Глава 25
Последующие несколько дней контроль надо мной стянулся тугой петлей на шее. Началось все сразу после клиники. Я вернулась в комнату и обнаружила, что мой телефон исчез из верхнего ящика тумбочки. В надежде на ошибку, излазила каждый уголок, но тщетно. Связь с Машей была утеряна…
Эмоционально выпотрошенная, я восприняла это очень болезненно. Как удар под дых. Поэтому в один момент перестала чему-либо сопротивляться. Ощущала себя разбитым зеркалом, осколки которого находились слишком далеко друг от друга, чтобы попытаться собрать их воедино.
Мой мир стал очень маленьким и мрачным. Не знаю, что это было – тотальная депрессия или токсикоз, но мне хотелось только лежать в постели, и чтобы никто меня не трогал. Лишь угроза матери устроить насильное кормление через зонт, заставляли выходить из комнаты три раза в день. Брести в столовую и пытаться впихнуть в себя хоть что-то.
От запаха еды воротило, но я глотала кусок за куском. Из последних сил старалась не забывать, что я маленький воин. А какой же воин с трясущимися от слабости руками? После обеда я сразу уходила в комнату и снова ложилась в постель, прижимая колени к груди. Как будто это могло защитить маленькую жизнь в моем животе…
Внутри царила пустота. Апатия ко всему. Тошно было от самой себя. От слабости и бездействия. Но я потеряла веру на хоть какой-то просвет.
Угнетенное состояние особенно усиливалось, когда мама заходила ко мне в спальню, держа в руках очередной подарок от Альберта. Он напоминал о себе каждый день. Каждый день! Корзины цветов, брендовая одежда, сумки, украшения… Я не открыла ни одной его коробки – все доставала мама и трясла передо мной, ожидая, что у меня вот-вот загорятся глаза. Но они были пропитаны лишь пасмурной тоской.
Сегодня ночью неожиданно случился переломный момент. Не знаю, что на меня нашло – бессонница или просто психика поехала, не выдерживая давления обстоятельств, но я поднялась с постели и собрала в кучу все барахло надаренное женихом. Затем сходила в столовую за зажигалкой и… хладнокровно подожгла эту кучу.
Датчик дыма сработал до обидного быстро. И как-то сразу охрана догадалась забежать именно в мою комнату – похоже, я привлекла внимание наблюдателей, когда ходила в столовую. Платья очень хорошо горели, поэтому превратились в обугленные лохмотья. Так же пожар успел изуродовать сумки, а еще сожрать часть кресла, прежде чем охранник затушил огонь огнетушителем.
На шум, разумеется, прибежала мама. Но еще он разбудил отца, которого я впервые увидела со дня поездки в клинику…
– Она ненормальная! – взвизгнула мама, запахивая длинный шелковый халат и таращась на остатки моего костра. – Ты хоть понимаешь, что могла спалить весь дом?!
Она вдруг приблизилась и тряхнула меня за плечи, а я спокойно смотрела на нее и думала… Это было бы просто замечательно! Но внезапно ее оттолкнул отец и я будто вмиг протрезвела.
– Значит, ты не в себе? – спросил он ледяным тоном. – Ну? Отвечай!
– Сережа… – вклинилась мама, которая настороженно за нами наблюдала.
– Заткнись!
Я сглотнула, чувствуя, как тело пронзает тысячи игл тревоги, пока папа впивался в мои глаза.
– Сходи с ума осторожнее, девочка, потому что я быстро приведу тебя в чувство! Сиди тихо и смирно, не привлекая моего внимания. А если вздумаешь еще играть с огнем… – Он вдруг схватил меня за лицо и начал сдавливать его пальцами. – Я сбрею твои волосы под корень, и заставлю смотреть, как они будут гореть!
Я издала стон и в ужасе расширила глаза. Отец приводил в чувство очень жестоко. Никогда не давал забывать о своей чудовищной сущности. И я ни капли не сомневалась, что он исполнит свое наказание…
– Все поняла?!
Зажмурившись, я кивнула, и только тогда хозяин дома отпустил меня. Практически оттолкнул от себя.
– Дай ей снотворное, пусть проспится блять! – рявкнул он на маму. И угрожающе добавил: – Не сможешь угомонить эту соплячку, значит, я найду способ.
Мама покорно качнула головой и отступила, пропуская его к двери. Затем крепко взяла меня за локоть, заставляя уходить из спальни.
Она все делала молча. Отвела меня в другую комнату, небрежно расправила постель и сунула таблетку, которую заставила запить. Но я все равно смогла спрятать ее под языком, а потом выплюнула в раковину. Оставшуюся ночь я итак прекрасно спала. Удовлетворенная своим бунтом, тем, как отреагировали родители, как разнервничались… Я все-таки могла царапаться!
На следующий день пробуждение было ранним. Мама бесцеремонно распахнула все шторы, и громко велел мне собираться. Нужно было ехать в ателье – я совсем забыла, что сегодня финальная примерка платья. Черт…
Собиралась я как черепаха, но вовсе не из вредности. Голова раскалывалась, а в глаза, будто песка насыпала – я спала хорошо, но слишком мало. Кроме того меня жестко тошнило, поэтому пришлось задержаться в туалете. Только маме было плевать. Все шло строго по плану, который она не позволила нарушать.
В машине, по дороге в ателье я успела вздремнуть, однако состояние мое ничуть не улучшилось. Матери пришлось буквально расталкивать меня, а потом под руку вести ко входу в здание с роскошным античным фасадом, где за витражными окнами красовался ряд манекенов, одетых в модные свадебные платьях.
Снова начало тошнить…
Швея – зрелая элегантная женщина, и ее помощница – ненамного моложе, уже ждали нас, и сразу повели в примерочную. Это была просторная комната, обустроенная в светлом классическом стиле, с большим винтажным зеркалом в центре. Никакого волнения я разумеется не испытывала, какую бы тряпку для меня не сшили. Опытные работницы помогли мне облачиться в нежно-белое платье, все надеясь увидеть эмоции, которые не получили, когда подносили наряд, но увы… Даже из вежливости я не стала выдавливать восторга, встав на подиум напротив зеркала. За нас двоих отрабатывала мама, которая и выбирала фасон.
– Боже, это прекрасно! – вынесла она вердикт довольным тоном, оглядывая меня по кругу.
Надо отдать должное, платье хотя бы выглядело приличнее, чем то, которое я надевала на помолвку. Изящное, с аккуратным v-образным вырезом, длинное, но без пышной-принцессной юбки и усыпанное мелкими стразами, благодаря чему ткань сияла при малейшем движении. Это выглядело завораживающе и не вычурно.
Удовлетворившись реакцией мамы, швеи окружили меня, чтобы сделать последние метки, а так же примерить пояс, отделанный драгоценными камнями. Разговор велся только с ней, так как я притворилась безмолвным манекеном. Смотрела в зеркало, но не видела себя, а все больше тонула в тревожных мыслях. Буквально захлебывалась в них…
Внутренности сворачивались в комок от осознания, что до свадьбы осталось всего два дня. Совсем скоро я стану принадлежать Альберту, во всех мерзких смыслах. А потом из меня вырежут последнее напоминание о Власе... Хотя мама не передавала решение врача, судя по ее спокойствию, было понятно, что анализы позволяли делать аборт.
– О… Это так внезапно… – неожиданно привлек мое внимание взволнованный голос.
Мама, оказывается, отошла в сторону, с кем-то разговаривая по телефону. Вид у нее был напряженный.
– Хорошо-хорошо, я… Я выйду вас встретить!
Сбросив звонок, она посмотрела на меня в упор и нагнетающим тоном объявила:
– Альберт приехал.
– Что?.. – выдохнула я, мгновенно всколыхнувшись. Швеи синхронно замерли, позволяя мне сойти с подиума. – Зачем?!
– Откуда мне знать?! – отбила мама с тем же возмущением, затем зашагала к вешалке, куда повесили ее шубу. – Мне нужно к нему выйти…
– Мама!..
– Так без истерики, ладно? – тут же осадила она.
Наблюдая за ней, я начала покрываться пятнами от вспышки тревоги. Зачем это ему понадобилось приезжать на примерку?! Это казалось мне странным и очень неприятным сюрпризом.
Мама скрылась за тяжелыми двустворчатыми дверями, а помощница швеи предложила мне воды. Я выпила целый стакан залпом и едва не уронила его, услышав голоса, которые слишком скоро донеслись из зала.
– Я, наверное, старомодна, но считаю это плохой приметой, – мягко подметила мама. – Может не стоит дразнить судьбу, Альберт Борисович?..
– Вера, я считал вы не из тех, кто полагается на судьбу? – снисходительно прозвучал его басистый голос.
Через секунды дверь распахнулась, и проем заняла массивная мужская фигура. Сунув руки в карманы классических брюк, Альберт вальяжным шагом зашагала вглубь комнаты, не отводя от меня плотоядного взгляда.
– Здравствуйте… – вытолкнула я, нервно смяв пальцами подол платья.
Он скользнул глазами вниз, изучая каждый сантиметр моей фигуры, и поучительно заметил:
– Ты вот-вот станешь моей женой, Диана. Давно пора переходить на ты!
Остановившись так близко, что тело превратилось в кокон, мужчина протяжно поцеловал меня в щеку, оставляя на коже резкий запах одеколона. Затем принялся обходить, как экспонат на выставке и благосклонно воскликнул:
– Дамы, ваша работа великолепна!
Встав напротив, он поддел пальцами мой подбородок и странно улыбнулся.
– Оставите нас наедине? – вновь обратился Альберт к работницам.
Настороженность тут же забила пульсом по вискам. Конечно же, это не звучало как вопрос, поэтому швеи с вежливой улыбкой направились к двери, а вот мама помедлила уходить.
– Нам с Дианой нужно успеть закончить с примеркой… – как можно дружелюбнее заметила она, переплетая руки.
Альберт посмотрел на нее в упор, будто удивился, что она не ушла вместе с работницами.
– Успеется. Я не видел невесту несколько дней, так что все дела подождут.
– Ладно… – неловко согласилась мама, остановив на мне взгляд. – Я пока пойду, кофе выпью.
Больно закусив щеку изнутри, я еле кивнула, понимая, что у нее просто нет веской причины оставаться. Да и, в конце концов, когда я выйду замуж, не будет же она дежурить в доме Альберта, лишь бы оградить меня?
– Мне кажется, к этому платью кое-чего не хватает, – загадочно сказал мужчина, как только двери за мамой закрылись.
Я проследила, как он достал из кармана солидной дубленки, которую затем бросил на софу, черный вытянутый футляр. Под крышкой оказалось нить золотого колье с жемчугом. Вытянув его, Альберт велел мне убрать волосы и практически прижал меня к себе, чтобы застегнуть украшение сзади.
Ощущая горячее дыхание на шее, я незаметно морщилась, еле сдерживаясь, чтобы не отпрянуть от мужчины. Наконец он отошел и подтолкнул меня подойти ближе к зеркалу.
– Тебе нравится? – прозвучал его голос практически над ухом.
Глядя в отражение, я тронула напряженными пальцами ожерелье, которое переливалось маленькими вспышками в свете софитов.
– Да. Спасибо.
– Да, спасибо… – передразнил Альберт, усмехнувшись. – Неужели это все, что я заслужил?
Я растерянно посмотрела на него через зеркало.
– Ты могла бы хоть раз отблагодарить меня как полагается, Диана, – сказал он, убрав волосы мне за ухо. – Более участливо.
– Простите…
– Прости, – поправил мужчина прохладнее.
– Прости. Мне… просто мне нужно немного времени!
Он недоуменно вскинул брови.
– Разве я дал тебе недостаточно времени? В любом случае, считаю это бессмысленным занятием. Ты ведь понимаешь, что после свадьбы никаких отсрочек не будет, девочка, – заявил Альбрет, понизив тон, а я сглотнула, впадая в оцепенение. – Так что нам стоит скорее налаживать контакт.
С этими словами, он настойчиво повернул меня к себе и обхватил ладонью лицо. Тело окончательно превратилось в камень.
– Ну же, Диана… Подари мне заслуженный поцелуй! – Мужчина вытянул губы и, прежде чем я успела что-либо ответить, вторгся в мой рот языком.
Дыхание сперло. Я смогла выдержать ровно две секунды! Затем упрямо вывернулась, и отпрянула от неприятного напористого жениха.
Громко втягивая носом воздух, Альберт уставился на меня с негодованием.
– Тебе нужно учиться быть более податливой, девочка! Я не всегда буду просить по-хорошему…
Последнее прозвучало как угроза. Следом, он вдруг сделал широкий шаг и рывком притянул меня к себе. Без церемоний сжал мою ягодицу, начал шарить по телу, вновь пытаясь насильно поцеловать.
– Нет! Что вы… Пустите меня!..
– Тихо! – Альберт больно стянул мои волосы на затылке, заглушая протесты своими мерзкими губами и, как бы я не сопротивлялась, уже не могла вывернуться из его лап.
Адреналин и ужас ударили огненным ядром в солнечное сплетение. Мужчина был слишком здоровым, но самое страшное – буквально весь трясся от похоти! Он заставил меня пятиться, завалил на диван у стены, и придавил всем телом.
Стало невозможно дышать и двигаться. Паника парализовала – я не то, что крикнуть не могла, а даже сделать маленький вдох!
– НЕТ, пожалуйста! – наконец вытолкнула рвано. – Не надо…
Слезы брызнули из глаз, я начала содрогаться от всхлипов, не переставая делать попытки отвернуться от противного слюнявого рта Альберта. В конце концов, обмякла под его натиском и только издавала жалобное мычание, пока он насиловал мой рот.
Но этого ему оказалось мало. Мужчина внезапно задрал юбку моего платья, оставляя ссадины на коже, протолкнул колено между моих ног и дернул трусы. Ткань просто порвалась, а грубые пальцы вдавились в сухую плоть.
– Хватит строить из себя целку! – прохрипел Альберт, оторвавшись от моих губ и смочив пальцы слюной. – Я хочу тебя трахнуть… Прямо сейчас!
– Ма…
Отчаянный крик оборвался – он зажал мне рот рукой.
– Ч-ш-ш, нам не нужны зрители! Или ты думаешь, меня кто-то остановит?!
Мерзавец принялся нетерпеливо расстегивать ремень под выпирающим брюхом, а я, наблюдая за этим широко распахнутыми глазами, впала в шок. Поняла, что он вот-вот сделает это! Вторгнется своим грязным членом, оскверняя не только меня, но и маленький зародыш в животе…
В висок, словно пуля ворвалась. Вцепившись в мужскую руку, я начала ерзать изо-всех сил, чтобы хотя бы иметь возможность закричать. Но Альберт крепко впивался в мои щеки. В отчаянии запрокинув голову, я вдруг замерла, увидев кое-что на столике рядом с подлокотником дивана… Металлический подсвечник.
По мышцам пробежал обжигающий импульс. Пока насильник копался с ширинкой, я дернулась вверх, выбросила руку и крепко схватила орудие. Альберт заметил, но слишком поздно. Я замахнулась, насколько позволяло пространство, и ударила его, целясь в голову…
Мерзавец дернулся, на его щеке лопнула кожа, которую он тут же нервно тронул.
– Ты че, блядь?! – ошалело громыхнул он.
В следующий момент беспощадно впился пальцами в мою шею, но я успела ударить его еще раз, прежде чем потеряла силы, и тяжелое тело Альберта с грохотом завалилось на пол.
Он не отрубился, однако был оглушен. Свернулся на боку, хватаясь за голову, а я, не теряя ни секунды, слетела с дивана. Переступила его тушу и помчалась к двери, громка стуча невысокими каблуками белых туфель, которые мне дали для примерки.
Перед глазами все дрожало и тряслось. Преодолев короткий коридор, я вылетела в зал и быстро нашла маму, которая уже шла мне навстречу.
– Что такое?.. – спросил она, ошарашенно оглядывая меня.
– Выведи меня отсюда! – потребовала я, вцепившись в ее плечи.
Мама устремила настороженный взгляд в коридор, из которого я только что выбежала.
– Что ты натворила, девчонка?!
– Мама, выведи! – крикнула я, плача навзрыд.
Испуганно покосилась на витражные окна возле входа. За ними виднелись несколько машин бизнес-класса, в одной из которых сидела грозная охрана Альберта.
– Боже, что произошло?.. – испуганно воскликнула швея, прибежавшая на шум.
Она уставилась на порванный подол моего платья, затем отметила покраснения на коже рук, шеи и лица. Мама тоже уже догадалась, что натворил этот ублюдок, поэтому впала в ступор.
– Очнись! – выдала я сквозь зубы, тряхнув ее за плечи. – Не губи меня…
Вздрогнув, она метнула взгляд на вход, затем на застывших женщин и резко отпрянула.
– Заприте примерочную! – велела стальным тоном. – Быстро!
– Что?..
– Давай-давай! – подтолкнула помощницу швея. – Бери ключи!
Помощница всколыхнулась и побежала к столу, где дрожащими руками достала из верхнего ящика связку. Затем она неуклюже пронеслась мимо нас в коридор.
Мама взяла швею за руки и проникновенным тоном попросила:
– Веди нас к запасному выходу, Лен!
Та неуверенно кивнула, а я подбежала к вешалке, с которой торопливо сняла свое пальто.
– Беги изо всех сил! – приказала мама, схватив меня за локоть и потянув за собой. – Найди машину, потому что иначе тебя поймают! Я попытаюсь их задержать…
Швея провела нас в подсобное помещение, затем через узкий коридор к железной двери, которую открыла кодом. Я кинулась к маме и крепко ее обняла.
– Спасибо, мамочка…
– У тебя только один шанс! – мрачно отозвалась она, проведя ладонью по моей голове. – Не упусти его.
Мама оттолкнула меня от себя и пихнула к двери. Через секунду, она громко хлопнула за моей спиной.