Глава 56

Ассоль – Алика?! – будто спрашиваю сама у себя. Оглядываюсь, чтобы убедиться, что все еще нахожусь в своей реальности. Да, так и есть. Комната в доме Сабира. Моя новая тюрьма. Хотя, я не могу быть уверена, что особняк именно его. Быть может, просто арендован или отжат у какого-нибудь богатенького бедолаги. – Солюшка, прости… – подруга смотрит на меня своими большущими глазами и, кажется, раскаивается. Молчу, потому что понятия не имею, какие эмоции должна при этом испытывать. Ярость, злость, скорее всего. Но их нет. Есть только какое-то тупое чувство в груди, от которого вдруг становится тяжело дышать. – Так это ты сделала, – спокойно заключаю. Мой голос даже не дрожит, потому что внутри пусто. Я как копилка, из которой вытрясли все содержимое. Там ничего не осталось. Ни одной, даже самой потертой монетки. – Ты когда-нибудь любила? – вдруг задает вопрос Алика. – Ну, так, по-настоящему? Этот твой урод последний, не в счет. – Ты серьезно сейчас? – выгибаю бровь. Если девчонка расскажет мне о любви к Сабиру, мой мир никогда не станет прежним. Я, клянусь, что перестану вообще что-либо понимать. – Мы познакомились случайно. В клубе. Три месяца назад, – начинает свою исповедь подруга. – Клуб «Dark room». Ты отказалась идти со мной, помнишь? – Да, Алика, отказалась! – припоминаю, повышая голос. – Потому что это место стоило обходить стороной. Не зря его назвали «Темной комнатой». Не просто так. И ты знала об этом. Но пошла. – Думаешь, было просто общаться с тобой? Сравнивать постоянно? Я ведь из обычной семьи. У меня нет богатенького папы, и я каждый раз старалась что-то доказать тебе. Быть не хуже. Быть равной. – Мы всегда были равны. – Нет. Я чувствовала себя ущербной. Завидовала тебе, чего уж греха таить?! – признание подруги звучит совершенно неожиданно. – Поэтому предала? – усмехаюсь. Тупое чувство в груди усиливается. Признание Алики, как нож в спину. Я никогда не кичилась богатым наследством. Я помогала подруге, покупала ей одежду, часто оплачивала заказы в клубах и ресторанах, где мы бывали. И мне ничего это не стоило. Я делала все бескорыстно и из добрых побуждений. Думала, мы подруги до гроба. – Он просто купил тебя, да? Что пообещал? Шмотки? Бриллианты? Что? Ради чего ты, Алика, участвуешь в грязных играх Сабира? – не могу поверить! Просто не могу! Цербер ни раз говорил мне про предательство, но я не верила. Не могла поверить в такое! Но, оказывается, была полной дурой. – Нет, – признается Алика. – Сабир вообще ничего мне не обещал. – А что тогда? – я не могу понять. Не могу и не хочу понимать. – После той встречи в клубе. После… нашей ночи. Мне мгновенно дуреет. Жар заливает все внутренности. – Алика! Он же бандит! Убийца! Думаешь, Сабиру Валиеву есть до тебя какое-то дело? Он использует тебя как подстилку. Трахает в свое удовольствие. Но как только надоешь, пойдешь в утиль. В прямом смысле. Будет здорово, если отпустит, не покалечив. Но, скорее всего, убьет. Вырежет тебе сердце и сожрет его! От своих же слов хочется задохнуться. Будто говорю про себя и Цербера. Я ведь сама, по сути, подстилка другого Валиева. И я, черт возьми, хотела трахаться с ним каждый раз! Каждый гребаный раз! Кроме последнего, естественно. И за эту жажду хочется удавиться. Особенно трудно признавать ее. Признавать перед самой собой. Без ужимок. Без обвинений других людей в том, что со мной произошло. Без отсылок к обстоятельствам, которыми так легко прикрываться. – Да не могу я! – совершенно неожиданно выкрикивает Алика. – Не могу, понимаешь?! Как вижу его, так ноги подкашиваются. Надышаться не получается. Повисает пауза. Я не знаю, как реагировать. Во взгляде подруги читается испуг вперемешку с сожалением. Но я не смогу простить ее поступок. Такое нельзя простить. Нельзя забыть. Нельзя оставить в прошлом. – Я не хотела врать тебе про шаманку. Но Сабир умеет манипулировать. Как представлю, что больше не коснусь его тела, то… – Замолчи! – теперь я уже не выдерживаю. Мой крик такой громкий, что даже меня оглушает. Эдакий внутренний порыв. Всплеск, что зародился в груди и мог бы разорвать меня, если не дать ему свободы. – Солечка… – шепотом, почти неслышно. Алика раскаивается, но мне не жаль. Я больше никогда никого не пожалею. Даже себя. И уж точно не буду заботиться о благополучии других. Если бандит решит прикончить свою шлюху, когда надоест, а так и получится, я и слезинки не пророню. Подруга, бывшая уже конечно, сама выбрала этот путь. Предала нашу дружбу ради бандитского члена. Наверняка, такого же здорового, как у Ратмира. – Уйди… – стараюсь обуздать дыхание. Грудная клетка высоко поднимается, а в груди бурлит ярость. – Он обещал не трогать тебя. Только договорится с Виктором Наза… – Уйди! – рявкаю. Вкладываю в этот крик всю ненависть, что получилось испытать за несколько минут нашего правдивого разговора. Алика стоит неподвижно пару секунд, но потом все же уходит, поджав губы. Буквально выбегает из комнаты. Дверь кто-то закрывает на замок с той стороны, и я вновь остаюсь одна. В полной оглушающей тишине. Дышу и стараюсь сосредоточиться на дыхании. Вдох и выдох. Вдох и выдох. А потом мое горло раздирает крик. Полный боли.