Глава 16

Утро снова начинается с отъезда Фарида, только в этот раз я просыпаюсь как раз в тот момент, когда он выходит из комнаты уже при полном параде. Пару минут я нежусь в кровати, а после, умывшись, и сама спускаюсь вниз. Машины его уже нет, да и в доме вроде никого, так что сажусь пить утренний чай, сбивающий мне тошноту. Как вдруг умиротворенную тишину нарушает звук визга шин подъехавшей черной машины. Из окна плохой ракурс, так что не вижу, кто приехал, но на душе неспокойно. Щелчок резко открывшейся двери и…

– Где она? – женский визгливый крик разносится по всему дому, заставляя меня привстать со стула.

Отчего–то внутри все сжимается, словно от предчувствия беды, неумолимо приближающейся и неизбежной.

– Вам стоит уйти, – холодный голос Сархана у входа, а затем ещё один крик.

– Отойди! – кричит, звуки борьбы. – Что ты себе позволяешь?! Ты знаешь, кто я? Да ты кто такой, чтобы меня… Меня....

Очередной стук, удар, шлепок. Вряд ли мужчина поднял бы руку на незнакомку, так что предполагаю, что ему знатно досталось. А после в этом убеждаюсь.

– Шшш, – полный звук боли от Сархана, а затем стук женских каблуков о пол.

Я встаю со стула в ожидании появления незнакомки. Почему–то уверена, кто сейчас предстанет передо мной. И, наверное, оказываюсь права, во всяком случае, ухоженная девушка, вставшая в проеме двери, похожа на ту, что я видела на экране телевизора. И где–то еще, вот только где…

– Так вот ты какая… – презрительно морща свой прямой нос, брюнетка поправляет свое бежевое пальто и оглядывает меня с головы до ног.

Прикрываю живот, заметив, что там она останавливает свой взгляд более пристально, зло и с ненавистью. Будто перед ней букашка или червяк, мешающий ее размеренной и привычной жизни. Так вот она какая, жена Галаева.

– Фарида здесь нет, – говорю как можно спокойнее, узнав в гостье ту, что вчера так пристально и по-женски разглядывала меня у кафе.

Так вот почему у нее был такой взгляд. Это были глаза глубоко обиженной женщины, которую вероломно предали. Даже не представляю, какие она испытывает эмоции, ведь мне на ее месте быть не приходилось. Каково это, когда выходишь замуж с надеждой на счастливое будущее, а получаешь лишь разбитые девичьи надежды. Впрочем, моя участь не лучше, у этой хотя бы кольцо на пальце и штамп в паспорте, голову она может держать гордо и прямо, ей нечего бояться сытного будущего.

– Я в курсе, – морщит она свой нос, отвлекая меня от не радужных печальных мыслей, и присаживается напротив меня, даже не удосужившись снять сапоги.

Цокает своими шпильками, оставляя грязные следы на полу. И глядя на эти разводы, я впервые задумываюсь, а кто убирает здесь все? Неужели кто-то из парней? Встряхиваю головой, когда слышу ее недовольное цоканье. Вид у нее высокомерный, она смотрит на меня своим черным взглядом, в котором плескается вся та ненависть, которую она испытывает ко мне, и молчит. Я тоже ничего не говорю, мне неловко от ее присутствия, но при этом ничего не могу с собой поделать и все равно кидаю на нее оценивающие взгляды. Раздражает, что мое женское нутро разглядывает ее с девичьей точки зрения. Приходится признать, что она очень красивая и притягательная девушка. Довольно ухоженная, моего возраста, вот только в ней четко видна порода и лоск, которым я не могу сама похвастаться. Будь здесь зеркало, уверена, я кинула бы мимолетный взгляд на свое отражение, чтобы удостовериться, что выгляжу хотя бы сносно. Но благо его здесь нет, что я лишь нервно дергаю руками, заправляю волосы за ухо, а потом отдергиваю ладони и складываю их на коленях, чтобы скрыть дрожь. Однако от нее не укрывается это движение, она сразу просекает, что со мной, и по ее губам струится ехидная ухмылка, а затем она вздергивает подбородок, словно показывая тем самым свое превосходство.

– Неужели у тебя совсем нет гордости? – фыркает она, говоря обидные для меня вещи, пытаясь так меня уколоть.

Я вздрагиваю, но упрямо поджимаю губы. Не ведись на провокации, Лера, это не твоя вина, ей бы следовало разбираться с собственным мужем, который не удосужился оградить ее от неприятных для нее вестей. Так что беру себя в руки и распрямляю плечи.

– А у тебя она есть? – говорю как можно холоднее, глядя ей прямо в глаза не менее жестко. – Это же не я пришла к тебе в дом, а ты ко мне.

И мои слова ее уязвляют, задевая непомерное, как я вижу, эго. Она вцепляется своими наманикюренными алыми ногтями в столешницу. Уверена, будь у не больше сил, она бы разломала этот стол напополам, настолько сейчас выглядит агрессивно. Девушка наклоняется чуть вперед и оскаливается.

– Считаешь этот дом своим? Не обольщайся, глупышка. Здесь все принадлежит мне, как его единственной законной жене, – цедит она сквозь зубы, а затем опускает глаза вниз, смотря на мой живот.

Я наклоняюсь так, чтобы ей не было ничего видно. Отчего–то такое ощущение, что глаз у нее сглазливый, хотя суевериями я не страдала никогда, но в этот раз все внутри меня покрывается инеем, а кровь стынет в жилах. Сердце при этом ускоряется, бешено колотится, отдаваясь набатом в ушах, а страх, казалось, проникает под кожу.

– Я ничего не думаю и ничего не считаю. Будет лучше, если ты уйдешь, – говорю как можно спокойнее, стараясь не провоцировать на новую волну агрессии.

В этот момент Сархан, видимо, приходит в себя и, немного прихрамывая и постанывая, наконец, заходит на кухню, оглядывая нас напряженным взглядом. Вид у него такой, словно он зашел в загон с львицами, которые готовы в любой момент порвать его на части. Он переводит взгляд с меня на девушку и явно не знает, что делать. С одной стороны, ему поручено охранять меня, с другой – перед ним сидит жена его непосредственного начальника. Но его терзания прерываются так же быстро, не успев и начаться. Девушка царским взглядом смотрит на парня и кивает ему на выход:

– Свободен! У нас личный разговор, – до того у нее высокомерный голос, будто говорит она это не человеку, а какому-то рабу.

Мне ненадолго становится стыдно за ее тон, но затем я отбрасываю это чувство, оно здесь совершенно неуместно.

От ее холодного тона лицо Сархана дергается, а сам он стискивает челюсти. Желваки на его скулах свидетельствуют о его скрываемой злости, которую он не имеет права показать. Он переводит глаза на меня, и я, немного подумав, киваю, прикрываю глаза в согласии. Он, словно нехотя разворачивается и уходит, но я вижу, что достает телефон, видимо, собирается доложить начальству о приезде девушки. Остается надеяться, что Фарид поспешит и прекратит эту неприятную во всех смыслах встречу.

– Мы ведь не представлены друг другу, – не скрывая усмешки, произношу, когда мужчина исчезает из поля нашего зрения, и мы остаемся с девушкой наедине.

Воздух на кухне накален, атмосфера напряженная и агрессивная.

– Мне плевать, как тебя зовут. Ты всего лишь тело, которое вынашивает нашего ребенка, – парирует и жестко отвечает нежеланная гостья.

Я отшатываюсь, не ожидая настолько тяжелого ответа. Не вяжется ее возраст с таким характером. Обычно так разговаривают прожженные стервы лет за тридцать. Затем прихожу в себя, понимая, что передо мной сидит светская львица, и пусть она находится в платке, который скрывает ее волосы, вот только он не может скрыть ее ядовитое нутро и острые когти, которыми она готова вцепиться в свою добычу. А добычей она считает Фарида Галаева, своего мужа, отца моего ребенка.

– Нашего? – вскидываю в удивлении бровь, не совсем понимая, что она имеет в виду.

Нижняя губа у меня дрожит, в беременности все же есть минусы, шалят гормоны, и я не всегда могу сдержать порыв эмоций. Сейчас мне хочется расплакаться, но я не могу себе этого позволить и показать слабость перед этой девчонкой, которая только и хочет моей боли и падения.

– Мы заберем этого сына. Фарид – умный мужчина, знает о моей проблеме, а ты… – окидывает меня презрительным взглядом его жена, кривит губы, явно накачанными филлерами. – Не очень презентабельная жена. Так что неудивительно, что, узнав о беременности, он не отменил свадьбу со мной. Должна сказать, что до сегодняшнего дня я дико ревновала, но сейчас, увидев тебя вблизи, даже вздохнула с облегчением. Ты действительно ему не пара, и он понял это раньше меня.

Она хмыкает, качая головой и улыбаясь при этом язвительно. Не знаю, что за проблему она имела в виду, но сейчас это последнее, что меня беспокоит. Даже слова про замужество не так уязвляют, как ей бы того хотелось. Я прикусываю нижнюю губу, вспоминая слова Фарида, что ребенка я буду растить сама, но жена его говорит так уверенно о том, что они его заберут себе, что у меня закрадываются подозрения. И, видимо, все мои страхи и сомнения весьма отчетливо читаются на моем лице, потому что она, почуяв мою слабость, тут же кидается вперед и словно нависает надо мной морально.

– Ты же не думала, что он разведется со мной и женится на такой, как ты? – окидывает меня брезгливым и жалостливым взглядом. – Ты хотя бы знаешь, кто мой отец, и какие деньги замешаны в нашем браке? Это тебе не копейки, что ты тратишь на свои убогие шмотки, это большой бизнес, таким, как ты, не понять. Жена – это имидж и опора, а ты… Какая из тебя опора…Салатики ему в портфель класть? Ха!

Она рассуждает громко, словно говорит сама с собой, не давая мне и слова вставить. Хотя отвечать ей у меня нет никакого желания. Поскорее бы эта змея уже ушла. Стоит ли говорить, что я вообще ничего о ней не знаю, даже имени, тем более, к какой семье она принадлежит? Но я абсолютно уверена, что на дворняжке в их понимании такой, как Галаев не женился бы, так что особо ее словам не удивлена. Вот только девушка, видимо, совсем забыла, из каких семей они происходят с Фаридом. Поэтому уже не жалею ее и бью наотмашь словами, которыми все это время пичкал меня ее муж.

– Насколько я знаю, ваши мужчины могут иметь несколько жен, – ухмыляюсь, пытаясь взять себя в руки и не пустить слезу, готовую вот–вот скатиться по щеке. – Так что не обольщайся, что будешь единственной.

И мои слова действуют, она отшатывается, не сдержав первой реакции, стискивает кулаки, которые держит на столе, поджимает губы, даже ноздри ее от злости трепещут. Я вижу, что она готова снова пуститься в оскорбления, но в этот момент громко хлопает дверь, а затем раздаются быстрые и тяжелые шаги, словно кто-то вбивает гвозди в пол. Мы обе резко поворачиваем голову в сторону выхода и в проеме кухни видим разъяренного Фарида, у которого всколочены волосы, а в глазах отчетливо читается животная бешеная ярость. Я перевожу взгляд на девушку и замечаю, как сильно она побледнела, задрожала и неожиданно вдруг опустила глаза вниз. С недоумением смотрю на нее, удивляясь, куда подевались ее энергия и показанная злоба, которую она демонстрировала только что мне. И что вообще сейчас с ней происходит?

– Дорогой, ты уже вернулся? – как можно более елейным голоском обращается она к Фариду, вызывая у меня чрезмерное удивление.

Вот только вместо умиления, которое ожидается в реакции у мужчины, Фарид наоборот еще сильнее стискивает челюсть, от чего на скулах у него перекатываются желваки. Затем он быстрыми шагами преодолевает расстояние между нами, кидает мимолетный взгляд на меня и, в чем–то убедившись, резко хватает девчонку за руку, вздергивает ее со стула, не церемонясь и не относясь к ней бережно.

– Ты что себе позволяешь?! – цедит он сквозь зубы, обращаясь к ней и даже не скрывая гнева, на что она еще сильнее начинает дрожать.

– Прости, я просто хотела познакомиться, все же твоя мама сказала, что она носит нашего сына, – говорит она ласковым голосом, а затем кладет ладонь на его грудь, проводя пальцами по мужскому пиджаку.

Это движение еще раз показывает мне степень их близости, того, чего у нас никогда не будет. Того, что навсегда достанется ей одной – законное право быть его супругой. Тщательно пытаюсь скрыть горечь, которая разливается по груди и поднимается к горлу, мешая мне дышать. Но в этот момент никто не обращает на меня внимания, поэтому моя реакция остается незамеченной. А вот ее слова про то, что она называет моего сына своим, а Фарид ничего на это не говорит, не опровергая ее слова для меня, крепко оседают у меня в голове.

Галаев что-то шипит ей на их языке, а она ласково отвечает ему в ответ. Вот только чем нежнее становится ее голос, тем более злым звучит его бас. А затем он и вовсе тащит ее на выход очень грубыми, резкими и рваными рывками. Мне остается только глядеть им вслед. И в последний момент она поворачивает голову и глазами обещает мне возмездие и расправу. Вздрагиваю и отмираю уже, когда хлопает дверь. Сердце колотится в предчувствии беды, но я подхожу к окну и наблюдаю за тем, как Фарид открывает заднюю дверь черной машины и заталкивает девушку внутрь, с силой захлопывая дверцу. Отчитывает водителя как–то зло, а после машина уезжает. Галаев смотрит ей вслед, ослабляет галстук, взъерошивает волосы и только потом заходит обратно в дом. Я резко сажусь на стул, беру в руки чашку с недопитым уже остывшим чаем и делаю вид, что не подглядывала. Сейчас мне бы возмутиться происходящим, но я ощущаю исходящее от него напряжение и готовность вот–вот взорваться. Не хочется попасть под руку этой гремучей смеси бешенства и мужского негодования. Фарид заходит на кухню, останавливается в проеме и облокачивается об косяк, окидывает меня изучающим внимательным взглядом. Я же кидаю на него мимолетный взор, мы встречаемся глазами, но оба молчим. Немного постояв так, он разворачивается и уходит, грубо зовет Сархана, причем, тон у него такой, словно сейчас второго ожидает серьезная выволочка. Но меня это уже не касается, ведь после всех этих дрязг в душе у меня окончательно сформировалась мысль, что Фарид может меня обмануть, и девушка, с учетом влияния ее семьи, может заполучить моего ребенка себе. Страх щупальцами обволакивает мое сердце, подспудно намекая, что мне нужно обязательно бежать. А в этом мне поможет Богдан. Никогда не забывай, кто ты, Лера, и не тешь себя ни иллюзиями, ни напрасными надеждами.

– Все будет хорошо, – шепчу малышу и поглаживаю живот, еле сдерживая слезы.

Я продолжаю сидеть на кухне, гипнотизируя взглядом опадающие листья за окном. Когда Фарид заканчивает свои дела с Сарханом, снова спускается и садится напротив меня. Опережая его слова, я заговариваю первой.

– Сегодня нет настроения ездить по магазинам. Я остаюсь дома, – в моих словах только усталое утверждение, ни единой вопросительной интонации.

– Я тебя услышал, – говорит он, тяжело вздыхает и опять уходит, только уже из дома, а вот после слышу визг шин его отъезжающей машины.

Я даже благодарна ему, что он не настаивает. Весь оставшийся день провожу в раздумьях, не зная, чем себя занять. Пытаюсь готовить еду из купленных вчера продуктов, но я настолько опустошена, что все выходит из рук вон плохо, так что просто отметаю эту гиблую затею и наслаждаюсь едой из ресторана. Тимура вообще весь день не было, а Сархана в принципе всегда не видно и не слышно, так что день я провела в одиночестве и раздумьях. И для меня он был настолько изматывающим, что уснула я даже раньше приезда Галаева и не слышала, заходил ли он в спальню.

Наступает суббота, выходной день, так что первой, как ни странно, поднимаюсь с постели я. На часах девять часов утра, но Фарид продолжает спать. Я встаю и смотрю на его безмятежный вид во сне, с сожалением понимаю, что он выглядит довольно привлекательным, когда не хмурится, не кричит и не злится. Но затем он начинает шевелиться, и я, опомнившись, быстро ретируюсь в ванную, привожу себя в порядок, а когда возвращаюсь в комнату, мужчина уже стоит у окна и наблюдает за тем, как капли барабанят по стеклу. Во всю бушует дождь, вторя моему настроению в унисон. Надо же, даже погода портится вместе с моими эмоциями. Я молчу, немного с опаской гляжу в спину Галаеву. До сих пор неприятно поражена тем, что его жена явилась вчера устраивать разборки. Иду к выходу, пока он меня не заметил, чтобы спуститься и не встречаться с мужчиной взглядом и ни секунды не оставаться с ним наедине, как вдруг он останавливает меня одной фразой.

– Не забивай себе голову вчерашним происшествием. Больше она тебя не побеспокоит. Она неплохая девчонка, в целом, – говорит он, не оборачиваясь от окна.

Я останавливаюсь в ступоре, хватаюсь за косяк, а затем поворачиваю к нему голову и встаю полубоком. Неплохая? Неужели он это сказал? Как же больно в груди.

– А разве она не имела на это права? Ты ей сам рассказал, или она догадалась? – не смогла скрыть горечи в своем голосе.

Фарид молчит, в нашем разговоре образуется пауза.

– Тебе не стоит нервничать. Вы будете в разных домах. Я ей все объяснил, она подчинится, иначе быть не может, – отвечает он уверенно, ни капли не сомневаясь в том, что говорит.

Я сглатываю слюну и с горечью понимаю, что он совсем не разбирается в женщинах. А его жена явно не смирится с тем, что у него будет ребенок на стороне. Но поджимаю губы и помалкиваю. В этот момент, когда я размышляла об этом, Фарид подходит ближе и почти соприкасается со мной кожей. Слышу, как он вдыхает аромат моих волос, и не могу пошевелиться. Ощущение, что по коже проносится ток, волоски встают дыбом, но не от страха, а какого–то странного предвкушения. Ахаю, так как в этот момент ребенок пинается весьма ощутимо.

– Ой, – вырывается у меня непроизвольно после череды чувствительных ударов, а сама я обхватываю живот, пытаясь унять боль.

И в этот момент руки Фарида останавливаются в миллиметре от моих рук, но не прикасаются, а словно нависают, боясь сделать неосторожное движение.

– Можно? – спрашивает он, голос его звучит так беззащитно, что в эту секунду я испытываю какое–то предвкушение и, словно во сне, сама ничего не понимая, лишь киваю в согласии.

Почти сразу же после моего кивка обе мужские ладони тут же обхватывают весь мой немаленький живот. И будто чувствуя присутствие и касания отца, малыш снова пинается, ощутимо толкая меня ножками в ребра.

– Ох, – стону снова, стискивая зубы, не сдерживаюсь.

Сзади мои волосы колышутся от горячего дыхания Фарида, который дышит все чаще и интенсивнее, словно ему не хватает кислорода. А затем он смеется, видно, что испытывает явное удовольствие от этой ситуации. Время для меня, будто замирает, и в какой–то момент, когда ребенок успокаивается, я неловко начинаю переминаться с ноги на ногу и не знаю, что делать. Но Галаев не глупый и сам убирает руки, так что я сразу же сбегаю от него, убеждая себя в этом, хотя глубоко внутри знаю, что мой главный враг – мои же собственные меняющиеся эмоции. Подрываюсь с места и спускаюсь по лестнице вниз, а вслед мне доносится непрекращающийся смех Фарида.

Внизу за столом уже сидит Сархан и вяло ковыряется вилкой в омлете. Поднимает голову и кивает, здороваясь таким образом со мной.

– Доброе утро, – говорю и, наливая себе горячий чай, сажусь следом за стол.

Тошноты сегодня нет, так что жадно и с аппетитом осматриваю завтрак на столе, выбирая, с чего бы начать. Спустя какое–то время спускается Галаев и присаживается не напротив, как обычно, а слева от меня. Я замираю на секунду, а затем заставляю свое тело расслабиться.

– А где Тимур? – спрашиваю у него как бы невзначай, когда утоляю первое чувство голода.

От моего невинного, казалось бы, вопроса замирают и Фарид, и Сархан. И если второй кидает опасливый взгляд на своего начальника, даже бутерброд, поднесенный ко рту, снова кладет на тарелку от греха подальше, то вот отец моего ребенка медленно, словно в замедленной съемке поворачивается ко мне. Я кидаю на него взгляд и застываю от того холода, что сейчас отражается в его черных глазах.

– У него были другие дела, – еле как улыбается, выдавливая из себя это движение губ. – Для чего ты интересуешься?

И вот вроде бы обычный вопрос с его стороны, но почему–то кажется мне, что он таит в себе нешуточную угрозу, причем не в отношении меня, а Тимура. Сглатываю и как–то растерянно кидаю взгляд в окно.

– Ну, это странно, обычно их же было двое, а тут только ты и Сархан, вот и спросила, – пожимаю плечами и говорю как можно равнодушнее.

Не нравится мне та интонация, с которой произносит все сейчас Фарид, все это вызывает у меня невроз и мурашки по коже.

– Я его отослал, вы слишком сблизились с ним, – щерится мужчина и дергает губами.

Я же стискиваю челюсти и хмурюсь. Ясно, просто необоснованная ревность, на которую он не имеет права.

– Но… – только было открываю рот, чтобы возмутиться, как вдруг краем глаза замечаю еле заметное качание головой Сархана, словно он предупреждает меня не лезть в это, иначе худо будет.

– Новых пока предоставить не могу, а Сархан не справляется со своей работой один. Так что завтра Тимур снова приступает к своим обязанностям, – произносит Фарид как раз прежде, чем я успеваю договорить свои претензии.

– Хорошо, – киваю и снова утыкаюсь носом в тарелку, не показывая, как меня радует эта новость.

В этот момент охранник берет в руки телефон и выходит из кухни, видимо, чувствуя приближение намечающейся бури со стороны Галаева. Я смотрю ему вслед с завистью, но сделать точно так же не могу, ведь он все равно найдет меня в любой части дома, если этого захочет. И когда снова смотрю на Фарида, то натыкаюсь на его тяжелый пронизывающий взгляд исподлобья. Там отчетливо видна угроза.

– Но если я узнаю, что ваши отношения вышли за рамки, ему не поздоровится, ясно? – говорит безразлично и холодно, как если бы мы говорили просто о сводках ничего не значащих новостей.

Молча киваю, но он продолжает вглядываться в мои глаза, а затем чему–то улыбается, видимо, удовлетворившись от увиденного. А я выдыхаю с облегчением. Не знаю, что искал в моем взгляде, но уверена, ничего бы там не нашел. К Тимуру иначе, чем к хорошему другу, я все равно не отношусь. И чувств своих не поменяю, так что никому из не о чем беспокоиться.

Так что расслабляюсь, продолжая аппетитный завтрак, вот только еще не знаю, что появление его жены было лишь предвестником куда больших проблем. И на следующий день появляется Тимур, как и обещал Фарид. Но следом за ним приезжают новые незваные гости… Родители Фарида…