Глава 7

На следующее утро просыпаюсь снова невыспавшейся и утомленной. Чувствую себя разбитой, словно по мне проехался грузовик. Брат уже ушел на работу, я же иду в сторону ванной и смотрю на свое отражение: лохматые после сна волосы, помятое лицо, опухшие щеки и глаза. Да уж, я думала, что во время беременности только ноги опухают. Из всех симптомов у меня пока что только тошнота и чувствительность груди. Умываюсь, привожу себя в порядок и беру документы. Но когда спускаюсь по лестнице и выхожу наружу, замечаю возле подъезда черный монстр – полностью тонированный автомобиль, который никак не вписывается в наш дом хрущевской постройки.

– Хм, – вырывается у меня, и я быстро передвигаю ногами, инстинктивно желая быстрее пройти мимо незнакомой машины.

– Валерия, – вдруг резко открывается дверца, и оттуда выходит какой–то амбал в серой футболке.

– Что? – испуганно отскакиваю, в голове проносится тысяча неприятных мыслей, начиная от того, что меня сталкерят, до самых страшных вариантов развития событий.

– Садитесь в машину, пожалуйста, – берет меня за локоть и тянет в свою сторону.

Я же в ступоре замираю, от испуга и ужаса у меня холодеют и немеют конечности, не могу шевельнуть и пальцем. Такое бывает со мной, когда я оказываюсь в экстремальной ситуации, способствующей выбросу адреналина.

– Я… Я… – начинаю мямлить, чувствуя, как изо рта вырывается чуть ли не воронье карканье.

– Садитесь, – открывает заднюю дверцу и толкает меня внутрь.

И только, когда хлопнула закрывшаяся дверь, я опомнилась и быстро потянулась к ручке, но в этот момент прозвучал щелчок блокировки.

– Отпустите, иначе я буду кричать, – слышу, какой у меня визгливый голос.

В панике дергаю ручкой, а затем тянусь к телефону, судорожно пытаясь ввести пароль, но пальцы как назло плохо слушаются. Экран все никак не разблокировывается. Вижу, как на пассажирское сиденье садится тот мужик, что насильно затащил меня в машину, в то время как за рулем сидит второй, не менее пугающий и огромный.

– Валерия, держите, – резко поворачивается ко мне тот, что говорил со мной.

Дергаюсь от неожиданности, а затем напрягаюсь, когда замечаю протянутый телефон.

– Ч–что? – руки у меня трясутся, голос тоже дрожит.

– Шеф не любит ждать, – чуть подгоняет меня мужик, и я беру трубку, подношу к уху.

Молчу, слушая тишину по ту сторону линии, а затем с облегчением выдыхаю, когда понимаю, что это не похищение, а просто…

– Это твоя охрана, без них никуда, ясно? – не терпящим возражения тоном говорит Фарид.

И даже раздражение, как должно было бы, не затопляет меня, ведь все ужасные мысли, которые проносились в моей голове, улетучились, словно их и не бывало.

– Не вижу в этом смысла, да и от кого… – пытаюсь возразить, когда первая волна облегчения схлынивает.

– Мои парни должны стеречь тебя, чтобы ты не наделала глупостей, – жестко осаждает меня, сбрасывая с небес на землю.

На минуту я ввела сама себя в заблуждение, что он беспокоится о моей безопасности, а он… Просто боится моего… Побега? Чего именно? Страх поднимается волной, ведь внезапно мне показалось, что он знает о проблемах брата, подозревает, что мы планируем…

– Каких глупостей? – задаю интересующий меня вопрос, наблюдая, как демонстративно отвернуты головы парней спереди.

– Тех, которые взбредут в твою голову, – лишь холодно отвечает Галаев. – Не хватало еще, чтобы ты со своей беременностью заявилась к моей семье. А парни последят.

– И не собиралась, – фыркаю, чувствуя, как снова начинаю злиться, аж тело покрывается испариной. – Так что охрана твоя…

– Остается, и это не обсуждается, – резко отвечает, словно вбивая в меня эти слова, и опять отключается.

Со злобой смотрю на экран. Да что за привычка такая у него?

– Куда едем? – не успеваю я успокоиться, как мужик забирает у меня свой телефон и оборачивается, глядя вопросительно.

– К универу, – фыркаю, скрещивая руки на груди. – Он на улице…

– Мы знаем, – вдруг подает голос водитель, доселе молчавший.

Ничего на это не говорю, отворачиваюсь к окну и наблюдаю за суетой вокруг, и ощущение у меня такое, словно я муха в закрытой банке. И если хозяин захочет, отпустит. А если нет… То и умереть придется в этой стеклянной тюрьме…

Не замечаю, как мы подъезжаем к крыльцу университета. Но когда выхожу и иду в сторону входа в здание, охрана следует за мной по пятам, вызывая у меня лишь раздражение. Охранник внутри было поднимается, когда видит, что те без пропусков, но тут же садится обратно, стоит одному из них так грозно посмотреть на старичка, что тот без слов провожает нас взглядом.

– Черт! – тихо цежу сквозь зубы, наблюдая за тем, как сворачивают в нашу сторону головы студенты.

Быстро иду к нужному кабинету и, постучавшись, захожу. Куратор меня уже ждет, хотя при виде охраны слегка бледнеет, но, к его чести, ничего не говорит.

– Подождите меня за дверью, – говорю мужчинам, безмолвными тенями стоящими за мной.

– Не положено, – невозмутимо отвечает самый разговорчивый из двоих.

– Звони Фариду, я ему сейчас такой скандал устрою… – шиплю, сыпля угрозами.

Я так возмущена отсутствием личного пространства, что так и готова закатить ему скандал. Парни переглядываются, а затем водитель кивает второму, и они выходят. А уже затем присаживаюсь и говорю с молчащим куратором, который все время почему–то хмурится.

– В целом, я могу подать твои документы, но сама понимаешь, шансы невелики, – разводит руками он после нашего разговора.

– Хорошо, – соглашаюсь я, хотя для меня это чисто формальности, которые мне ни к чему.

Все равно это лишь бутафория, чтобы отвлечь брата. Уже по глазам куратора вижу, что меня никуда не возьмут, так что… Уеду с братом, а там и расскажу ему о… Беременности.

– Скажу честно, – выдыхает мужчина, стискивая переносицу. – Еще неделю назад шансы у тебя были высокие, но… Был звонок сверху насчет тебя.

Куратор поднимает глаза, намекая, что…

– Понятно, – мрачно произношу, понимая, откуда ноги растут.

И никаких сомнений у меня нет. Прикусываю губу, чувствуя на себе извиняющийся взгляд куратора. А у самой тело трясется так, словно меня переламывает в блендере. Забираю свои документы и выхожу из кабинета, чувствуя себя опустошенной. Каждое действие Галаева вызывает у меня тоску и чувство бессилия, словно с каждой секундой подавляют мою волю.

– Куда теперь? – спрашивает бугай, как только я прохожу мимо него.

– На работу, – хмуро отвечаю, нет никакого желания ехать в эту клоаку, полную сплетниц и змей. – Как вас зовут?

– Тимур, – отвечает тот, что в футболке.

Гляжу вопросительно на водителя, но он лишь равнодушно отворачивается и уходит вперед, игнорируя мой вопрос.

– Сархан неразговорчив, – пожимает плечами Тимур, но я не отвечаю и молча иду в сторону выхода.

Внутри меня кипит гнев из-за очередного самоуправства Галаева. Пока мы едем в закрытом пространстве автомобиля, обстановка висит напряженная. А я старательно пытаюсь успокоиться, ведь пойти сейчас без уважительной причины – значит вызвать сплетни среди кумушек, а закатить настоящий скандал при офисных сотрудниках – поставить под угрозу брата, которого не могу так подставить. Но как же горит все внутри – остро, обжигающе, невмоготу. Еле держу себя в руках.

– Сюда вы тоже со мной? – язвлю, когда мы подъезжаем к бизнес–центру.

Парни переглядываются, а затем отрицательно качают головой.

– Мы будем ждать вас у входа, позвоните, как закончите, – говорит Тимур и протягивает мне визитку, которую я зло выдергиваю у него из рук.

Умом понимаю, что не его вина, что мы оказались в такой обоюдной западне, но с эмоциями совладать не могу. Так что в офис я захожу не в настроении и с кислой миной. Быстро прохожу на свое рабочее место, ни разу не выходя с кабинета, так что единственный, с кем контачу, это мой шеф, не подающий все это время голоса. И когда наступает конец рабочего дня, я также молча собираюсь, как вдруг раздается голос начальника:

– Лер, занеси эти документы Фариду Саидовичу по дороге, – кивает на папку, лежащую на углу его стола.

Сначала я замираю в ступоре, раздумывая, как бы отказаться. Но в этот момент накопленная и невыраженная злость побеждает над доводами разума, так что я киваю и подхватываю нужное. Что ж, вот и предлог высказать ему все, что я думаю о его самоуправстве. И никто не догадается, что мой приход имеет под собой куда более личную причину. Вот только чем быстрее я иду, тем сильнее у меня поднимается давление, во всяком случае, в ушах бешено стучит пульс.

– В общем, с финдиректором я переговорила… – слышу чей–то женский голос, а затем, когда захожу в приемную, вижу одну из бухгалтерш.

Как только переступаю порог кабинета, все внимание тут же переключается на меня. Кроме секретаря Ирины, женщины с отдела бухгалтерии и какой–то незнакомой тетки на диване, никого больше нет, так что я просто подхожу к стойке.

– Мне нужно к Фариду… – осекаюсь, а затем добавляю: – Саидовичу.

– Я уточню, – вежливо улыбается Ирина, а затем привстает и, открыв дверь кабинета Генерального, исчезает, оставляя нас троих наедине.

Чувствую себя неловко под чужими неприятными и слишком любопытными взглядами, а вот после женщины начинают тихо переговариваться между собой, пока я жду аудиенции. И тут секретарша выходит, вот только на лице у нее написано сожаление.

– Эм, – мнется она, прикрыв дверь, – Фарид Саидович сказал, что все вопросы вы уже решили, так что запретил вас к себе пускать.

Задерживаю дыхание, не понимая, что происходит. Реальность для меня сужается в одну темную точку. Такого унижения я никогда не испытывала. Оттого сейчас стою, словно оплеванная, не могу сдвинуться с места, с такими красными щеками, цвет которых явно можно сравнить даже со спелыми помидорами.

– Поматросил и бросил, – доносится чей–то глумливый смешок, и это приводит меня в себя.

– Георгий Сергеевич передал, – кидаю со злостью документы на стол секретарше, которая смотрит на меня с легкой виной во взгляде.

Разворачиваюсь и выхожу из приемной, сглатываю горечь и несусь в сторону выхода. Но слышу раздающийся мне вслед смех. Забегаю в лифт, с силой нажимаю на кнопку, створки кабины закрываются, и я уезжаю вниз. А там несусь наружу на всех парах, бегу к подъехавшему автобусу и сажусь туда. Вижу, как сначала за мной несется Тимур, но вскоре он пропадает из поля моего зрения. Что ж, не хочешь видеть меня, Галаев, так это твои проблемы, но и следовать твоим приказам я тоже не обязана.

– Девушка, осторожней, – раздается недовольный мужской голос, когда я наступаю на чью–то ногу.

– Прошу прощения, – отвечаю машинально, а сама продираюсь сквозь толпу к задней части транспорта.

Все время смотрю через стекло наружу, наблюдая, нет ли погони, но на удивление знакомая машина за нами не следовала. Так что когда выхожу на своей остановке, выдыхаю с облегчением. Ощущение даже такое, словно удавка на шее ослабилась. Вот только радоваться мне приходится недолго. Автомобиль стоит у входа в подъезд, устрашая местных бабулек, устроивших сходку у соседней лавочки невдалеке.

– Валерия, – укоризненно качает головой Тимур. – Вам не следовало уезжать одной.

– Вы мне не нужны, так и передайте Галаеву, – поджимаю губы и проношусь мимо парня фурией, с силой тяну на себя подъездную дверь.

Сердце колотится то ли от страха, то ли от злости, но лифта я не дожидаюсь, поднимаюсь сама, пытаясь успокоиться. И тут звонит телефон, высвечивается номер Фарида. Выдыхаю, ставлю беззвучный режим и кладу телефон на стол экраном вниз. Вот только некоторое время он продолжает вибрировать, действуя мне на нервы, но настроения выслушивать очередной наезд, нет.

– Боже, – выдыхаю, и тут хлопает входная дверь, которую я забыла закрыть на ключ.

Испуганно подскакиваю. Неужели это Фарид? Гулко сглатываю, а затем с облегчением слышу голос брата, который о чем–то переговаривается по телефону. Он проходит мимо кухни к себе в комнату, не замечая меня, а я юркаю после к себе. Не в настроении ни с кем разговаривать, так что просто ложусь на кровать и закрываю ненадолго глаза.

– Лера! – вдруг пугает меня рык Богдана, не успеваю расслабиться.

Я испуганно вскакиваю, приоткрывая глаза. Сама не поняла, как задремала, и грубый голос родственника так сильно вырвал меня из сна, что аж голова от испуга закружилась.

– Ты чего так кричишь? – бурчу в ответ, видя его в проеме.

Встряхиваю недовольно головой и иду мимо него на кухню. Желудок от голода уже урчит, так что ставлю чайник, чувствуя, что брат следует за мной, сверля меня своими пытливыми глазами.

– Ничего не хочешь мне сказать? – каким–то опасным тоном спрашивает он.

Я не решаюсь взглянуть на него в этот момент, все тело замирает, а сама я становлюсь, словно деревянная. Сердце заходится ходуном, к горлу подкатывает ком страха. Неужели это то, что я думаю? Вдруг начинаю тяжело и часто дышать, руки подрагивают, пока я наливаю чай в чашку.

– Насчет? – стараюсь говорить спокойно, пытаюсь так отсрочить неизбежное.

– Почему о том, что ты беременна, узнаю последним? И не от тебя? – при каждом его слове становлюсь деревянной.

– Прости, просто я… Не знала, как тебе сказать… – сиплю, глядя на брата в ужасе.

Прикрываю рот рукой, словно психологически отгораживаясь от него. Он же хмурится и буравит меня рассерженным взглядом. О боже…