Глава 17

Фарид с самого утра пропадает на улице, вроде как договаривается о новой пристройке возле дома, но в подробности я не вдаюсь. Когда я спускаюсь вниз, в этот момент как раз заходит Тимур и улыбается мне приветливо.

– Привет, давно не виделись, – говорю ему с легкой полуулыбкой на лице, немного подергивая кончиком носа.

Он было тянется, чтобы приобнять меня, но в последний момент останавливается, до него доходит, что это вызовет гнев Галаева, ведь неспроста его отлучили от обязанностей. Я понимающе ухмыляюсь, но никак не комментирую, и в этот момент входная дверь снова открывается.

– Ну наконец–то, и почему наш сын не встретил нас, Саид? А все эта Москва виновата, – раздается недовольный женский голос.

Тимур замирает, словно узнав незнакомых мне гостей. Я выглядываю из-за его плеча, моему взору предстает пожилая пара. Мужчина довольно сильно похож на Фарида, и я догадываюсь, что это его родители. С интересом смотрю на его отца, понимая, что даже с возрастом Галаев будет выглядеть внушительно, мощно и презентабельно, ничем не напоминая старичка–пенсионера. Вот что значит, матерая порода.

– Успокойся, я не говорил Фариду, что мы приедем. Это сюрприз, – отвечает мужчина своей жене, а затем они оба замечают меня.

Воцаряется тишина, каждый оценивающе смотрит на другого.

– Здравствуйте, – говорю я растерянно, не зная, куда деть руки, и что вообще происходит.

Фарид предупреждал, что его родители приедут, но я не ожидала, что это произойдет так скоро. Надеялась, что уже не застану их, и мне удастся избежать этой ненужной церемониальной встречи. Но сейчас вынужденно собираю все свои ресурсы в кучу, понимая, что нужно отыгрывать свою роль до конца. Растерянно гляжу в окно, надеясь, что Фарид вот–вот зайдет внутрь, ведь без его непосредственного присутствия все выглядит более чем странно.

– Так ты та самая Лера? – немного надменно говорит женщина, вздергивая идеально очерченную бровь и поджимая накрашенные губы. – Н–да уж.

На ее шее дергается жилка, привлекая мое внимание к жемчужному ожерелью, дополняющему ее элегантный образ своей лаконичностью и утонченным вкусом. Мужчина возле нее хмыкает и бесцеремонно смотрит на мой живот, который я обхватываю руками. Немного неловко, что чужие для меня люди осматривают меня и оценивают, словно кобылу для случки.

– Чего стоишь, Тимур? Иди и занеси наши чемоданы, – недовольно морщится мать Фарида и отдает приказ моему другу.

– Да, сейчас, – уважительно отвечает Тимур и поспешно выходит из дома, кидая на меня сочувствующие взгляды.

Я лишь глазами молю, чтобы он позвал Галаева. Но как раз в тот момент, когда мужчина выходит, ему наперерез заходит Фарид. Его брови удивленно приподнимаются, когда он замечает своих родителей.

– Мама, отец, – говорит он и хмурится. – Вы же сказали, что прибудете через пару дней. Почему не предупредили? Я бы выслал водителя.

На его лбу отчетливо видны складки, видимо, и сам он не в восторге от их быстрого приезда.

– Где ты был, сын? Водителя? А у самого что, дела важнее родителей? Мы столько месяцев не виделись, а ты что, не рад нас видеть? Наша дорогая невестка позвонила вчера нам вся в слезах, мы не могли не приехать, – целует мать своего сына в обе щеки, продолжая причитать.

Обхватывает его плечи руками, оглядывает и цокает.

– Нужно будет сказать твоей жене, чтобы следила за тем, что готовит ваш повар. Я его что, зря из дома тебе прислала? Так надеялась, что ты начнешь правильно питаться, а то все рестораны да переговоры ваши эти деловые.

Фарид хмурится, поджимает губы и кидает на меня взгляд. Пожимает руку отцу и только потом подает голос.

– Я не живу в том доме, как видишь, мама, так что к чему этот спектакль? И даже не начинай снова ту речь, я в прошлый раз ясно выразился, – грубо осекает любые возражения, но целует мать в ответ нежно.

Подталкивает родителей на кухню.

– Нет, ну ты слышал, Саид? И что же это делается? Мы так долго договаривались о таком выгодном союзе, а он… – продолжает возмущаться старшая женщина семейства Галаевых.

Фарид лишь капитулирующе поднимает руки вверх, качая при этом головой.

– Мы так давно не виделись, мама, ты права, так зачем омрачать первый день ссорами? – спокойным и уговаривающим тоном обращается он к матери, на что та только тает, но цепким взглядом вдруг выхватывает меня, хотя тут же ее взор снова падает на любимого сына.

– Хитрый какой, – качает женщина головой, но молчит, не ругается.

– И откуда вы узнали, что я живу здесь? – с недоумением спрашивает вдруг их Фарид, пока они садятся на стулья.

Я захожу следом, неловко переминаясь с ноги на ногу. Как–то мне неудобно уходить, когда в доме гости, но никто при этом уже не обращает на меня внимания, поэтому я не знаю, что мне делать.

– Нам твоя жена все рассказала, – поджимает губы его мать. – Нехорошо это, что ты мало времени проводишь с ней. Она девочка молодая, впечатлительная, оглянуться не успеешь, как пожалуется отцу.

– С ним я сам разберусь, – сразу же ощеривается Фарид, не проходит и секунды.

– Да и потом, тебе бы ей наследника заделать общего, сам понимаешь, – не обращает на его крутой нрав женщина и смотрит с намеком, затем кидает недовольный взгляд на меня, от чего я сразу понимаю, что моя беременность мешает ее грандиозным матримониальным планам.

Я стискиваю кулаки и выхожу из комнаты, более не желая слушать весь этот бред, который она готова вывалить на меня. К глазам подступают слезы, и я быстрыми шагами поднимаюсь к себе в комнату, но отчетливо все слышу, поскольку женщина не скрывается и говорит довольно громко и экспрессивно.

– Я ожидала лучшего, Фарид, у тебя совершенно испортился вкус. Ну да ладно, сделанного уже не воротишь. Я надеюсь, ты уже все решил насчет ребенка, и нам не придется откупаться?

А вот что отвечает Галаев, уже не слышу, захлопываю дверь спальни и приваливаюсь к стене, часто дышу, смаргиваю влагу с глаз и поглаживаю живот, успокаивая таким образом и себя, и ребенка.

Примерно через час дверь открывается, и в комнату заходит Фарид, тихо закрывает ее за собой и подходит ближе ко мне. Я наблюдаю за ним, лежа в кровати, отдыхаю, когда он врывается в мое личное пространство. Как раз успеваю придти в себя и привести свои эмоции в порядок. Все равно это не имеет значения, ведь я и так не собиралась налаживать отношения с его семьей. Было бы обидно, если бы у нас с ним были настоящие отношения, а его родичи так брезгливо отнеслись ко мне. Так что понапрасну не страдаю и отбрасываю все негативные мысли прочь. Галаев присаживается и кладет руку мне на икры. Я смотрю на него и жду, когда он заговорит.

– Не обращай внимания на моих родителей. Они люди старой закалки, приехали, посмотрели на тебя, а после ужина уедут, так что не забивай себе этим голову, – пытается успокоить меня Фарид, а я удивляюсь тому, что с ним происходит.

Какую цель он преследует? Пытается усыпить мою бдительность, а потом вероломно отобрать моего ребенка? Как и говорила его жена…

Его слова заставляют меня занервничать, ведь вечером мне придется сидеть с ними за одним столом. Я кладу руку на живот, понимаю, что голодать не могу, ведь это плохо скажется на ребенке, так что, стиснув зубы, выдержу это нелегкое испытание.

– Мне без разницы, – говорю как можно более холодно и равнодушно, пожимаю плечами, а затем опускаю ноги на пол и встаю.

В это время мой желудок урчит, и Фарид, услышав этот вой, улыбается. За последние дни с мужчиной происходят странные метаморфозы. То он холоден и равнодушен, то мягок и ласков, и это пугает, ведь получается, что я совсем не знаю ни его, ни его мотивов. Он протягивает мне руку, чтобы я вложила в его ладонь свою, и я, стискивая челюсти, позволяю ему помочь мне спуститься в гостиную, где уже накрыто на стол. Туда–сюда суетятся две каких–то женщины, которых я раньше не видела.

– Я вызвал обслуживание на дом. Мои родители привыкли к определенному сервису, – поясняет мне Фарид, а я лишь киваю, не особо вдаваясь в подробности.

В конце концов, это его родители, а не мои, и с ними мне уживаться не придется, поэтому их привычки запоминать смысла нет. Злорадно усмехаюсь, пусть этим занимается его женушка. Когда мы заходим, взгляд его матери падает на меня, и ее губы недовольно поджимаются. У нее дергается веко, и она выпрямляет спину так прямо, будто ей в позвоночник загнали металлический прут. Мы присаживаемся, и нам подают блюда, причем все выполняется четко, молча и без вопросов.

– В нашей семье принято, что родителей обслуживает невестка, – вдруг говорит мать Фарида и с намеком смотрит на меня.

Я не выдерживаю и жестко отбриваю ее.

– Пусть ваша невестка этим и занимается, – улыбаюсь вроде бы по–доброму, но за моей улыбкой скрыто недовольство.

Я смотрю ей четко в глаза, и она понимает мой посыл, и ей это очень сильно не нравится.

– Ты посмотри на нее, Саид. Ей оказана честь родить наследника Галаевых, а она еще и зубы показывает. Ты куда смотришь, Фарид? Совсем уже всех распустил, – говорит она мужчинам своей семьи.

Саид, ее муж, поднимает на меня глаза и просто усмехается, никак не комментирует, продолжая трапезу. И кажется мне, будто этими словами я на секунду заслужила его уважение. Но взгляд был такой мимолетный, что я не уверена. Фарид стискивает кулаки, от чего вилка в его руках гнется от силы его гнева.

– Успокойся, мама, мы уже говорили об этом. Давайте просто молча поедим в спокойной обстановке, прошу тебя, – убеждает он, но говорит при этом жестко, намекая, что не потерпит неповиновения.

Женщина на удивление только поджимает губы упрямо, но прислушивается к словам сына. Так что больше я не слышу от нее ни единого упрека. Она будто объявила бойкот и четко следовала своей цели. Мужчины переговаривались о бизнесе, каких–то сводках и аналитике, но мне эта информация была не интересна и не понятна, поэтому я лишь вяло ковыряла вилкой в тарелке. Насытилась и не знала, как удалиться.

– Я устала, – говорю Фариду во время паузы в разговоре. – Пойду в комнату.

Он смотрит мне в глаза и кивает, хотя с моей стороны это был не вопрос. Фарид встает, помогает подняться мне, отодвигая стул.

– Лере нужно отдохнуть, – говорит своим родителям, на что его мать впервые снова подает голос:

– Вот именно, беременна, а не больна, могла бы и уважить нас. Ты слишком сильно ей потакаешь, вот в наше время… – начинает было говорить она и возмущаться, недовольство так и льется из каждого произнесенного ею слова, а в конце она разочарованно и с упреком качает головой.

Моя рука находится в ладони Фарида, и я сжимаю пальцы, не сдерживаясь, впиваясь ему ногтями в кожу. И он, видимо, понимает степень моей злости и гнева, потому что полностью игнорирует мать и помогает мне подняться на второй этаж. Честно говоря, у меня немного кружится голова, поэтому я ему даже благодарна. И когда ложусь на кровать и прикрываю глаза, слышу только по шагам, как он удаляется, а затем тихо захлопывает дверь за собой. Я прихожу в себя, наверное, через полчаса, может, час, немного дремлю, но затем слышу скрип открываемой двери. Привстаю, думая, что это Фарид, но меня ждет неприятный сюрприз в виде его матери.

Она бесцеремонно заходит внутрь, закрывает за собой дверь и, оглядываясь по сторонам, подходит ко мне ближе, останавливается в нескольких шагах, не нарушая при этом моего личного пространства, хотя мне все равно неуютно. Я присаживаюсь, отодвигаюсь, чтобы быть как можно дальше от нее, и жду, когда она озвучит причину, по которой так нагло и без разрешения вломилась ко мне в комнату.

– Нам нужно поговорить, – наконец, произносит она недовольно, а затем присаживается на кресло, которое стоит недалеко от кровати.

– О чем? – спрашиваю у нее, потому что она после своих слов молчит и просто сверлит меня недовольным взглядом.

– Мы с Саидом недовольны выбором нашего сына, – окидывает меня взглядом с головы до ног, морщится. – Ты должна нас понять, мы устроили ему выгодный брак с девочкой из хорошей и влиятельной семьи. Надеялись, что первенец родится от слияния двух уважаемых фамилий. И тут, как снег на голову, появляешься ты и рушишь нам все планы, – поясняет она мне свое негодование.

С одной стороны, я могу понять, что им не нравится срыв их планов. С другой стороны, почему я должна входить в их положение, если они в мое не входят, поэтому я лишь молчу и никак не оправдываюсь. И, видимо, ей это не нравится, она ожидала совсем другой, противоположной реакции от такой молоденькой девушки, как я. От провинциальной дурочки, которой меня считает. Это так отчетливо читается в ее глазах, что я не сдерживаю усмешки.

– Весело тебе? – спрашивает она, заметив, как у меня дергается верхняя губа. – Фарид намерен взять тебя второй женой. Запретить мы ему не можем, так что ты должна понимать, что нам придется как–то сосуществовать вместе, и тебе следует уяснить несколько правил.

Я навостряю уши, дико интересно, а какие такие правила она имеет в виду. Мне даже жаль ее, ведь она не знает, что все ее усилия напрасны, и никаким правилам я подчиняться не намерена. На вид она женщина железная, жесткая, которая не терпит неповиновения, так что не удивительно, что такая строптивица, как я, не понравилась ей с первого взгляда, ведь мною не получится помыкать.

– И какие же? – спрашиваю, так и не дождавшись от нее пояснений.

– Тебе следует со мной дружить, девочка, не стоит показывать мне свои когти и дрянной характер, – предупреждает она меня заранее, а затем добавляет: – Второй главной женщиной в твоей жизни будет первая жена Фарида. В наших семьях так заведено. Решать все насчет детей, особенно, девочек, будет она, тебе стоит сразу это уяснить, чтобы потом ты не создавала нам проблем. Так будет лучше для всех.

От ее слов у меня кипит кровь, разгоняясь по венам все сильнее и мешая мне здраво мыслить. Так и хочется закричать и толкнуть эту женщину, которая говорит ужасные вещи и ни во что меня не ставит. Во рту разливается горечь, я сглатываю слюну, но горло перехватывает резью, до того мне неприятно и больно.

– Уходите! – говорю ей единственное, что могу сказать.

– Прости, что? – произносит она с каким–то недоумением и вздергивает в удивлении бровь, словно не ожидая, что я выдам такое.

– Вы нежеланная гостья в моей комнате, уходите! – проявляю твердость.

Мне так надоело, что никто не считается ни с моим личным пространством, ни с моими мыслями, ни с желаниями, ни с правами. Все так и пытаются прогнуть под себя, поэтому сейчас я почти не сдерживаю злость, она вырывается из меня бездушными суровыми словами, которые бьют наотмашь. Лицо женщины краснеет, словно вся кровь прилила к ее щекам. Она подрывается с места, стискивает свои кулаки и упирается ими в бока.

– Ты что себе позволяешь, нахалка? Да ты! – вдруг начинает она кричать, и в этот момент резко открывается дверь, на пороге комнаты стоит Фарид.

И как только она его видит, то замолкает, но при этом показывает на меня пальцам, ахает, словно задыхается от негодования и потеряв дар речи. Но я лишь прикрываю глаза, уже устала от всех провокаций со стороны семьи Фарида. Неужели он сам не может разобраться со своими женщинами и их проблемами? Почему я должна все это выслушивать и терпеть?

– Мама, что ты здесь делаешь? – цедит он, обращаясь к ней.

Видно, что ему эта ситуация тоже не нравится. Он бросает на меня тревожный взгляд, а затем подходит ближе, загораживая меня собой от взгляда его матери.

– Да ты знаешь, как она оскорбила меня, Фарид? Да как она смеет! Ты что, не сказал ей, что… – начинает она распаляться, но в этот момент Галаев осекает все ее возмущения одним словом:

– Хватит, – и говорит вроде бы спокойно и устало, но почему–то его мать тут же замолкает, словно знает, что дальнейшую черту пересекать нельзя, иначе всем будет худо.

Воцаряется тишина, только звук нашего дыхания.

– Уходи, мама, я же сказал, что сам разберусь со своей жизнью и со своим браком. Прошу тебя, иди к отцу, пока я не сказал ему, что ты ослушалась его наказа, – и после этих его слов ее плечи понуро опускаются, и она, стиснув зубы, уходит, при этом гордо приподняв подбородок.

На секунду мне становится ее жаль, пока я не вспоминаю, с какой ненавистью она кидалась на меня. И когда за ней громко захлопывается дверь, Фарид оборачивается на меня и присаживается в кресло. Мы просто молча смотрим друг на друга. Я снова ложусь на постель и отворачиваюсь, даже не хочу все это обсуждать, не желаю тратить на это свои силы. Прикрываю глаза и сама не замечаю, как засыпаю. Благо Фарид не лезет ко мне своими разговорами.