Глава 20

Несколько месяцев спустя

С самого утра у меня какое–то странное состояние. Словно что-то должно произойти. Уже близится время родов, а воды все не отходят, вызывая у меня беспокойство. И когда я спускаюсь вниз, вдруг происходит то, чего я ждала более девяти месяцев.

– Богдан! – в панике кричу брату, видя под собой лужу.

– Что случилось? – раздается его голос, полный паники.

Он подлетает весь всколоченный, будто только что проснулся. Я же открываю–закрываю рот, не зная, что сказать, лишь рукой указывая на пол. А затем от боли сгибаюсь пополам.

– Ммм, – стону, в этот момент брат придерживает меня, а сама я стискиваю его руку, пережидая очередную схватку.

– Что делать? – глаза у Богдана бегают туда–сюда, он в явной прострации.

Я же не могу сосредоточиться и только киваю на ключи от машины. Он понятливо дергает головой и быстро берет их и ведет меня на улицу. Но как только открывается дверь, я кричу:

– Сумка, Богдан, сумка! – держусь за косяк и тяжело дышу, чувствуя, как по вискам стекает пот.

Придерживаю рукой живот, и в этот момент из меня вырывается стон. И тут меня вдруг снова поддерживают руки, но ощущения какие–то не такие. Поднимаю голову и теряю дар речи.

– Фарид? – в шоке произношу, глядя на подзабытое лицо, вот только вместо идеально выбритого Галаева передо мной стоит обросший мужчина с мрачным взглядом, лицо которого сияет каждый раз, когда он смотрит на мой живот.

– Ты рожаешь, – говорит он глубоким голосом, гипнотизируя своим темным взглядом.

– Прям Америку открыл, – отвечаю немного ехидно, хотя все еще нахожусь в шоке от его присутствия, но сейчас меня снова простреливает боль, поэтому я просто вцепилась в его ладонь пальцами и застонала, стискивая зубы.

Не скажу, что я удивлена его внезапному появлению, ведь это Фарид Галаев, которому не составит труда найти меня на любом конце мира. А я уж было позволила себе обмануться, что снова стала свободной. От этих мыслей, что я никогда не смогу расправить крылья, поперек горла встает горечь, но она быстро улетучивается, когда я понимаю, что скоро родится мой ребенок, и сейчас явно не до споров.

– Все, я сумку нашел, идем, – вдруг раздается сзади голос брата.

Я оборачиваюсь и вижу его вздернутые брови. И потом понимаю, что, возможно, Фарида он на лицо не знает. Не знаю, что сказать в этот момент, но Галаев этим не заморачивается. Бросает мимолетный взгляд на моего брата и сразу же подхватывает меня на руки и несет к машине, припаркованной недалеко. Это какой–то новый, но тоже черный автомобиль. Вот почему я сразу и не поняла, кто здесь околачивается. Думала, может, принадлежит кому-то из соседей.

– Кто это, Лера? – мрачно спрашивает сзади брат, идущий за нами следом.

– Отец ее ребенка, – грубо отвечает Фарид, подходит к машине, а затем с водительского места выпрыгивает Тимур и открывает заднюю дверцу.

– Галаев… – шипит брат, мне же сейчас не до их разборок.

– Врачам позвони, пусть готовят родительное отделение, – не обращает на него внимания мужчина и отдает приказ Тимуру.

Меня аккуратно кладут на заднее сиденье, затем Фарид забирает сумку у Богдана и кладет ее в багажник, а сам при этом садится с другой стороны от меня, укладывает мою голову к себе на колени. Я стараюсь чаще дышать, вижу, как Богдан в это время быстро ориентируется и садится за руль своей машины. Он следует за нами, как только Тимур трогается с места.

– Как ты меня нашел? – спрашиваю у Фарида, как только прихожу в себя.

– По данным из больницы, – отвечает он, а затем добавляет: – Хотя я и без этого нашел бы тебя. Неужели ты думаешь, что я бы отпустил тебя так легко?

Он усмехается, но гнева или злости в его словах я не слышу. Наоборот, он смотрит на меня с нежностью, которая мне непонятна, вот только додумать мысль не могу, именно в этот момент меня снова одолевает очередная схватка. Так что я выбрасываю лишние мысли из головы, сосредоточившись на главной проблеме. Машина несется довольно быстро, даже я это чувствую. Меня придерживает Фарид, не давая упасть, когда мы входим в крутые повороты, а затем машина останавливается, и дверь открывается. Там я уже вижу нескольких врачей.

– Приехали, – рапортует довольным голосом Тимур. – Бригада врачей уже готова.

Я закатываю глаза, понимая, что Фарид, значит, уже давно понял, где я нахожусь, раз все настолько хорошо продумал. Неужели он предполагал даже дату родов? Смотрю на него с недоумением, но ничего не говорю, выхожу самостоятельно из машины, придерживаемся Фаридом. Вижу, как к нам несется брат, успеваю ему лишь улыбнуться в успокаивающем жесте. Фарид не теряет времени и четко действует, помогает мне сесть на кресло–каталку и сам ведет его внутрь здания. Тимур же в это время берет приготовленную мной сумку, и они вместе с Богданом, оценивающе переглянувшись, идут следом за нами.

– Родильное отделение готово, палата тоже, – говорит один из врачей, лица которых для меня слились в сплошную мешанину.

Все разговаривают с Фаридом, словно давно его знают, и это наталкивает на определенные мысли. Вот только способности здраво рассуждать сейчас нет, я нахожусь в легкой панике, ведь это мои первые роды. Честно говоря, я немного боюсь боли, даже не представляю, как смогу все это вытерпеть.

– Папочка будет присутствовать на родах? – раздается вдруг голос какой–то молоденькой медсестры, подливая масла в огонь моего страха.

И только было я хочу сказать, что нет, не будет, как меня опережает Фарид.

– Обязательно, – вылетает из его рта.

Но я даже не успеваю этому возмутиться, так как меня уже везут в родильное отделение. Вижу, как Фарид исчезает из поля моего зрения, а затем у меня кружится голова. А когда я уже лежу на кушетке, окруженная врачами, в этот момент заходит уже полностью экипированный Галаев. Уверенными шагами подходит близко ко мне и гладит меня по волосам. Не знаю, чего он хотел этим жестом добиться, но он странным образом подействовал на меня успокаивающе.

– Боже, – хриплю, уже не в силах кричать после очередной схватки.

Не помню, сколько проходит часов, но в какой–то момент, когда боль становится невыносимой, я беру в ладонь руку Галаева и стискиваю ее изо всех сил, впиваясь ногтями в кожу. Он лишь морщится, но терпеливо сносит боль.

– Ааа, – кричу, когда очередные схватки приносят мне боль, а затем Фарид сует мне в рот какой–то платок.

Я сжимаю его зубами, иногда ловлю на себе его обеспокоенный взгляд, но тут же зажмуриваюсь и снова тужусь, следуя рекомендациям–приказам врача–гинеколога.

– Еще чуть-чуть, мамочка, – голос принимающей роды женщины, и я тужусь, прилагаю усилия и делаю последний рывок.

А затем слышу писк младенца и с облегчением откидываюсь на кушетку. Свершилось…

– Девочка, три двести, – говорит женщина, вызывая у меня ступор.

Я поднимаю голову и с недоумением смотрю в сторону бокса, где ребенка проверяют на нужные показатели.

– К–как девочка? – непонимающе оглядываюсь по сторонам, а затем, когда до меня доходит, улыбаюсь, ведь я хотела именно дочь.

Вот только вскоре моему спокойствию приходит конец, когда я смотрю на подрагивающую руку Галаева, о которого совсем забыла. Сглатываю и с опаской и страхом смотрю на Фарида. Вот только вместо гнева и злости вижу написанное на его лице блаженство. Только выдыхаю облегченно, но не заморачиваюсь, решаю оставить это на потом. А затем вижу, как ко мне несут дочь. И когда мне дают ее на руки, я забываю обо всем на свете и смотрю на ее маленькое личико и теряюсь в своей любви, которую испытываю к своему ребенку. Неведомое доселе чувство навсегда поселяется в моей груди, пуская там крепкие корни.

– Она прекрасна, – говорю Фариду, чувствуя в этот момент невидимую нить, которая протянулась от меня к нему.

Его крупная ладонь неловко поднимается, а затем он оглаживает лысую голову нашей дочери.

– На тебя похожа, – хрипло говорит он, словно ему тяжело даются эти слова, затем прокашливается, будто сглатывает ком.

– Это еще непонятно, – хмыкаю, а после снова любуюсь своей дочкой.

Затем отдаю ее медсестре, испытывая слабость. Вокруг суетятся врачи, а я засыпаю, чувствуя усталость после родов. А когда просыпаюсь, Фарида рядом уже нет. Только Богдан сидит в кресле. Он задремал, поэтому мне приходится окликнуть его несколько раз.

– Богдан! – в панике уже зову его, на что он сонно открывает один глаз. – Где моя дочь?!

Я нахожусь в дикой панике, что пока я была во сне, Галаев украл ее, сердце мое колотится, а пульс бешено стучит в ушах. Брат ничего даже не успевает мне ответить, как вдруг дверь открывается, и с ребенком на руках заходит Фарид. Я облегченно выдыхаю и откидываюсь на подушку. Меня, как оказалось, уже перенесли в одноместную палату. Не удивлюсь, если Фарид все проплатил, здесь даже плазма и отдельный душ имеется.

– Как ты? – спрашивает мужчина, а затем сверкает глазами на Богдана.

Тот, кинув на меня взгляд, выходит из палаты, проявляя чудеса такта, что вызывает во мне удивление. Спрошу у брата после, что было, пока я была в отключке, а пока что мы с Галаевым остаемся наедине.

– Наша дочь хочет кушать, – говорит сначала Фарид, а затем кладет ее мне на руки, как только я их протягиваю.

Я с любовью смотрю на нее, как она сонно позевывает, а затем стреляю глазами на Фарида.

– Что? – вроде как ничего не понимает и лишь вздергивает бровь.

– Я буду грудью кормить. Мог бы ты выйти? – произношу вслух и так понятные вещи.

– А я там что-то там не видел? – такта ему точно не достает.

Я бы поспорила с ним еще, но в этот момент дочка начинает похныкивать, так что я, чертыхаясь и ругая про себя твердолобого мужлана, спускаю халат, и ребенок тут же находит то, что ей было так нужно. И только спустя, наверное, минуту, решаюсь поднять взгляд на Фарида, который с жадным интересом наблюдает за моментом кормления. К моим щекам приливает кровь смущения, так что я отворачиваюсь снова, пытаюсь привести мысли в порядок.

– Зачем ты тут? – спрашиваю у него, когда молчание затягивается.

– Ты – моя, вот и вся причина, – пожимает он плечами, все также не отрывая взгляда от моей груди.

– Ты ведь сына хотел, – произношу с горечью, вспоминая все те жестокие слова, что мне пришлось выслушать по его вине.

И только после этих моих слов Фарид, наконец, поднимает голову и обращает на меня внимание. Молчит, наклоняет голову набок, усмехается и только потом говорит.

– Ты серьезно думала, что вы с врачом сможете меня обмануть? – говорит мягко и тихо, чтобы не потревожить причмокивающего ребенка.

– Обмануть? – свожу брови на переносице, не понимая, на что он намекает.

В палате разливается тишина. Мужчина сверлит меня глазами, словно выискивая что-то одному ему известное, а затем пораженно хмыкает.

– Так ты не знала? – спрашивает он, а затем качает головой, губы его подрагивают, словно он еле сдерживается, чтобы не рассмеяться.

– О чем? – так и не поняла, что он хочет этим сказать.

– Я не дурак, Лера, мне не двадцать, чтобы обмануть меня, как юнца. На УЗИ была девчонка, а не пацан, это и дураку ясно. Да и врачиха та не умеет врать, любая дала бы ей фору, так что… – разводит руками и снова смотрит на нашего ребенка.

До меня же доходит вся эта информация не с первого раза. Но затем я понимаю, что за взгляд был у той женщины. И если Фарид знал с самого начала, что будет не мальчик, а девочка, это что получается…

– Но ты ведь так хотел сына… Наследника… – растерянно говорю, прижимая дочь к груди.

Фарид молчит, взъерошивает волосы, а затем смотрит мне в глаза прямо и не таясь.

– Это была единственная возможность объяснить остальным причину, по которой я держу тебя при себе. Есть договоренности, которые без весомой причины не отменить. Но тот факт, что врач соврала, что будет сын, сыграл мне на руку. Я ведь не знал, сумеешь ли ты сыграть свою роль, так что…

Встряхиваю головой. От его слов у меня голова кругом. Но один вопрос не дает мне покоя.

– Ты развелся… – бросаю тихо, едва слышно, но он сразу же понимает, о чем я говорю.

– В день твоего побега тебя пытались похитить люди моей жены… Бывшей жены, как ты уже знаешь. Сархан уволен с позором, так что не стоит об этом больше беспокоиться, – жестко говорит Фарид, не проявляя ни капли сочувствия.

Я же растерянно гляжу на него и пытаюсь воскресить в памяти тот день, вот только удается не с первого раза, все же столько событий навалилось за последние сутки.

– Он ни в чем не виноват, – качаю головой, испытывая сожаление по поводу этого мужчины, пусть он мне и не нравился, но разве это важно. – Драка была устроена специально для моего побега, так что Сархан… Это не его вина.

На мои слова Галаев лишь усмехается, дергая верхней губой, словно испытывает к своему подчиненному лишь презрение.

– Сердобольная Лера… – качает он головой, а затем прожигает меня чернотой своих глаз. – Сархан способствовал твоему похищению, так что ему было лишь на руку ввязаться в драку. Он профессионал, и если бы захотел, не позволил бы тебе и шагу ступить без его ведома.

Фарид говорит так уверенно, что в моей душе начинают селиться сомнения. И чем больше я смотрю на него, тем больше убеждаюсь, что он говорит правду.

– Но зачем? – растерянно спрашиваю. – Я ведь ничего плохого ему не сделала…

Мои слова теряются в пространстве, до того я чувствую сильную опустошенность от чужих действий.

– Он был влюблен в девчонку, мою супругу, так что… Ты не смотри, что она молоденькая, быстро просекла о его интересе и использовала в свою пользу, – жесткий тон никак не вяжется с тем, с какой теплотой он смотрит на нашу дочь, я даже ревниво прижимаю ее к себе чуть сильнее.

Слова Фарида оседают во мне горьким комом, так что я просто опускаю голову, пытаясь переключиться на более радужные мысли. Дочка в этот момент перестает пить молоко и закрывает глазки. Наступает полная тишина, которая давит, заставляя прокручивать в голове нерешенную между нами проблему. Я не вернусь… А он не отпустит…