я сглотнула. Что ни говори, а представление вышло необычным. Как принято появляться у нас в обществе? С братом, супругом, с отцом или с дедом, со всей семьей. Незамужняя женщина может появиться с женихом в общественном месте только в присутствии дуэньи, матери, того же брата или отца, а я…

— Граф и графиня де Ларне!

— В засаде он сидел, что ли, — процедил Эрик.

Прежде чем я успела обернуться и посмотреть, кого он так «рад» видеть, с нами уже поравнялась пара. Прежде чем успела осознать, кто передо мной, мужчина вскинул руку.

— Прошу внимания!

Голос его: сильный, низкий, глубокий, произвел тот же эффект, что и наше появление. С той лишь разницей, что после объявления нас с Эриком внизу зашептались, а сейчас все голоса стихли.

— По недоразумению или по недосмотру, моего брата представили его псевдонимом, который он выбрал, чтобы вести собственное дело. Не далее как несколько дней назад он принял титул отца, который ему возвратили за особые заслуги перед страной и короной. Встречайте: его светлость герцог де ла Мер и его будущая супруга.

На этом мой запас потрясений, очевидно, иссяк, потому что я только моргнула. По залу волной пронесся вздох, поглотивший еле слышное от Терезы:

— Не стой как вкопанный, Эрик.

— Ты что творишь, братец? — процедил он, когда мы двинулись к лестнице.

— Заткнись и иди.

Очаровательные у них… семейные отношения.

Украдкой взглянула на брата Эрика: высокий, волосы удивительного медового цвета, а глаза — им в тон — как кофе со сливками. Увы, отнюдь не теплые, во взгляде — опасность. Это я уловила, когда Анри (кажется, так, Эрик его называл), повернулся ко мне.

Сил чему-либо удивляться уже не осталось, поэтому когда лестница кончилась, и Тереза взяла меня под руку, я даже не подумала вырываться.

— Пойдем, Шарлотта. Я тебе все расскажу и покажу.

Расскажете? Да, мне определенно хочется знать, что здесь происходит.

Взглянула на Эрика, но он только кивнул:

— Иди, — и в одно мгновение свернул в другую сторону вслед за братом.

М-да.

Почему я начинаю думать, что «чинить колесо волшбой» — плохая примета?

— Значит, ты та самая Шарлотта, — графиня де Ларне окинула меня изучающим взглядом.

— Определенно, — я вернула такой же.

Похоже, моя смелость ей понравилась, потому что уголки тонких губ приподнялись:

— Тереза, — коротко представилась она.

— Я знаю.

Определенно, я сегодня в ударе.

— Вот как. Эрик обо мне рассказывал? — улыбка стала чуть глубже.

Ну как сказать. Я видела вас обнаженной и в цепях, на картинах, от которых волосы дыбом.

— Да.

— Забавно.

Тереза была хороша собой. Действительно очень хороша, хотя классической красотой ее внешность отмечена не была. Резкие черты и высокий лоб, тонкие губы делали ее слишком жесткой для женщины. В платье алого цвета, с темными, как смоль волосами, уложенными в высокую прическу и открывающими длинную шею, она неизменно притягивала внимание. Только сейчас я заметила в ее волосах инеевую прядь, в точности такую же, как у Эрика.

— Наше знакомство вышло несколько необычным, — произнесла она. — Но я уверена, что Эрик потом вам все объяснит.

Да, Эрику многое придется мне объяснить. В частности, о том, почему он ничего не сказал про свой титул.

Герцог де ла Мер, с ума сойти…

Герцог де ла Мер?!

Я чуть не наступила на подол своего платья. Виконт Фейбер как-то говорил о нем, упоминал в разговоре с леди Ребеккой: Симон Эльгер, герцог де ла Мер, сильнейший маг, замешанный в заговоре против вэлейской короны или даже бывший ее идейным вдохновителем.

Всевидящий!

— Думала, что мне объясните вы.

— Я? — Тереза приподняла брови. — Я просто хотела с вами познакомиться. Поговорить с женщиной, ради которой Эрик снял маску.

Да, как-то не так я представляла свой первый выход в свет.

Хотя может быть, и так: на нас глазели. Нет, не так, как на ярмарке, когда Эрик делал мне предложение, а украдкой, из-под вееров. Мужчины — немногим более прямо, скрывая под свойственным этикету внимание любопытство, лишь считанные единицы смотрели спокойно или не смотрели вовсе. Людей здесь было море, и мы шли сквозь это разноцветное море, провожаемые взглядами и шепотками. Такими приглушенными, но я никогда не жаловалась на слух.

«Красивое платье, вы не находите?»

«Да, очень необычный фасон…»

На сыплющиеся на нас взгляды Тереза отвечала свысока, иногда слегка наклоняя голову, иногда просто игнорируя.

— Граф и графиня Уитмор! — объявили за нашими спинами.

У Терезы дернулась бровь, но она не обернулась, и я тоже не стала.

— Здесь можно будет отдохнуть, — Тереза шагнула влево, увлекая меня за собой. — Если устанете от танцев.

Бальную залу украшала огромная ель, а ее — многочисленные игрушки. Нити фонариков оплетали высокие потолки, стекали по тяжелым портьерам, занавешивающим высокие окна. Музыкантов усадили в просторную, празднично украшенную нишу: я заметила их, когда мы приблизились к стене со столами, накрытыми белоснежными скатертями. На них красовались крюшонницы с напитками, бесчисленные ряды бокалов поблескивали в свете люстр. Чуть поодаль стояли ряды стульев для желающих передохнуть, ниши с диванчиками уже были заняты дожидающимися первого танца.

— Бал будет продолжаться несколько часов, а после нас пригласят на праздничный ужин.

Она кивнула в сторону дальних дверей, и я замерла: чуть поодаль вместе с отцом стоял Ирвин. Он наверняка слышал, как нас объявили (акустика в зале построена таким образом, чтобы музыка и оглашение вновь прибывших были слышны отовсюду), но в нашу с Терезой сторону сейчас даже не смотрел. Он не ответил и на письмо с поздравлениями, которое я ему отправила, почему?

Впрочем, надолго задержаться на этой мысли не удалось, потому что сзади раздался негромкий, отдающий сталью голос:

— Леди Тереза.

Приблизившийся к нам мужчина был высоким, почти не уступая ростом брату Эрика. Отличало его не столь основательное телосложение, как у Анри, но от этого он не казался менее внушительным. Взгляд, который выдает суть человека, сейчас скользнул по мне, зацепив крючьями пристального внимания, и впился в Терезу.

— Вы все так же очаровательны.

— Лорд Фрай, — она подала ему руку, которой мужчина легко коснулся губами. — А вы все так же изобретательны. Не ожидала вас здесь увидеть.

— Положение обязывает. Представите меня своей очаровательной спутнице?

— Мисс Шарлотта Руа, будущая герцогиня де ла Мер. Лорд Альберт Фрай, бывший друг моего брата.

— Как это грубо с вашей стороны, — моей руки тоже едва коснулись губами, но мне почему-то захотелось побыстрее ее отнять.

Особенно когда лорд Фрай улыбнулся, но в глазах, напоминающих холодную болотную топь, улыбка не отразилась.

— Правда не бывает грубой, она бывает жестокой, — холодно отрезала Тереза. — А теперь прошу нас извинить.

У меня не возникло даже интереса, чем продиктована такая беспардонность: лорд Фрай вызывал у меня одно желание — как можно скорее оказаться как можно дальше от него. Вспомнив про Ирвина, глянула в сторону дверей, но его там уже не было.

— Как вы познакомились с Эриком, Шарлотта?

— Я принесла картину в музей.

— Картину? Вы пишете?

— Да.

Только сейчас поняла, что такого было в «Девушке», заставившей Эрика обратить на меня внимание. Яркие краски, пепел и тлен, переход из мира смерти в мир жизни, женщина на грани двух миров. На грани. Осознание этого коготками царапнуло глубоко в груди.

Да, кажется, зря я думала, что не стану ревновать его к Терезе.

Мы уже развернулись, и я поискала Эрика взглядом, но тщетно. В огромной, наполненной людьми зале, его не было. Точнее, не было их: Анри я тоже нигде не видела.

— Ближе к полуночи выйдем в парк, это гордость Мортенхэйма, — продолжила знакомить меня с программой праздника Тереза. — Именно там состоится магический фейерверк.

— Магический?

— Да, в отличие от обычного он не вызывает желание пригнуться к земле или набить уши соломой.

Тереза говорила с совершенно серьезным лицом, и, если честно, я не всегда понимала, стоит ли вообще улыбаться в ответ на ее слова.

— Виконт и виконтесса Эрден!

Лавиния и Майкл вошли в залу: ее ладонь покоилась на сгибе локтя супруга, который улыбался так широко, что мог затмить люстру. Правда, сутулость его никуда не делась, но по всей видимости, виконта это совершенно не смущало. Он сверкал глазами так, что оставшаяся за спиной ель могла ему позавидовать.

Наши с Лавинией взгляды встретились, и, как ни странно, именно это окончательно привело меня в чувство. Супруги Эрден направились к нам, но к моему удивлению, Тереза не спешила им навстречу. Напротив, замедлила шаг, а после и вовсе остановилась.

— Леди Тереза, — приблизившийся Майкл дотронулся до ее руки, но Тереза ее отняла, не позволив коснуться губами пальцев, из-за чего улыбка виконта тут же прокисла, а плечи ссутулились еще больше.

— Майкл. Лавиния, — сестре она улыбнулась.

— Тереза. Шарлотта, — Лавиния, как всегда, излучала тепло. — Рада вас видеть.

В платье абрикосового цвета она напоминала весну, которая каким-то чудом заглянула на Праздник Зимы.

Удивительная женщина!

Несмотря на улыбки, между сестрами ощущалось напряжение, природу которого понять мне было, увы, не дано. Тем более что стоило нам обменяться приветствиями, как к нам хлынули остальные. Казалось, не было в этом зале человека, который не хотел поздороваться с супругами Эрден или Терезой, а заодно посмотреть на меня. Я готовилась к тому, что за моей спиной будут шептаться, или что к нам с Эриком вовсе никто не подойдет, но точно не к такому потоку внимания.

— Мисс Руа, у вас потрясающая прическа. Передавайте комплименты своей камеристке.

— Леди Лавиния! Вы отлично выглядите! Мисс Руа, мы с супругой безумно рады с вами познакомиться.

Подходящие не скупились на комплименты, я получила с десяток приглашений на танец от мужчин, и предложений побеседовать в перерывах между кружением по залу — от женщин. Последние были весьма завуалированными и звучали как надежда продолжить знакомство в самое ближайшее время. Скажем, за бокальчиком крюшона, пунша или лимонада, если захочется перевести дух и освежиться.

Когда поток желающих быть представленными иссяк, у меня кружилась голова и хотелось на свежий воздух. Но еще больше хотелось к Эрику: я не представляла, куда он так надолго пропал.

— Хорошего вечера, леди Тереза, — произнес Майкл. — Мисс Руа. Надеюсь, еще увидимся.

— Всенепременно, — сухо отозвалась она и добавила чуть мягче: — Лави.

— Сестренка.

И снова мне показалось, что между сестрами какая-то дистанция, но спросить о ней я не решилась даже когда Эрдены отошли. Тереза, несмотря на видимое расположение, казалась мне далекой и очень жесткой. Холодной, если не сказать больше, поэтому на ее вопрос:

— Все хорошо? — с ответом я нашлась не сразу.

— Да, — подбирая слова, снова окинула взглядом зал. От запаха хвои кружилась голова, повсюду витало ощущение праздника, но с каждой минутой мне все больше хотелось к Эрику. — Просто для меня все это несколько непривычно.

— Вы впервые на балу?

— Впервые.

— И наверняка не ожидали такого интереса?

— Не ожидала, — призналась честно. — Я думала, что меня встретят иначе.

— Из-за того, что вы с Эриком пока не женаты?

Кивнула.

— Необязательно нарушать правила, чтобы стать предметом всеобщего внимания, — Тереза хмыкнула. — Достаточно надеть не то платье, или наоборот — слишком то платье, оступиться во время танца или всех своими танцами затмить. Здесь все следят за каждым твоим шагом, подмечают недостатки и достоинства быстрее, чем ты успеешь их осознать.

Она передернула плечами и добавила:

— Добро пожаловать в высший свет.

Почему-то мне показалось, что то же самое мог сказать Эрик.

Именно с тем же выражением, со свойственной ему насмешкой, приправленной изрядной долей цинизма.

— Вы не возражаете, если мы найдем Эрика? — спросила я.

Тереза покачала головой.

— Думаю, они уже закончили.

Закончили — что?

Ответа на незаданный вопрос я, разумеется, не дождалась. Тереза просто кивнула мне в сторону дальних дверей, через которые нам предстояло пройти на ужин, и мы направились к ним.

Эрик

Эрик обернулся, провожая взглядом Шарлотту с Терезой: пока она с ней, он будет спокоен.

— Ты что творишь? — повторил свой вопрос уже жестче. — Я не собираюсь возвращать себе титул.

— Это я уже слышал, — хмыкнул Анри.

Цепляющиеся за его брата взгляды словно отражались от невидимого щита. Сколько лет прошло с тех пор, когда он увидел его впервые, но этого, нового Анри, Эрик почти не знал. Взгляд графа де Ларне стал жестким и резким, обворожительная мягкость, от которой млели все женщины, растворилась за прожитыми годами без следа.

Глава Комитета, и этим все сказано.

— Со слухом у тебя все в порядке, но явно не с последовательностью.

— С последовательностью тоже, — Анри едва уловимо кивнул. — Обрати внимание.

Эрик так же незаметно взглянул в сторону, куда указал брат. Равнодушно, походя, словно рассматривал залу, выхватывая взглядом из толпы одного мужчину. Этот мужчина смотрел в точности так же: лениво и расслабленно, но держался совершенно иначе. Собранный, подтянутый и напряженный, как хищник перед прыжком.

— Единоличная власть Королевской службы безопасности, — прокомментировал Анри. — Лорд Альберт Фрай.

— Это должно мне о чем-то говорить?

— Думаю, тебе будет интересно узнать, — Анри толкнул створки дверей, пропуская его в анфиладу, — что лорда Фрая не приглашали в Мортенхэйм более двенадцати лет. Некогда он был весьма дружен с де Мортеном, но потом допустил непростительную ошибку: отправил Терезу шпионить за твоим отцом и подверг ее жизнь опасности. Они не разговаривали очень давно, но как видишь, Фрай снова желанный гость.

— Из-за агольдэра, — хмыкнул Эрик.

— Из-за тебя, — Анри чуть повысил голос, а потом резко свернул в коридор. — Мортенхэйм под завязку нашпигован его людьми, тебя отсюда не выпустят. Ормана не выпустят. С Эльгером все сложнее, попытка тебя арестовать — конфликт международного уровня. Именно поэтому, — брат рывком вытащил из внутреннего кармана фрака бумаги, — ты сейчас подпишешь документы о возвращении титула. А потом будем думать, что делать дальше.

Если бы не сосредоточенная физиономия брата, Эрик бы рассмеялся. Впрочем, раньше серьезная физиономия Анри не мешала ему глумиться. Не помешала бы и в этот раз, если бы не Шарлотта. Из-за этого он оставил ее с Терезой и теряет время вдали от нее?

Эрик резко остановился, и Анри вынужден был сделать то же самое.

— Да, изобретательности тебе не занимать, — жестко произнес он. — Я не подпишу документы, братец. Я уже говорил и повторю снова: меня не интересует титул. Ценю твои старания и спектакль, который вы устроили на пару с Терезой, но…

— Ты совсем идиот? — ноздри Анри шевельнулись. Он понизил голос до резкого, едва различимого шепота: — Хотя судя по тому, что явился к де Мортену — да.

— Я приехал к де Мортену, чтобы договориться с ним о поимке агольдэра, — холодно произнес Эрик. — У меня есть мысли на этот счет, и думаю, что это действительно сработает.

— Думаешь? — хмыкнул Анри.

Тень от светильника легла на его лицо, расчертив на две половины. Именно это почему-то заставило Эрика подумать о маске: брат никогда не скрывал своего лица. Визуально. Но лучшего игрока, чем Анри Феро, графа де Ларне, представить было сложно. Знаток людских слабостей, он манипулировал ими столь же умело, как актер театра кукол своими марионетками.

Невероятно, но он сам чуть было не попался на его очередной трюк.

— Думаю, да. Еще я думаю, что теряю время с тобой, пока Шарлотта вынуждена развлекать твою жену.

Эрик развернулся, но рука брата резко легла ему на плечо:

— Не так давно была убита еще одна девушка. На месте преступления найдены часы. Часы работы Льюиса Талбота. С гравировкой: «Дорогому Эрику от Шарлотты».

Он остановился, словно в невидимую стену влетел. Медленно обернулся стряхнул руку брата с плеча, вглядываясь в непроницаемое лицо:

— Ты лжешь.

— Не лгу, — жестко припечатал Анри. — И ты это прекрасно знаешь, иначе не остановился бы. Пойдем, Эрик. Это место совершенно точно не предназначено для разговоров такого рода.

«Для разговоров такого рода вообще нет мест», — подумалось ему. Тем не менее он направился вслед за братом, и спустя несколько минут они вышли на небольшой балкон, справа и слева обрамленный колоннами. Видно было, что этот балкон достраивался (потому что камень и мрамор были гораздо менее старыми, чем ближайшая замковая стена), и летом, скорее всего, служил, для отдыха — вид на раскинувшийся поблизости парк в теплый день, должно быть, согревал сердце. Сейчас обугленные холодом ветви деревьев тянулись ввысь, к такому же угольному небу, и только от снега становилось немногим светлее.

— Люди Фрая беседовали с Льюисом Талботом, точнее, с его помощником, который занимался гравировкой и общался с девушкой, купившей часы. Описание — точь-в-точь твоя Шарлотта, — голос брата ввинтился в сознание, заставляя коснуться ледяных перил.

Холод зимнего вечера забирался под фрак, но этот холод был всего лишь весенним ветерком по сравнению с тем, что сейчас окутывал сердце.

— Какого демона ты потащился в Энгерию?! Какого демона купил дом, где мы жили с Терезой?!

— Не смей на меня орать, — вглядываясь в поглощающую даже ночь темноту, Эрик впервые за долгое время почувствовал ворочающуюся у сердца тьму. Ту, что радостно потянулась к нему, раскрывая свои наполненные безумием объятия.

— Не смей?! — прошипел Анри. — Я говорил тебе быть осторожнее. Говорил, когда ты вернулся из Иньфая. Говорил, что если возьмешься за старое, последствия могут быть непредсказуемыми.

— Когда я вернулся из Иньфая, — в его голосе насмешка крошилась льдом, — ты сказал мне, чтобы если я оступлюсь, ты меня размажешь. Слова «будь осторожен, братик», там точно не фигурировали.

— Не паясничай, — в голос Анри ворвалось рычание. — Хочешь сказать, что если прямо после этого бала люди Фрая по предписанию ее величества обыщут наш бывший с Терезой дом, они ничего не найдут?!

— Обыщут дом? — вглядевшись в деревья, можно было заметить тонкую, пока что неразличимую паутину проводов. Когда праздная толпа хлынет гулять, зажгутся разноцветные огоньки-светлячки, и этот парк из устрашающего превратится в волшебную сказку. — На каком основании?

— Ты меня вообще слушаешь?! — прошипел Анри. — Де Мортен и его цепной пес считают, что ты снова слетел с катушек и убиваешь по схеме Аддингтона. Они считают, что никакого агольдэра не существует.

Эрик повернулся к нему. Медленно, прищурившись, взглянул в лицо брата:

— Часы исчезли из моего дома в Дэрнсе, Анри. Шарлотта хотела сделать мне подарок…

— Шарлотта, Шарлотта, Шарлотта! — ее имя Анри действительно почти рычал. — Ты помешался на свой Шарлотте, Эрик! Между тем как именно она, с наибольшей вероятностью, была информатором Фрая.

Сорвавшаяся с руки изумрудная плеть с шипением утонула в рассеявшем ее золоте мглы, когда брат шагнул к нему вплотную.

— Не вздумай снова использовать магию. Каждая ее искра в Мортенхэйме сегодня фиксируется. Если попытаешься открыть портал…

— Не вздумай впутывать ее, — процедил Эрик ему в лицо. — Она тут…

— Ни при чем, разумеется. Тогда откуда у Фрая записи ваших разговоров в Дэрнсе? Твоих вспышек гнева, твоей выходки, когда ты посадил ее в клетку Каори?!

Холод на сердце стал тяжелее. Упал камнем, напоминающим пролежавший во льдах булыжник, в самую его глубину, заполняя его собой целиком. Перед глазами стояло лицо Шарлотты: ее светлая улыбка и сияние глаз. Усилием воли отогнав наваждение недоверия, Эрик плотно сжал губы.

— Она. Здесь. Ни при чем.

— Что ж, думаю, это в любом случае прояснится, — безразлично отозвался Анри. — Когда мы переместимся в кабинет де Мортена для беседы, а пока…

Он сунул ему в руки пакет бумаг и достал футляр с иглой. Отступил на несколько шагов:

— Подписывай документы, Эрик. Подписывай, или даже я не поручусь за твою голову в ближайший месяц.

— Нет.

Кажется, до брата не сразу дошел его ответ: по крайней мере, удивление — невиданная роскошь для Главы Комитета, сейчас сполна отразилась на его лице.

— Нет?!

— Нет. Твоя забота мне очень льстит, братец, но я не собираюсь играть в ваши политические игры. Я не собираюсь впутывать в это Шарлотту, — четко, глядя ему в глаза, произнес он. — И тебе не советую. Надеюсь, мы закрыли этот вопрос?

Сейчас он сдерживался, только вспоминая ее лицо. Только чувствуя свет, исходящий от этой удивительной девочки. Девочки, которой удалось то, что не удалось никому: даже ему самому, знакомому со всеми практиками и испытаниями Джинхэя. Именно Шарлотта помогла справиться с его внутренней тьмой, тьмой, разъедающей его изнутри. Той, что сейчас с радостью обнажила когти, готовая вот-вот сорваться с цепи.

Де Мортен не арестовал его раньше исключительно из-за его магии. Понимая, что справиться с ним не под силу даже ему, герцогу Мортенхэймскому, не говоря уже о самых обычных людях.

Зато бал — идеальное место. Бал, где соберется множество людей, и где любая его попытка применить магию, чтобы защищаться или сбежать, будет означать, что он виновен. Весь мир обернется против него, совсем как когда-то. Его снова загоняли, как дикого зверя, снова, хотя все эти годы он только и делал, чтобы удержать в себе зло.

Для всех них он так и остался злом.

Поэтому Эрик вспоминал ее лицо.

Шарлотта. Лотте. Его девочка… Его счастье.

Он думал о ней — и тьма отступала, с недовольным шипением заползая под те самые камни, которые с хрустом крошились на сердце.

— Шарлотта близко знакома с лордом Ирвином Лэйном, верно? — голос Анри ядом втекал в сознание. — Ирвин Лэйн — один из лучших соглядатаев Фрая. Не так давно вернулся из секретной миссии в Рихаттии, и сразу же отправился в Ольвиж, чтобы разузнать о тебе. Удивительное совпадение, правда? И еще более удивительное — не так давно твоя бесценная мисс Руа передала ему письмо. Не из вашего дома в Дэрнсе, Эрик. Из своего театра, куда ее устроила Луиза Биго. Герцогиня де Мортен, которая принимала ее в своем доме. Девчонку с улицы, художницу с ужасной репутацией. Исключительно по доброте душевной, верно?

— Заткнись, — тихо сказал Эрик. Очень тихо. — Просто заткнись, Анри.

— К твоему счастью, я не выпускал тебя из виду ни на минуту. А когда узнал, во что ты вляпался… — Анри цедил слова. — Понял, что снова нужно вытаскивать тебя из этого болота за шкирку. Подписывай документы, и покончим с этим.

— Твоя жена шпионила за тобой, — насмешливо произнес он. — Когда приехала в Ольвиж, чтобы подобраться к моему папочке. Именно поэтому ты не веришь в то, что Шарлотта меня любит?

Наконец-то глаза брата сверкнули. Сверкнули расплавленным золотом и яростью.

— Твоя жена шпионит за тобой и по сей день, Эрик. Камилла де Кри работает на меня. С того самого дня, как вы обменялись брачными клятвами.

Воцарившуюся на миг тишину разорвал судорожный вздох.

Вздох, который совершенно точно не должен был доноситься со стороны выхода на балкон. Медленно, очень медленно, Эрик перевел взгляд на вошедших. Тереза мелькнула перед глазами смазанным фоном, а вот лицо Шарлотты отпечаталось удивительно четко, как особая техника мазков на холсте.

Расширенные глаза, в которых недоверие сменяется осознанием.

Она выбежала в коридор раньше, чем Тереза успела ее остановить. Негромкий голос Терезы:

— Эрик… — прозвучал, как выстрел.

Он впечатал бумаги в грудь брата с такой силой, что в запястье плеснуло болью, а потом бросился за ней.