Глава 8

В помещении разливается тишина, только мерное тиканье настенных часов в коридоре. Я молчу от страха, ожидая обвинений брата, он же просто грозно буравит меня своим взглядом.

– Почему ты не сказала, что беременна от Димы? – говорит рассерженным голосом.

А я от его слов обомлела и потеряла дар речи.

– Я… – блею, проглатывая заготовленные слова, которые иногда репетировала перед сном, что беременна от своего шефа, но он меня настолько обескуражил, что все совершенно вылетело из головы.

– О церемонии в ЗАГСе я договорюсь, долго ждать не придется, – неправильно воспринимает мои слова и трактует по–своему.

– Но, Богдан… – пытаюсь объяснить, что Дима не имеет к ребенку никакого отношения, но из горла вырываются только нечленораздельные хрипы.

Он видит кое–что на моем лице, а затем я вижу, как в его отражается понимание.

– Ты ему не сказала… – выдыхает, а затем взъерошивает свои волосы, задумчиво глядя на меня.

Сглатываю, ведь, по сути, так и есть. Вот только, о чем не сказала – это уже совершенно другой вопрос.

– Да, – киваю весьма уверенно, ведь лжи в этом нет.

– Значит, отлично, что я его позвал на серьезный разговор, – складывает брат руки на груди и смотрит на меня с вздернутой бровью.

– Что? – спрашиваю в шоке, ведь все эти дни игнорировала будущего бывшего парня, не зная, как ему сказать, что мы… Расстаемся.

И тут раздается мелодия входного звонка. Мы с Богданом переглядываемся, вот только, если в его глазах отражается удовлетворение, то в моих – испуг. Брат ждет, что я пойду и открою гостю, но я нахожусь в ступоре и не могу шевельнуться, так что эта доля выпадает на него.

– Привет, что за срочность? Что-то случилось? – слышу напряженный голос Димы.

И тут тело снова начинает мне подчиняться. Я выбегаю в коридор, чтобы предотвратить катастрофу, но…

– Тебя родители не учили предохраняться? – успевает грозно спросить у парня брат, нависая над ним и наседая.

– Не понял, – тут же хмурится Дима, и я решаю вмешаться, пока Богдан все не испортил:

– Дима, нам нужно поговорить, – выпаливаю резко, пока никто из них не успел ничего предпринять.

– Почему трубку не берешь? Ты уже выздоровела? – спрашивает он тут же, от чего я краснею, а вот родственник смотрит на меня таким выразительным взглядом, что я краснею еще пуще прежнего.

– Думаю, вам нужно поговорить, – усмехается, пожимая плечами, брат и ретируется на кухню, глазами намекая мне тут же все выложить Димке.

Вот только… Он не знал, что с Димой у меня… Никогда и ничего, кроме поцелуев, не было. А живот мне так… Надуло… Горько усмехаюсь, подумав, как это нелепо будет выглядеть, если так все и расскажу.

– Я скучал, Лер, – улыбается, несмотря на хмурое выражение лица, парень и кидается ко мне, раскрывая объятия.

– Дим, – делаю шаг назад, пытаясь избежать его прикосновений.

И тут же его взгляд меняется, становясь более суровым, вот только в глубине я вижу понимание и горечь.

– Я так и думал, – качает головой, плечи его понуро опущены.

– Дим, я сказать хотела, что… Это не моя вина, но… Мне так жаль… – обхватываю себя руками, скрещивая их на животе.

– Другого нашла? – его губа дергается, скулы напрягаются от того, насколько сильно он сжимает челюсти.

– Нет! – тут же выпаливаю, выдыхая, но чувствую такую вину, что даже дышать тяжело. – Просто дело в том, что… Помнишь, я ходила на корпоратив, мне там…

– Ты мне изменила? – цедит сквозь зубы, скрестив руки на груди.

– Нет, то есть… Да… Но… – не знаю, как сказать то, что хотела, ведь выглядит все так, будто я, и правда, предала его.

А затем спрашиваю себя, разве это не так? Я в его глазах, да и собственных, всегда буду предательницей, разрушившей наши отношения.

– И кто он? – ухмыляется как–то мерзко Дима.

– Слушай, это не то, что ты думаешь… – пытаюсь как–то оправдаться, глядя, как меняется его лицо.

Оно становится более жестким, складки у губ огорчают меня.

– Можешь ничего не объяснять! – словно выплевывает, повышая голос.

Он смотрит на меня с презрением, и от этого я не могу сдержать слезу, чувствую, как по щекам течет влага.

– Не понял, – вдруг слышу сзади голос незаметно подошедшего брата. – Что у вас происходит? Или ты, Дима, так рад беременности Леры, что самообладание потерял?

Ситуация не могла стать еще хуже, но как только слова брата дошли до Димы, он сделал шаг назад, руки сжались в кулаки, демонстрируя агрессию. Вижу, как бешено от злости бьется жилка на его шее, а сама прикрываю рот рукой, чтобы всхлипы не раздавались так громко.

– Еще и ублюдка нагуляла на стороне? – произносит так зло, что я отшатываюсь, прикрывая живот.

– Слышь, за языком следи, раз за защитой не можешь, – тут же выдвигается вперед Богдан, пряча меня себе за спину. – Твой ребенок – твоя ответственность! Я тебя сразу предупреждал, что…

– Это не Дима, – всхлипы вырываются непроизвольно, но я кладу ладонь на спину брата, чтобы не вводить его в заблуждение.

– Что? – тут же звучит его голос, полный недоумения.

– Отец ребенка – не Дима, – меня просто разрывает, слезы текут градом.

Я опускаю голову, почти задыхаясь от слез и нехватки воздуха.

– Успокойся, Лер, пойдем, тебе нужно выпить воды, а ты проваливай! – тут же не теряется брат, а затем я слышу, как с силой хлопает закрывшаяся входная дверь.

Истерика начинает набирать обороты, но поглаживания и объятия брата успокаивают, вот только вместе с этим приходит и осознание, что теперь он не отстанет и будет допрашивать меня, кто же отец ребенка…

Богдан пока молчит, излучает подозрительное спокойствие. Я прохожу следом за них на кухню, но меня не обманывает видимая тишина. Спина брата напряжена, словно натянутая тетива, вот–вот и выстрелит.

– Держи, – наливает он с графина в стакан воду и протягивает мне.

Я беру бокал двумя руками, боясь, что дрожащими руками уроню на пол, и тот разобьется вдребезги на осколки, как только что произошло с нашей дружбой с Димой. Вот только шепчу себе внутри, чтобы не обманываться хотя бы самой. Это я все разрушила, это только моя вина, как бы мне ни хотелось перекинуть ответственность на чужие плечи, как я это делала всегда. Ведь брат мне позволял это, будучи старшим, давая мне возможность подольше побыть его принцессой, его маленькой младшей сестренкой. Вот только жизнь вносит свои коррективы, и даже подросткам когда-нибудь приходится взрослеть под гнетом обстоятельств.

– Ты… Молчишь… – сиплю, присаживаюсь на стул, стараясь не смотреть на родственника.

Он ничего не отвечает на это и лишь подходит к окну, наблюдая за тем, что происходит снизу снаружи. Стоит спиной ко мне, руки его сцеплены в замок, излучает нервозность, которая передается мне, и без того усиливая мой страх будущего.

– Это было по согласию? – раздается его глухой тихий голос.

– Д–да, – отвечаю слегка неуверенно, но, немного подумав, я решаю, что так оно и было, все же никакого сопротивления я не оказывала, даже наоборот, ластилась к Фариду, как кошка, желая его объятий и ласк. – Это было… Добровольно.

И пусть относительно, все же я была под действием коктейля, который кто-то мне испортил своей излишней настырностью. Либо же это была обычная шутка. И только сейчас меня осеняет: а была ли это случайность? Может, Галаев прав, и это чья–то диверсия? Вот только в одном он точно ошибается. Даже если это и так, то я тут точно не причем, такая же жертва обстоятельств, вынудивших нас кинуться в объятия друг друга.

– Кто отец? – спокойный тон, все так же не смотрит на меня, продолжая стоять спиной. – Я его знаю?

Я молчу, сглатываю и снова делаю глоток воды, чтобы успокоить бешеное сердцебиение, которое выдает мою растерянность и страх.

– Ты… Его… – мямлю, не зная, что именно он имеет в виду.

Ведь Фарида Галаева знают все, в городе он личность довольна известная, пусть и не в приличных кругах, а скорее криминальных, но все же… Вряд ли брат пил с ним когда-нибудь на брудершафт. Так что ответить на его вопрос сейчас затруднительно. И тут меня спасает мелодия мобильного звонка. Выдыхаю, ведь ситуация дает мне пусть и недолгую, но передышку. Так что пока Богдан, хмуро уставившись на звонившего, после отвечает в трубку, это дает мне возможность как следует подумать. А поразмышлять как раз есть о чем.

Зная брата, он пойдет устраивать разборки с Фаридом, и тогда нам всем точно несдобровать. Ладно, я, пока не известен пол, мое тело, хоть какое, но нужно этому мужику, а вот брата… Он не пожалеет. Даже представлять не хочу, что с ним сделают за наезд на одного из члена семьи Галаевых. Так что… Соберись, Лера, и захлопни свой рот на замок.

– Я отъеду в офис, а ты никуда не высовывайся. Сегодня же уедем, так что собери документы и вещи на первое время. И жди меня дома, поняла? – закончив разговор, он наседает на меня, делая внушение, и мне не остается ничего, кроме как в согласии кивнуть.

А вот когда в очередной раз хлопает входная дверь, я срываюсь с места и следую указаниям брата. Собираю две сумки – одна для брата, одна для меня. Распихиваю по карманам поклажи документы, а затем сажусь за стол. Все это время чувствую, как трезвонит мой собственный телефон. Пару раз смотрю на звонившего, но в раздражении кладу мобильник обратно экраном вниз. Беру чистый листок бумаги и ручку.

«Дорогой брат…» – только начинаю писать, как треньканье меня окончательно выводит из себя, и я решаю раз и навсегда покончить с его звонками.

«Хочу побыть одна. Хватит доставать меня, дай немного личного пространства. Это вредно для плода, ты же не хочешь, чтобы с ним что-то случилось по твоей вине? Это ведь может быть мальчик!»

Набираю текст и отправляю Фариду. Знаю, что поступаю жестоко, но мне нужно унять его энтузиазм по доставанию меня хотя бы на один вечер. Это жутко мешает мне сосредоточиться. Что странно, Галаев, и правда, больше не звонит, видимо, прочитав мое сообщение, и вняв, наконец, моей просьбе. Поэтому письмо для брата дописать получается в более–менее спокойном состоянии. Сворачиваю листок вдвое, кладу на его сумку, подхватываю свою и выхожу в подъезд, закрывая дверь на ключ.

– Так будет лучше, – говорю вслух, чтобы убедить себя в этом.

Если мы отправимся с братом вместе, то я подставлю его, ведь меня еще дополнительно будет искать Фарид, у которого ко мне более личный и шкурный интерес. А так… Брат затеряется на просторах страны и будет в безопасности. Так, вынимая симку из телефона, разламываю ее пополам и, накинув капюшон, выхожу из подъезда. Ох, знала бы я, к каким последствиям приведет меня этот непродуманный и глупый шаг… После я думала, сложилось ли бы все по–другому, расскажи я брату правду изначально, не сбегай так вероломно и в никуда… Но история не терпит сослагательного наклонения, так что к вечеру следующего дня происходит самое ужасное, что может случиться с беременной женщиной. По вине братков брата Фарида… Игната Севиева.

– И куда ты намылилась? – скептически спрашивает одногруппница Марина, которая пустила меня переночевать.

От брата уже пять пропущенных, так что временно вынуждена отключить телефон. Жестко тупанула, что не купила новую, а вставила старую, а брат не дурак, пробует все варианты. Просто я так боялась засветиться лицом в торговом центре, что не рискнула ничего покупать.

– Пока не знаю, – пожимаю плечами и делаю глоток обжигающе горячего чая.

Внутри гортани сразу же какое–то неприятное ощущение, но оно почти сразу же проходит. Пришлось группашке сказать, что меня выгнали из дома, поэтому я и уезжаю, конечно же, опустила все подробности своей беременности. Надеюсь, Дима не станет распространяться о причинах нашего с ним расставания, но в силу последних событий и разочарований в людях, я уже ни в чем не уверена.

– Ладно, можешь у меня пожить пока что, предки на даче до конца следующей недели, так что располагайся, – вздыхает Маринка, а затем идет расстилать постель.

Помыв за собой посуду, иду следом, испытывая к ней благодарность. Мы не были с ней особо близки, как бывают лучшие подружки, но она, пожалуй, единственный человек в университете, с которым я поддерживала хоть какой–то контакт.

А вот на следующий день меня одолевает какая–то подспудная тревога, словно что-то сейчас происходит, что навсегда может изменить мою жизнь. Поспешно одеваюсь, проверяю деньги и, попрощавшись с гостеприимной хозяйкой, спускаюсь по лестнице. Вот только когда выхожу из подъезда, там меня встречают… Двое мужчин, стоящие по обе стороны от меня и загораживающие мне проход вперед.

– Валерия Миронова? – какой–то незнакомый амбал заглядывает в мои глаза своими холодными и бездушными льдистыми.

От испуга я шарахаюсь, не понимая, что происходит. Неужели Фарид нашел меня? Так быстро? Он же и не должен был знать, что я сбежала…

– Она это, – басит второй, а затем, не церемонясь, больно хватает за локоть и тянет.

– Отпустите, так и передайте Фариду, чтобы отстал от меня. Я кричать буду, – чуть повышаю голос, когда он, наконец, ко мне возвращается.

– Фариду? Что, яблоко от яблоньки–то недалеко падает? Уже успела еще кому-то дорогу перебежать? – щербато скалится похититель.

Я открываю было рот, но никто меня не слушает. Запихивают на заднее сиденье машины, как бесполезный и ненужный куль. Меня прошибает первобытным ужасом. Если это не Галаев, то… Что происходит? И куда меня везут?

И если в прошлый раз, когда я ехала с Тимуром и Сарханом, ощущала хоть какое–то чувство безопасности, то сейчас интуиция вопила, что дело принимает очень опасный поворот. И поэтому замолчала, ведь и телефон, и сумку у меня отобрали, благо не залепили пощечину, хотя один из них хотел, пока его не остановил второй со словами:

– Шеф не одобрит. Сначала дело, а потом в расход, – грубый голос отозвался горечью у меня в груди.

Сердце колотится, как бешеное, мысли хаотично дергаются, не могу сосредоточиться. С паникой во взгляде смотрю в окно, наблюдая, как постепенно центр города с добротными и новыми многоэтажками постепенно сменяется на хрущевки… Покосившиеся старые дома… А потом и вовсе на пустырь. И когда мы останавливаемся возле какого–то заброшенного здания, у меня внутри уже все просто трясется и дергается в ожидании худшего.

– Выходи! – открывают дверь, демонстративно сплевывая на землю.

Я часто дышу, в уголках глаза скапливается влага, но я пытаюсь не скатиться в истерику. Делаю шаг из машины, а затем меня пихают в спину. Теряю равновесие и падаю на колени, ободрав кожу ладоней о камушки.

– Пошевеливайся, тебя там ждут, – издевательски кидают мне эти слова вдогонку.

А затем сзади раздается хохот, только им двоим понятный. Я встаю и, ничего не видя перед собой из-за пелены слез, иду вперед…

Заброшенное здание, в которое я захожу, выглядит опасным. Такое ощущение, что вот–вот, и оно рухнет. Вот только мужчинам, которых я вижу внутри, на это абсолютно плевать. Их это, походу, сейчас волнует меньше всего. Их двое, оба устрашающие, с татуировками, руками–кувалдами и жесткими выражениями на лицах. Сглатываю испуганно, даже поджилки трясутся, но идти я стараюсь спокойно, чтобы не дать понять похитителям, что я на грани обморока или истерики.

– Долго возились, – недовольно сплевывает на бетонный грязный пол, местами сломанный, к тому же, тот, что повыше, с русыми волосами.

– Еле вычислили, в какую нору затырилась, – фыркает сзади тот, кто заталкивал меня в машину.

– Богдана нашли? – холодно спрашивает русоволосый.

– Нет, – морщится водила, я же сотрясаюсь от страха, что по мою душу пришли бандиты.

По их виду и сомневаться в роде их деятельности не приходится. Боже, во что ты вляпался брат, и во что втянул меня.

– Присаживайся, Лера, поговорим, – мне холодно улыбаются и кивают на один–единственный покосившийся стул.

Не остается ничего другого, как присесть. Пока что ничего дурного со мной не делают, даже не угрожают, но я прекрасно понимаю, что все это еще впереди, от этого и трясутся, не переставая, коленки, сипит и без того ломкий голос.

Меня мучают наводящими вопросами по кругу, не останавливая ни на секунду и не давая мне передышки. Я отвечаю, что не знаю, где мой брат, так как и сама сбежала из дома. Благо, что это правда, так что вроде как уличить во лжи они меня не могут. Я молюсь, чтобы все это поскорее закончилось, и не случилось непоправимого. Страх оседает в грудине, горьким комом вставая поперек горла. Это мешает дышать, так что периодически я панически задыхаюсь и нагибаюсь, пытаясь привести себя в порядок. От долгого сидения на твердом стуле болит копчик, сердце бьется, не переставая, но я никак не могу успокоить ни себя, ни свои расшалившиеся нервы.

– Ты не знаешь, каким людям твой брат дорогу перешел, красавица, – елейным голосом обращаются ко мне. – Так что лучше содействовать, если хочешь остаться с целой шкуркой…

Я зачем–то киваю, а затем прикрываю глаза, надеясь, что когда открою их снова, то все это испарится, как самый кошмарный сон. Вот только это не сон… А самый настоящий кошмар. Смотрю на мужчин жалобно, но никого не волнуют ни мои слезы, ни мольбы, так что я уже просто молчу, надеясь на пресловутое чудо. Но оно все не происходит…

– Босс, по-хорошему она не понимает, разреши… – вдруг выдвигается вперед второй мужик, разминая кулак, надевает на пальцы кастет, заставляя меня вздрогнуть и взвизгнуть слишком уж громко и высоко.

– Не нравятся мне такие методы, Лера–а–а… – улыбается крокодильей улыбкой тот, к которому обращался лысый. – Но раз ты не хочешь, чтобы восторжествовала справедливость…

Часто дышу и моргаю, чтобы убрать с глаз влагу, но чувствую, как дрожит нижняя губа. Качаю головой, все повторяя, что ничего не знаю, но когда мужик делает шаг еще ближе ко мне, не выдерживаю и кричу:

– Только не живот, – с испугом прикрываю тело, особенно то место, где покоится мой ребенок.

И все отражается в моих глазах. Второй мучитель хмурится и отталкивает первого. Сверлит меня взглядом и мрачнеет с каждой секундой.

– Пузатая, что ли? – презрительно фыркает, а затем берет в руки телефон и кому-то звонит:

– Игнат, ты долго? – имя отчего–то знакомое, даже сердце екает, хотя не должно. – Тут с сестрой чмыря проблемка возникла.

Затем тишина, только слышно наше общее дыхание. Мужчина, видимо, на данный момент главный среди всей этой братии, молча слушает своего хозяина, я же с надеждой тоже.

– В расход? – брови мужика удивленно приподнимаются, он кидает на меня жалостливый взгляд.

А для меня время, словно останавливается. Я ощущаю себя насекомым, увязнувшим в банке с медом, которое никак не может оттуда выбраться по воле злодейки–судьбы.

– Стойте! – отчаянно кричу, когда второй амбал бьет кулаком о свою вторую ладонь и делает шаг ко мне. – Я ношу ребенка Фарида Галаева! Позвоните ему, пожалуйста!

Это последняя отчаянная попытка спасти то, что мне очень дорого. И плевать на то, чего хотел этот Фарид. И на его невесту, и на огласку моей беременности от его… Кхм… Персоны. Сейчас все это для меня не имеет значения. Абсолютно.

– Что? – в недоумении брови окружающих меня мужиков приподнимаются.

Наступает полная тишина, все взгляды скрещены на мне, но я лишь всхлипываю и опускаю голову вниз.

– Ты слышал? – раздается затем тихий голос главного.

Что странно, я не слышу ответа от его собеседника, даже несвязного, что значит одно… Тот и сам находится в шоке. Я уповала лишь на то, что все знают, кто такой Галаев, и из какой он семьи. И это, видимо, сработало, раз они как–то странно переглянулись и опасливо сделали шаг назад, подальше от меня.

И в этот момент происходит нечто странное. Возле входа тормозит несколько машин, даже слышен неприятный визг шин, словно новенькие торопились и боялись опоздать. Снова трясусь, со страхом глядя на то, как открывается хлипкая дверца. А затем выдыхаю с облегчением.

– Черт, – говорит кто-то из тех, кто привез меня сюда.

А вот впереди я вижу Тимура и Сархана, тех, кого приставил ко мне Фарид. И сейчас я так рада видеть их, что по щекам текут слезы облегчения.

– Что происходит, Влад? – рычит мой более разговорчивый соглядатай, не отрывая взгляда от главного в этой четверке отморозков.

– Не твое дело, Тимур, – ядовитая улыбка струится по губам этого Влада, – занимайся лучше своими и не мешайся под ногами.

Все это время телефонный собеседник висит на линии. И тут Сархан поднимает свою трубку и кому-то звонит. А после я понимаю, что и удивляться не стоит, что первым делом пес уведомит своего хозяина.

– Мы нашли ее. У людей Игната… – затем пауза, а после он отвечает и передает трубку уже Владу: – Понял, босс.

Мужчина с опаской берет телефон в руки, словно это ядовитая змея, а затем молча что-то выслушивает. Но даже с такого расстояния я слышу оглушительные рассерженные крики, словно медведя ранило капканом. В это время мужчины от меня отходят как можно дальше, а Тимур помогает мне встать. Ноги как назло меня не держат, видимо, от пережитого стресса и страха.

– Что такое… – шепчет с ужасом Тимур.

Я смотрю на него вопросительно, но он не глядит в ответ, устремив все свое внимание на мои бедра. Хмурюсь и опускаю глаза вниз, следуя за его взглядом. А затем от увиденного ахаю. Платье спереди все в крови, словно я… Боже… Пожалуйста, только не это…