Глава 39

Ассоль От последнего вопроса меня передергивает. На это я точно не соглашалась. Не хочу! Не стану! Может быть, когда-нибудь с сильно любимым мужчиной… Но не с бандитом с большой дороги. Точно нет. Нет. Ни за что! Пальцы Ратмира снова тянутся к моей промежности. Боже! Вот же ненасытный. Вздрагиваю под ним. Затравлено гляжу в горящие глаза. «Пощади…» – молча молю. Взглядом выпрашиваю себе спасения. Вот только когда влажный от выделений палец Цербера ложится на тугое колечко моей попки, я не испытываю отвращения. Наоборот, по коже вдруг пробегает волна чувственной дрожи. И лоно, почему-то сжимается. Несколько круговых движений по запретному местечку, и я вновь ощущаю сладкий дурман. Если поначалу было жутко даже подумать о таком, то теперь будто захотелось попробовать. В груди стало горячо, как в геенне огненной. – Ладно, двигай в душ, – решает все же отпустить меня громила. – Оставим сладкое на потом, – цинично обнажает зубы, и я понимаю, что Ратмир не врет. Возьмет обещанное снова. Потому что я сама дала на это право. Мужчина еще немного проводит рукой по моему телу. Точно ему трудно удержаться. – Дуй в душ, – все же отстраняется, а у меня к щекам тут же приливает краска. Как развратно я, должно быть выгляжу сейчас… Спешу скорее прикрыться, сомкнуть ноги. На что получаю лишь усмешку. – Как помоешься, жду тебя в кухне. В ответ лишь киваю. До душевой еле дохожу. В теле такое ощущение, точно меня ломали. Всюду тянет и ноет. Ноги будто не мои. Воду включаю довольно горячую. Кажется, что это поможет, как-то расслабит мышцы, да и вообще немного отвлечься. Только не удается. Чувствую себя как на иголках. Вдруг Ратмир ворвется ко мне сейчас? И что будет дальше? Что за план у него? Наверное, человек, много лет одержимый местью имеет очень и очень поганый для остальных план. Я будто жду подвоха каждую секунду. То и дело озираюсь по сторонам. Искоса поглядываю на дверь. Цербер ведет свою игру. Со мной. Искушает. Заманивает в свои сети. И я как беспомощная букашка барахтаюсь в растянутой им паутине, только сильнее путаясь в ней. Мысли то и дело возвращаются в спальню. В наше горячее утро. Особенно, когда я намыливаю между ног. Случайно задеваю горошинку удовольствия, потом будто невзначай дотрагиваюсь до нее снова. Мне так хочется вновь ощутить будоражащий финал. Только разум протестует. Несмотря на манящие воспоминания, скандирует о том, что это неправильно. Что так не должно быть. Цербер жестко имеет меня, как дорожную шлюху, а я благодарно теку для него… Нет с ним ласки. И поцелуев нет. Только животное сношение. Он на одно нацелен – кончить. На этом все. Вся романтика. Романтика?! Глупая! О чем я думаю вообще? Из душа выхожу какой-то опустошенной. К тяжести во всем теле добавилась еще и пустота внутри. Гнетущая такая пустота. Ратмир копается в телефоне. Невольно подмечаю эту деталь. У него есть смартфон. Быть может, удастся этим как-то воспользоваться. Отвлечь бы зверину… – С легким паром, – отвечает, даже не поднимая головы. А я, как озабоченная снова наше утро вспоминаю. Как это чудовище завалило меня на спину и оттрахало до искр перед глазами. До судорожного экстаза. Пометило каждым своим рывком, каждым движением. А потом и семенем заклеймило. Прямо там. Это чтобы уже наверняка… А теперь вот сидит, как ни в чем не бывало, будто и не было ничего. – Что будет дальше? – усаживаюсь на высокий барный стул с другой стороны стола от Цербера. – Трахать тебя буду, – буднично так отвечает, как само собой разумеющееся. – Я не об этом, Ратмир, – с трудом сглатываю комок в горле. – Я про тебя и отца. Про твою месть. Мужчина поднимает на меня тяжелый взгляд. Смотрит, как будто пытается что-то понять по моему внешнему виду. А выгляжу я неважно, сама знаю. – Ты не захочешь знать, – в итоге выдает, после чего снова возвращается к телефону. Дает понять, что разговор окончен. – В том то и дело, что я хочу знать, понимаешь?! Молчит. Делает вид, что вообще меня не слышит. Но я не сдаюсь: – Я хочу знать, Ратмир! Потому что… Блин, да я уверена, что есть какой-то другой выход. – Хуевый… – ни с того ни с сего реагирует на мое предположение Цербер. – Что? – хмурюсь. – Хуевый похититель из меня получается, – поднимает взгляд. – Надо тебя Сабиру на денек отдать на перевоспитание, чтобы желание вопросы задавать на всю жизнь отбило. – Так отдай! – подскакиваю со своего места. Так обидно становится! До глубины души. Пусть и против воли, но я отдала этому человеку свою девственность и все еще пытаюсь выгородить его для себя, а он вот так просто мной распоряжается. Как вещью какой-то. Которую запросто можно передать другому. – Отдай! Чего ты ждешь? Может быть хоть тогда мне удастся понять, что там между вами с отцом произошло. – Соловей распорядился усыпить меня, как псину, – сомкнув зубы, выговаривает с презрением. – И теперь за это поплатится. Поплатится всем, что у него есть. Звучит жутко. Потому что произносит он это именно так, с ненавистью. С жаждой расправы. И Цербер явно не из тех, кто отступает. Похоже, с ним вовсе не так безопасно, как я имела неосторожность думать.