Глава 33

Ратмир Сквозь кровавую пелену, застелившую глаза, пытаюсь разглядеть девчонку. Мне нужно уцепиться за ее образ, чтобы остановиться. Чтобы пересилить ярость, что копится во мне каждую гребанную секунду! И дело вовсе не в том, что аппетитная дочка Соловья предложила мне трах в любое время, а в том, что Алина не может оказаться права. Я не Сабир и никогда им не стану. Для отца я всегда был и останусь выблядком от русской шлюхи, которую он однажды трахнул без резинки. И славянское имя – единственное, что мне осталось от нее, женщины, которую я даже не помню. Она пришла просить о помощи, потому что нужда заставила. Ей пришлось рассказать обо мне Булату, чтобы мы с ней оба не сдохли голодной смертью. Вот только мама ошиблась, приняв решение обратиться за помощью к человеку, в котором нет ничего святого. Решив, что одноразовая шкура не имеет права обращаться к самому Валиеву с такими вопросами, он отдал ее охране. Те издевались над моей матерью несколько часов, а потом зарезали, как скот. Поначалу Булат хотел избавиться и от меня, но передумал, оставив щенка себе. Вот и вся история. Дерьмовая, но правдивая. Разница только в том, что моя мать никогда не была шлюхой. А Булат просто брал все, что хотел. И однажды он захотел ее. Трахнул и оставил со своей спермой внутри. Растерзанную и сломленную. Правда, узнал я об этом не сразу. Но были люди, кто помог разобраться. Усилием воли разжимаю захват, и мальчишка падает на асфальт, отчего-то сжимаясь калачиком. – Поехали! – командую девчонке, что все еще выглядит напуганной. Впервые за все время нашего общения она не мешкает и спешит исполнить распоряжение, рванув к машине. Убегает вперед, виляя жопой, а у меня в штанах становится тесно. Еще в первую встречу я заметил в ней что-то знакомое. А когда в деревне появился Сабир, то сразу понял, откуда знаю эту милую мордашку. А девка похорошела. Из пузатой мелочи превратилась в настоящую аппетитную красотку. А я ведь помню ее еще с двумя длинными косичками и игрушками в руках. А теперь хочу трахать ее. До беспамятства. Чтобы орала подо мной и просила еще. Бля, но бесит ее животный страх, когда смотрит на меня. Вот только брать женщин силой мне еще не доводилось. Не хочется и начинать. Хотя, и есть в этом что-то, в ее сопротивлении самой себе. Но я хочу ее трахать, чтобы она сама этого хотела. Хотела, чтобы я долбил ее до самых глубин души. Чтобы она орала от оргазма, вертясь на моем члене. Текла как водопад, думая о нем. Чтобы было ей сладко. Прямо как мне, когда я брал ее в подсобке. Таких ощущений еще ни с одной бабой не испытывал. А с этой… Слишком поздно понял, что целка. Накинулся как оголодавший зверь и уже не смог прекратить. Мне трах после боев как воздух нужен. Как гребаный кислород! А тут она со своими закидонами. Заставила хотеть ее до трясучки. А еще мне нравится наблюдать за ней. Молча разглядывать наследницу Соловья, пока член натягивает ткань трусов. Дожил, блядь! Половину первой ночи ютился рядом с ней, боясь коснуться. У меня две недели бабы не было, и я мог завестись от единственного прикосновения. Накинулся бы и оттрахал. Вот и все спасение из снежного завала. Колесами закинулся посреди ночи, чтобы разморило. Иначе бы никак. Жаль только, рано или поздно придется от нее избавиться. Жаба душит такую красоту в расход пускать. Но я обещал себе, что Соловей поплатится всем, в том числе кровью. Своей и своей семьи. Сначала я медленно разрушу до основания все, что он создал, заберу последнее, а потом, когда Соловей будет в полном отчаянии – вырежу по одному всю его семью, тех, кто так дорог этому ублюдку. И чтобы девчонка Соловьева попалась Валиевым тоже нельзя. У меня и с ними счеты. Соловей давно в контрах с моей семьей, и его дочь станет козырем в руках Сабира. Но я этого не допущу. – Я… – точно запыхавшись, начинает девчонка, силясь подобрать слова. – У меня… у меня есть условие. Не знаю, как у нее духу хватает такое выговорить. – Условие? – усмехаюсь. – Да. Я бы хотела… – Никаких условий, – отрезаю перебивая ее. – Их здесь устанавливаю я. Разве еще не поняла?! Поджимает губы. По-детски. И я вновь узнаю в ней ту самую девчонку. Даже похоть притупляется. Она ведь дочка босса, и я никогда не рассматривал ее ни в каком другом смысле. Сколько ей там было, когда мы виделись в последний раз?! Двенадцать?! Тринадцать?! В башке одно было – защищать их. Соловей всегда говорил, что если встанет выбор, кого спасать, я должен спасти его девочек. Меня ведь не просто так Цербером прозвали. Злой, свирепый, охраняющий спокойное существование Соловьевской семейки, как трехголовый пес ворота в Царство мертвых. Я ведь и был его псом. Преданным, верным. Живущим по команде. И чем этот черт отплатил мне? Смертью. Ассоль судорожно вздыхает. Мельком гляжу на нее. Красивая. Невинная, нетронутая… была, пока мой ненасытный болт в нее не ворвался. Девчонка тоже поворачивается в мою сторону. И смотрит так… Будто уже член ей в глотку вгоняю. Воздух к хренам перекрываю. Глазищи вылупила свои и глядит с надеждой. Что сжалюсь и предложение ее обратно верну, так и не воспользовавшись. Вот только хрен теперь я отстану. Будет как миленькая болт полировать. И причмокивать.