Глава 63

Ассоль Охрана срабатывает быстро, но поздно. Как только раздается выстрел, следом слышится еще один. Он подкашивает стрелявшего в отца незнакомца, и вся его огромная туша с грохотом валится на пол. Мама вскрикивает и бросается к отцу. Я следую за ней. Папа еще жив. Кажется. В суматохе, что теперь творится вокруг, я не могу сосредоточиться на чем-то. – Быстро врача вызывайте! – кричит мама, наверное обращаясь к персоналу или охране. А я лишь с ужасом наблюдаю за тем, как разливается крупное бардовое пятно на его рубашке. Такое темное и страшное, что на меня вновь обрушивается вязкий приступ тошноты. – Витя, давай! Не отключайся, родной! – Юлия Сергеевна, доктора вызвали, – сообщает кто-то, но я даже голосов не различаю. – Мам… – едва слышно произносят мои губы. Руки колошматит, и я ощущаю какими ледяными стали пальцы. Тошнота подступает снова, и на этот раз не выходит ее сдержать. Меня рвет. Кто-то из людей отца тут же подхватывает мое тело своими сильными руками, усаживает на стул и дает воды. – Пейте, Ассоль Викторовна. Пейте! – будто приказывает голос, и я повинуюсь. Делаю пару глотков. Отца уже обступают несколько человек. Привыкшие к разному роду передрягам, парни отталкивают в сторону маму, сами обступают босса. Стрелявший все еще валяется на полу. И он точно мертв. Под ним растекается темная лужа. – Господи, помоги… – шепчут мои губы сами собой. Все как-то в тумане. Пространство будто заволокло вязким маревом. В ушах слышу только отдельные фразы и шум собственной крови. Его гораздо больше. Так сильно пульсирует, что остальные звуки просто меркнут. Скорая оказывается на месте быстро. Они забирают папу, и я могу сделать только один вывод – он жив. Жив, слава Богу. Пока. Мою кожу покалывает. Везде. Странное чувство. Непонятное. Изнутри так морозит, что я вся трясусь. – Ассоль заберите! – распоряжается мама. И меня тут же подхватывают чьи-то руки. Понимаю, что все еще сжимаю в пальцах злосчастное письмо от Сабира. Ублюдок! Чтобы ты сдох, тварь! Ненавижу! Ненавижу тебя! Как прошел остаток дня даже не помню. Проснулась утром в своей постели. Переодетая. Первое, что приходит в голову: «Дурацкий сон! Там папу убили!». Но осознание настигает мгновенно и беспощадно. Не сон. Явь. Реальность. Жестокая и кровавая. Сгребаю себя с кровати и иду умываться. Мое лицо осунулось. Под глазами появились синяки. Я точно постарела лет на десять. И то убогое отражение, что смотрит на меня из зеркала, мне совсем не нравится. Когда возвращаюсь в спальню, пытаюсь найти письмо. Но его нигде нет. Были ли оно вообще? Если было, то нужно отыскать. Мне важно знать, что написал Сабир. Раз отец в больнице, то мы с мамой дома совсем одни. Нас некому защитить. Любая информация будет важна. Накидываю халат и выбегаю в коридор. Спускаюсь на первый этаж. Мама с кем-то разговаривает по телефону. На ней лица нет. Надеюсь, папа жив. – Мамуль… – зову ее, когда она завершает разговор. – Витя в коме, – дрожащим голосом сообщает мать. – Вчера ему сделали операцию и вот… – разводит руками, подавляя рвущийся всхлип. Это плохо. Очень и очень плохо. – Он выкарабкается, мам, – убеждаю ее в том, во что сама до конца не верю. – Папа сильный, он… Да он просто не может умереть вот так глупо! – выкрикиваю на эмоциях. – Он не может оставить нас здесь одних! – Я попросила усилить охрану в доме. Зубов еще, как назло, куда-то запропастился! – добавляет с раздражением. А я молчу. Сейчас история о Цербере просто добьет маму. Опасаюсь, что Ратмир с легкостью воспользуется ситуацией вокруг нас и осуществит свой кровожадный план. Пока мы уязвимы, как никогда. – Где письмо? – вместо этого спрашиваю. – У папы в кабинете. Я его не читала, так что… Не до него было. – Прости… – извиняюсь перед мамой и направляюсь за посланием Сабира. – Ассоль! – слышу вслед. – Я сейчас к папе поеду. Ты со мной? – Нет, мам, я… неважно себя чувствую. Скрываюсь из вида. Не хочется утонуть с матерью в совместной истерии по нашему будущему. Мне куда проще переносить происходящее одной. Наедине с собой. Злополучный коричневый конверт долго искать не приходится. Как и сказала мама, он лежит на отцовском столе, все еще запечатанный. «Знаешь, чего я не люблю больше всего, Ассоль? Когда меня предают. Твой отец решил, что может вести двойную игру, нарушать правила. Пока я готовился к свадьбе, Соловей искал возможность ее избежать. И за это он поплатится собственной жизнью. Если ты думаешь, что его смерть освободит тебя от обязательств передо мной, то ты ошибаешься. Они всегда переходят по наследству. До скорой встречи, Ассоль. Думаю, наша свадьба состоится гораздо раньше, чем я планировал. Не терпится натянуть твои маленькие дырочки на свой член.»