Глава 19

Фарид

– К никяху все готово? – спрашиваю у организатора, которого нанял недели две назад.

Блондинка, не глупая, хоть и симпатичная, но ко мне не лезла, хотя в первый момент ее глаза заблестели интересом при виде меня. Но внутри ничего не отозвалось, хотя раньше я был любителем светленьких.

– Да, Фарид Саидович, осталось только подогнать платье под невесту. Когда ей удобно провести примерку? – спрашивает сухо и безразлично, но у женщин натура такая.

И этой интересно, кому настолько удалось заинтересовать меня, что на других женщин я и вовсе перестал смотреть с плотоядным интересом.

– Я уточню, – отвечаю и беру в руки телефон.

Но набрать знакомый номер не успеваю, раздается вызов от Сархана.

– Слушаю, все в порядке? – отчего–то в груди поселилось неприятное предчувствие плохого.

– Валерию похитили, – мрачный и виноватый голос подчиненного.

Всего два слова, но какие эмоции у меня вызвали, не передать. Гнев, страх, агония – и все это одновременно.

– Кто? – цежу сквозь зубы, стараясь не взорваться.

По венам разгоняется кровь, сердце бешено стучит, да так, что на глазах от притока крови и резкого скачка давления вот–вот лопнут капилляры.

– Выясню, – коротко рапортует Сархан, я же оглядываюсь в поисках Тимура, который копается на улице в тачке, что-то чинит внутри капота.

– Подними всю службу безопасности, пусть проверяют камеры, что подружка говорит? – даю четкое задание мужику, но внутри кипит злость на него, нерадивого охранника, который не выполнил свои обязанности.

Как только Лера будет найдена, он жестоко пожалеет, что не смотрел за ней в оба глаза. А сейчас пусть занимается поисками, как единственный свидетель из моей команды. А другие пусть и его заодно проверят, что-то слишком много ошибок он стал делать в последнее время. Это тотальная ошибка для тех, кто на меня работает.

– Вы свободны, – быстро говорю организатору, которая ждет моего ответа, но я уже забыл, что она спрашивала.

И она, видимо, что-то такое читает на моем лице, что молча кивает и быстрыми шагами ретируется. Я же окликаю Тимура и, быстро совершив несколько звонков знакомым, которые найдут мне Леру в считанные минуты, но даже они мне кажутся вечностью.

– Что-то случилось? – заходит внутрь дома Тимур и хмуро смотрит на меня.

Я ввожу его в курс дела, пусть займется своей прямой обязанностью. Сейчас даже моя ревность к нему из-за Леры отходит на второй план. Ведь ищейки лучше него не найти.

– Понял, срочно подниму всех, – еще и понятливый, быстро кивает и, беря трубку, уносится прочь из дома.

Как можно быстрее приезжаю на место происшествия, где до сих пор ее охранник переговаривается с посетителями и параллельно смотрит записи с камер наблюдений.

– Что подруга говорит? – спрашиваю у Сархана, который нервно взъерошивает волосы.

– Ее затолкнули в фургон неизвестные, я так понял, что это не те, кто должен был помочь ее побегу, – говорит он, а сам чем–то будто недоволен.

Слово «побег» в отношении Леры меня раздражает, но лучше уж она сбежала бы, ведь если она в руках похитителей, боюсь себе представить, что с ней сейчас. В этот момент приходит сообщение с видео от Тимура. Отхожу, чтобы не светить перед Сарханом и вчитываюсь в присланное. Стискиваю зубы от негодования, но в душе чувствую облегчение. С чужой машины девчонка сбежала, а там ее перехватил уже брат.

– Пробейте по базе номер фургона и отследите его владельца. Нужно выйти на заказчика, – говорю по телефону Тимуру, не скрывая от Сархана сказанное.

Вижу, как он вдруг напрягается еле заметно, а затем усилием воли расслабляет мышцы. Но я все замечаю, так что последующим сообщением Тимуру пишу про второго подчиненного. Есть, над чем задуматься.

* * *

Лера

Дом, в котором живет сейчас Богдан, находится в соседней области. Оказалось, что он довольно большой. Благо тетя живет в другой стране, и пока он ей без надобности. Я живу здесь уже две и, с одной стороны, чувствую облегчение, а с другой – меня одолевает какая–то непонятная тоска. Малыш постоянно беспокойный, часто пинается, и мне никак не удается его угомонить, словно ребенок чувствует, что отца нет рядом. Вспоминаю, как в первый день мне пришлось выслушать целую лекцию от брата о том, что не стоит от него ничего скрывать. Но в тот момент я была так рада снова его видеть, что на причитания даже не обращала внимания. Пусть ругается, главное, что он рядом и живой. Я вижу, что он довольно загружен тем, что произошло на его прошлой работе, и не задаю никаких вопросов, но безоговорочно при этом верю тому, что он не виновен, в чем бы его не обвиняли. Все эти дни я нахожусь без связи, телефон пришлось ради безопасности и вовсе выкинуть, поэтому единственным развлечением стал просмотр телевизора, в частности, новостей.

– Так, я в магазин, что вам купить? – спрашивает уже у выхода Богдан, отвлекая меня от размышлений.

Поднимаю голову на него и закатываю глаза, ведь с тех пор, как он узнал, что я беременна, он никогда не говорит мне “ты”, только “вы”, имея в виду нас с малышом. По–моему, это единственное, что сейчас его радует – скорая перспектива стать дядей.

– Соленых огурчиков, – говорю я, немного подумав, и рот тут же наполняется голодной слюной.

– Понял–принял, – усмехается и выходит.

А как только за братом захлопывается дверь, я же закатываю глаза в предвкушении удовольствия. Все же чем больше проходит времени, тем сильнее я начинаю приобретать пристрастие к соленому. До этого, казалось, что все это время я была в стрессе из-за морального плена и подавления, а сейчас будто снова расправила крылья.

– Ну–ка, что у нас показывают в новостях? – глажу живот и включаю пультом телевизор.

И как только поднимаю голову на экран, тут же замираю. На весь экран отчетливо видно лицо Фарида и его жены. Мое сердце ускоряется, набатом отдаваясь в ушах, поэтому с первого раза я не слышу, что говорят в телевизоре, настолько все звуки перебиваются стуком моего пульса.

– … Бракоразводный процесс Фарида Галаева… По неизвестным причинам… – говорит диктор, продолжая далее что-то вещать, но я встряхиваю головой, затем зажмуриваюсь, снова открываю глаза, но она продолжает говорить о том же.

Я же хмурюсь и ничего не понимаю. Фарид развелся? И в этот момент малыш снова пинается, словно услышав имя отца, я же от греха подальше выключаю телевизор.

– Он нас больше не найдет, – тихо шепчу, скорее, себе, чем ребенку, хотя думаю, наш малыш все же против, чтобы я была вдали от его отца.

Не знаю, почему так думаю, но у меня это ощущение все никак не проходит. Обхватываю себя руками в защитном жесте и убеждаю себя, что все к лучшему. Вот только получается плохо. За эти недели, казалось, я забыла все то плохое, что он мне сделал. В воспоминаниях остались только последние дни, когда он был ласков, нежен и предусмотрителен. Как вдруг, отрывая меня от воспоминаний, громко хлопает входная дверь.

– Соленые огурцы подъехали, народ, быстрее на кухню, – веселый и бодрый голос брата поднимает мне настроение, и я, встряхнув головой, еле как привстаю с дивана.

Живут у меня, казалось, стал совсем, как арбуз. Придерживая его, с предвкушением захожу на кухню, стараясь не думать о мужчине, который подарил мне ребенка. Вот только получается с каждым разом все хуже и хуже. Мои мысли только и делают, что крутятся вокруг Галаева.

* * *

Фарид

Наблюдаю со стороны за домом, в котором сейчас живут Лера с Богданом, впиваюсь пальцами в руль и стискиваю зубы, затем бью по баранке и откидываюсь на спинку сиденья.

– Может, зайдешь? – сочувствующе спрашивает Тимур, я же сильнее сжимаю челюсть.

– Она не хочет меня видеть, – признаю, наконец, с горечью.

Нашли мы ее почти сразу же, как только она впервые обратилась в местную больницу по беременности. И только то, что она беспокоится о нашем ребенке, удержало меня от того, чтобы тут же утащить ее в свою берлогу. Понаблюдав, я решил дать ей время подумать. Уверен, что она сама захочет быть со мной. А если нет… Что ж, я найду слова и поступки убедить ее в обратном. Под кожу залезла мне эта девчонка, только с корнем вырывать из сердца, но… Не хочется. Впервые за многие годы ощущаю себя живым. И эта боль, что я постоянно видел в ее глазах, начала разрывать мне сердце, но есть вещи, от которых я не мог отказаться даже ради нее.

– Ладно, поехали, – говорю подчиненному и завожу машину, трогаюсь с места и продолжаю: – Что там насчет моей жены бывшей?

Оказалось, что это дура приревновала меня к Лере, хотя я изначально говорил ей, что никакой любви у нас в браке не будет. Мы же договаривались, что это будет фиктивный брак для родителей и продвижения бизнеса, она ведь убеждала, что проблем и хлопот мне не доставит, а с учетом ее проблемы ни на что другое ей нет смысла надеяться. Но она вдруг сошла с ума и решила избавиться от Леры, как от соперницы, видимо, забыв, что та не просто моя любовница, а носит моего наследника. И это было ее фатальной ошибкой… Ей повезло, что с ребенком и Лерой все в порядке, то что ее опрометчивый шаг дал мне лишь повод к разводу без каких бы то ни было последствий для себя. Ее отец не хотел огласки и преследования своей дочери из-за ее попытки похищения, ведь раздуй я этот скандал, ее репутация была бы погублена.

– Ее отец отсылает на родину. Говорят, один из дальних родичей согласен взять ее третьей женой, – говорит Тимур, пожимая плечами.

Хмыкаю, но долгожданной свободы, как я думал, не ощущаю. Как только Лера исчезла из моей жизни, все краски мира будто потухли, и я каждый раз одергиваю себя, чтобы не вломиться к ним в дом и не утащить ее за волосы к себе. Понимаю, что нам обоим нужно это время, чтобы понять, что будет после.

– Даю тебе время до родов, – шепчу себе под нос, обещая себе, что скоро мы с ней и нашим ребенком будем вместе.

Вздыхаю, но когда мы выезжаем на трассу, у меня внезапно звонит телефон.

– Мама, – цежу сквозь зубы и кладу мобильник экраном вниз на панель машины.

Стискиваю челюсть, уже голова болит от ее криков. Она считает, что развод был лишним, и девочка была в своем праве, что я не имел права так позорить семью и пренебрегать законной женой. Еле сдерживаюсь, чтобы не накричать на нее, так что просто не беру трубку. Но когда телефон звонит уже раз в пятнадцатый, раздражая своей вибрацией, то машинально уже со злостью нажимаю на кнопку принятия вызова.

– Слушаю, мам, – говорю резко и отрывисто.

– Ну наконец–то, ты почему трубку не берешь? – с ходу наезжает она на меня, вызывая очередную вспышку гнева, но я сдерживаю себя и молчу, так что она после паузы продолжает: – Тебе следует вернуть жену!

– Ну, этим я и занимаюсь, – усмехаясь, говорю ей.

Сначала мама замолкает, не понимая, о чем я, а затем до нее доходит.

– Не эту профурсетку, Фарид, а свою законную девочку из приличной семьи. Ты, между прочим, обидел их, извинись и немедленно верни жену. Ты хоть понимаешь, как мне сейчас неудобно перед такой уважаемой семьей? Она в конце концов будущая мать твоих детей, – настаивает на своем мама.

Я стискиваю переносицу и решаю открыть ей правду, которую тщательно скрывала семья моей бывшей жены. Это ведь позор для их семьи, а моя мать… Не хотел я ей говорить, ведь все равно наш брак не продлился бы долго. Но перспектива слушать ей скандалы в ближайшие пару лет не прельщала, так что настало время и ей открыть свои глаза.

– Она бесплодна, мама, – и как только я произношу эти слова, мамины причитания, наконец, прекращаются.

Она замолкает на секунду, а затем снова ухватывается за вожжи.

– В смысле, бесплодна? Ну, может, это лечится, – голос ее звучит растерянно, она явно не до конца осознает смысл моих слов.

– Может, и лечится, но мы с ней явно несовместимы, – ухмыляюсь, а затем добавляю: – Вот тебе и шикарная партия. А теперь не звони мне, у меня здесь из-за твоей партии множество проблем образовалась.

На этой ноте сбрасываю трубку и дальше уже молча смотрю на дорогу. Изо всех сил впиваюсь пальцами в руль, преодолевая безумное желание повернуть обратно к Лере, но усилием воли только нажимаю на педаль газа и несусь вперед. Ничего, скоро мы будем вместе. Потерпи немного, Фарид. Не все предатели получили наказание. Не все…