Глава 14

К вечеру к дому подъезжают две машины. Отодвигаю портьеры и смотрю, что происходит внизу. С одного автомобиля выносят чемоданы и вещи, а с другого выходит сам Фарид, который, только ступив на асфальт, сразу же оглядывает окна так вальяжно, что сразу не оставляет никаких сомнений – хозяин здесь он.

– Нужно поговорить, – спускаюсь первым делом, чтобы застать его одного.

Пока моя охрана берет из машины чемоданы, мы остаемся с Фаридом наедине.

– Хорошо, подожди меня в спальне, – кивает он, с каким–то странным удовольствием оглядывая мой живот.

Я запахиваю кардиган плотнее, как–то не по себе от его взгляда. Словно он что-то крадет у меня, на что я не давала разрешения. Не так все должно было быть в моей жизни, не так. Разве об этом мечтают все девочки…

– Поторопись, скоро я пойду спать, – честно говоря, уже чувствую усталость, еле держусь на ногах, но разговор не терпит отлагательств, иначе уснуть я точно не смогу.

– Вместе пойдем, – улыбается он хитро, заставляя меня впасть в ступор.

Хмурюсь, а затем быстро ретируюсь, когда вокруг становится слишком шумно. Прибыли еще какие–то люди в черной форме с вещами. Догадываюсь, что Галаев и охрану притащил, но решаю уточнить, что происходит, позже. К тому моменту, когда я уже почти засыпаю, слышу скрип открываемой двери. К его чести, ту действительно починили, когда мы были внизу за ужином. Просто приехал какой–то мужик и под наблюдением Тимура занялся этим вопросом.

– Спишь? – шепот Фарида, и я моментально открываю глаза.

Привстаю и молча наблюдаю за тем, как он бесцеремонно заносит в комнату чемодан, сумку, ставит это все возле стены, а сам ослабляет узел галстука, снимает его, отбрасывает. А после избавляется от всей остальной одежды. Благо, что нижнее белье на нем присутствует.

– Что ты делаешь? – поджимаю губы, не ожидая, что он действительно воплотит угрозу в жизнь и поселится вместе со мной в одной комнате.

Сглатываю, сетуя на свои разбушевавшиеся гормоны, которые не могу сейчас обуздать. Даже зажмуриваюсь, качая головой, чтобы сбросить наваждение, но когда открываю глаза снова, ловлю на себе его странный взгляд, полный… Нет-нет, показалось…

– Раздеваюсь, – хрипотца в его голосе будоражит и проходится по позвоночнику током, от чего меня немного потряхивает.

– Я бы предпочла спать одна, – поджимаю губы и прикрываюсь одеялом до самого подбородка.

– Ты уже никогда не будешь одна, – хмыкает, кривя рот.

Ловлю его взгляд, направленный чуть ниже груди, но живота за таким полотном ему не увидеть. Эта ненормальная тяга смотреть на мою выпуклость, которую раньше он игнорировал, напрягает, даже оскорбляет меня. Но в одном он прав, с того момента, как я забеременела, больше я ни секунды не провожу одна, ведь теперь я ношу в своем животе новую жизнь.

– Кхм… – прокашливаюсь, решая перейти к главной проблеме, которая касается не только нас двоих. – Давай поговорим о другом… Ты говорил своей семье о моем ребенке?

Сглатываю, чувствуя подступающие волны паники. Сердце колотится, ладошки потеют, а сама я внимательно наблюдаю за приближением к кровати Фарида. Стискиваю челюсть, чтобы не отшатнуться, когда он садится на постель. Благо, что не подходит ближе, не нарушает мое личное пространство.

– О нашем сыне, Лера, о нашем. Но на вопрос отвечу. Пока нет, но через три дня приедут мои родители, я тебя с ними познакомлю, – пожимает плечами, будто это дело решенное, как сходить в магазин за хлебом.

– Мне не нравится твое поведение, – вырывается у меня.

– Что именно? – фыркает он, вздергивает бровь, окидывает мое лицо своим тяжелым взглядом.

– Тебе бы к психиатру обратиться, – хмыкаю, дергая верхней губой, словно обнажая клыки, которые все равно ничто по сравнению с угрозой, исходящей от Галаева. – То злишься на меня, то вдруг ластишься. Или это твоя тактика? Всем будет гораздо лучше, если наши отношения останутся в определенных рамках, которые нам не стоит переступать.

– И какие же рамки, позволь услышать? Что ты там еще себе напридумывала? – скалится, обнажая верхние резцы. – Как же с вами, бабами, сложно. Только мозг любите выносить.

Пропускаю мимо ушей его недовольство и замечание про баб, еще не хватало ссориться по другому вопросу. Сейчас меня волнует нечто гораздо более важное.

– Ну, во–первых, отдельное проживание, – обвожу рукой комнату, имея в виду даже не ее, а скорее дом в целом.

– Сразу нет, – качает головой, даже не дав мне приступить к пункту два. – Мы будем жить вместе, я не позволю сыну расти черте где и без меня. Мальчику нужен отец, иначе вырастет…

Не договаривает, но его патриархальный настрой мне уже известен, так что много ума не надо, чтобы догадаться, что он хотел сказать.

– И какие у тебя планы насчет будущего, позволь поинтересоваться? – откидываюсь на подушку, наблюдаю за сменой скудных эмоций на его лице. – Будем жить втроем? Жена–то не против?

Его лицо моментально каменеет, а глаза сужаются. Задела за живое, Галаев? Вон как перекосило–то тебя.

– Как я уже говорил, она – не твоя проблема, – говорит медленно, подчеркивая каждое произнесенное слово. – Вы не будете пересекаться, я в состоянии обеспечить дом и нужды каждой из своих жен, не бедствую, знаешь ли.

Выдыхаю, сжимаю кулаки, впиваюсь ногтями в ладони, аж больно становится, настолько сильно это делаю. Такое чувство, словно я бьюсь в закрытые металлические ворота, и это просто бесполезно. Он непробиваемый тип.

– Не прикасайся ко мне, – резко выпаливаю, когда его рука тянется к моему лицу.

– Ты – моя будущая жена, и я буду трогать тебя, сколько и где захочу, – прищуривает глаза и цокает, приближается ко мне, нависая телом, закрывая собой практически весь обзор на комнату.

– Пока не жена, – отворачиваю голову, когда он все же касается пальцами моей щеки. – Как там у вас говорится, до брака все грешно? Что ж за двойные стандарты, а, Фарид? В одном позволяешь себе поблажки, а в другом так щепетилен?

– Уж не тебе об этом говорить, – ухмыляется скабрезно и опускает глаза на мой объемный живот. – Да и поздно как–то, не находишь?

Прикрываю глаза, чтобы он не увидел выражение моих глаз. И тут меня спасает телефонный звонок. Галаев выругивается, но подрывается и отвечает на чей–то вызов, хлопая попутно дверью. Я было выдыхаю, чувствуя облегчение, но в этот момент мне на телефон приходит сообщение.

«Привет. Куда пропала? Давай увидимся в нашем кафе на Бронной, у меня новости. Завтра в четыре)))».

Читаю СМС от Марины, той одногруппницы, у которой провела ночь после побега из дома, и никак не могу понять, что еще за кафе на Бронной, ведь никакого нашего места у нас с ней нет. Не настолько мы близкие подружки, чтобы в свободное время кофе распивать и сплетничать. Вспоминаю и так, и сяк, но ни одной мысли не приходит мне в голову. А затем… Вспышка озарения… Я подрываюсь с кровати и встаю босыми ногами на ковер, ношусь из угла в угол и всплескиваю руками. На губах у меня явно играет довольная улыбка, а вот по щекам текут слезы. Но не горя, а счастья, ведь на Бронной находится заведение, в которое мы с семьей все детство ходили на ужины. Какое–то время после их смерти мы с братом продолжали эту традицию, но потом Богдан прекратил туда водить меня, видя, какую боль мне причиняет это место.

И сейчас это сообщение дарит мне надежду, ведь это значит, что с братом все в порядке, вот только… Как же мне выбраться, ведь меня никуда не пускают без охраны?

– Все, я освободился, – заходит снова в комнату практически обнаженный Фарид, сбивая меня своим видом с пути истинного.

– Д–да, я хотела… – спотыкаюсь на слове, не зная, как выразить свою мысль.

– Выгнать меня из собственной спальни? – складывает руки на груди, прислоняясь спиной к закрытой двери, словно намекая, что ни одному из нас хода отсюда нет.

– Нет, я… – мнусь, облизываю нервно губы, корю себя за эту неуверенность, ведь это выдает меня с головой.

– Говори, я спать хочу, – уже чуть более раздраженно произносит Галаев и идет к кровати.

Не церемонясь, просто ложится и закладывает за голову руки, от чего мышцы на его груди выделяются отчетливее, привлекая туда мое внимание.

– Я буду спать в другой комнате, – топаю от злости и раздражения ногой, словно ребенок, на секунду мне даже становится стыдно за такое поведение, но затем я воскрешаю в памяти все его жестокие слова и отбрасываю это глупое чувство куда подальше.

– Ты плохо слушала в прошлые разы? Не думай, что мне нравится повторять тебе прописные истины несколько раз. Пока тебе удается испытывать мои нервы на прочность только по причине твоей беременности, но будь уверена, что как только родишь, поблажек не жди, – его холодный голос застает меня у самой двери, заставив остановиться в последний момент и замереть.

По венам проносится студеная кровь, казалось, даже лицо мое побледнело от явной угрозы, прозвучавшей в его голосе.

– Вот и истинное лицо, да? – кривлюсь и произношу с горечью, глядя на его равнодушные ожесточенные глаза монстра.

– Будь добра, просто не трепи мне нервы и ложись, мне на работу с утра, – прикрывает веки и, казалось, расслабляется, но я кожей ощущаю, что он отслеживает мои передвижения.

Уверена, рвани я на выход, и он молниеносно перехватит меня в процессе побега. А что будет дальше, даже боюсь себе представить.

– Вот об этом я и говорю, – произношу, наконец, когда удается сглотнуть горький ком, резавший мне горло. – Все эти стрессы и твое отношение могут навредить ребенку, все же я беременная, а не какая–то сумасшедшая. Давай сведем наше общение к минимуму.

– Исключено, – открывает глаза и снова прожигает меня своим ледяным взором. – А если тебе нужны положительные эмоции, то пойди мне на встречу и получишь то, о чем мечтала.

Как у него все просто. Я молчу, а сама думаю, куда ему до моей мечты. Ему совершенно ничего неизвестно, о чем я грезила ночами, о чем мечтала.

– Я бы хотела общаться со своими друзьями, – подаю голос после приличной паузы, стараюсь не совершать лишних движений, чтобы не выдать, как мне важно его разрешение.

– Хорошо, – кивает он, от чего у меня открывается в удивлении рот.

Совсем не ожидала, что он пойдет мне навстречу в этом вопросе.

– Но при одном условии, – добавляет после, вызывая у меня ухмылку.

Ну конечно, в этом весь он, какая же поблажка просто так, по доброте душевной. Давно бы пора уяснить, что бесплатный сыр даже в мышеловке является лишь ловушкой.

– Каком? – спрашиваю, когда он замолкает, просто сверля меня своим тягучим томным взглядом, казалось, пытается проделать в моем теле дыру.

– Мы вместе завтракаем и ужинаем, ты ведешь себя, как примерная жена хотя бы за столом, не хамишь и не грубишь мне, особенно, при гостях, ясно? – вот вроде бы вопрос задан мне, а ощущение, что это просто приказ, а не условие нашего соглашения.

В иной раз я бы плюнула ему в лицо, но сейчас, когда на горизонте замаячила встреча с родным братом, я согласна почти на все.

– Хорошо, – киваю, а затем сразу же добавляю: – Завтра после обеда у меня встреча с одногруппницей в кафе, я бы хотела пойти.

Он молчит, обдумывает что-то.

– Ложись, – похлопывает рядом с собой, словно намекая «подчинишься сейчас, а завтра я пойду тебе на уступки».

Мне не остается ничего другого, как, сцепив зубы, подойти к кровати и лечь под одеяло. Стараюсь все же отодвинуться на самый краешек, чтобы не соприкасаться с ним ни единым миллиметром кожи.

– Умница, девочка, – раздается его удовлетворенный голос, – тебя отвезет Тимур, проследит за твоей безопасностью. Только кафе и обратно, поняла?

– Угу, – соглашаюсь вроде бы равнодушно, а внутри пляшу и ликую, ведь все получилось даже лучше, чем я хотела.

К счастью, Фарид не пытается тронуть меня или обнять, лежит на своей половине кровати и сопит, вроде как засыпает. Так что, немного помаявшись от напряжения, вскоре я и сама расслабляюсь и уплываю в сон. И на грани сна и яви кажется мне, словно мое тело притягивают к другому, более крупному, но я уже ничего не соображаю. Только чувствую, как мне тепло и хорошо.