Глава 74

Ассоль – Мы решим вопрос по-другому. Сегодня в полночь в клубе у твоего друга. Только ты и я. Победитель забирает все. От слов Сабира я сжимаюсь. Он говорит таким тоном, точно уже победил. Вырвал сердце из груди своего брата. Сильнее стискиваю ручку оконной рамы. Этот ублюдок пойдет до конца. Не поступится ничем. Если он только сможет побороть Ратмира, то… – Хорошо, – ответ Цербера холодный и спокойный. Безразличный даже. Неужели, он не понимает, чем все может обернуться? От страха покалывает кожу. В голове встают картинки боев Ратмира. Как он лупил того противника, чье имя я уже забыла, и как им восхищался Честер. «Мой лучший боец!» – говорил он. И если приставить к такому бойцу еще одного, не менее сильного и жестокого, то можно предположить, что на ринге начнется настоящая мясорубка. Эти двое будут дубасить друг друга, пока один из них не испустит дух. Захлопываю окно. Наверное, громче, чем полагалось. Быть может, привлекла внимание. Но на это плевать сейчас. Приступ паники становится таким серьезным, что я глотаю воздух так, будто у меня обострение астмы. Оседаю на пол и хватаюсь за него руками. Пытаюсь стиснуть ладонями. Задыхаюсь от собственной невозможности совершить полноценный вдох. Сердце дубасит в ушах вместе с боем крови. Нельзя допускать, чтобы драка состоялась. Я до безумия боюсь, что Ратмир не вернется оттуда живым. Да, возможен и иной вариант, но на него столько же шансов. Не знаю, как мне удается добраться до ванной. Плещу себе в лицо ледяной водой, пока оно не становится красным от холода и не немеет местами. Это немного отвлекает и помогает нормализовать дыхание, наконец. Надо поговорить с Ратмиром. Убедить его не идти на условия брата. Должен быть другой способ все разрешить. Я согласна даже на подлость, если честно. Просто убить этого ублюдка. Задушить мразь, пока он спит. Но я понимаю, Цербер на это не пойдет. Слишком низко для него. Ратмир врывается в ванную неожиданно и резко. Его глаза расширены, и он сморит на меня с… волнением? – Все в порядке, – отвечаю на его немой вопрос. Уже в порядке. Острая паника отступила, остались лишь тянущие в груди ее отголоски. – Подслушивала? – произносит с укором. Я только поджимаю губы. Похоже, запалил меня в окне. – И что? Стало легче? – все с таким же неприятным нажимом. – Нет… – с сожалением соглашаюсь. – Тебе и Юле лучше сидеть по комнатам и не высовываться. Не хватало мне еще сопли ваши подтирать. – Ты же понимаешь, Сабир не просто так предлагает эту драку?! Он вовсе не из тех бедолаг, которые за бабки подставлялись под твои кулаки в клубе Честера! Что если… – Не если! – грубо обрывает меня. – Не лезь не в свое дело! Лучше, вон, к врачу съезди. Сабир урод, но уговоры чтит, так что до вечера ты в полной безопасности. – К какому врачу, Ратмир?! Я думать ни о чем больше не могу, кроме того, что… вы с ним… – Алина посоветовала доктора по вашим этим женским штучкам. Вот этим и займись! А то бесишь своей паникой! – Алина?! – усмехаюсь. Опять эта Алина! – Что же ты тогда ко мне привязался? – Меня бесит твоя ревность! – Цербер явно взвинчен недавним разговором с братом, хотя выглядит хладнокровным и уверенным. Но, видно, буйная кровь дает о себе знать, бурлит в его надутых венах, предвкушая вероятное возмездие. – Это не ревность! – восклицаю. Меня передергивает оттого, как неприятно звучат слова Цербера. Ратмир цокает языком. – Ты просто еще маленькая, и не можешь контролировать это. – Я не… – возмущаюсь. – И я могу себя контролировать, ясно! – с размаху толкаю мужчину в грудь, при этом чувствуя, как от прибившей краски печет щеки. Мне стыдно за то, что моя тупая и непонятная ревность к дурацкой Алине так очевидна. Ратмир позволяет мне оттолкнуть себя и даже вернуться в спальню. Я веду себя сейчас как обиженный ребенок, и осознаю это. Дую губы и краснею. Осталось только топнуть ногой и показательно скрестить руки на груди. – К доктору все же сходи. Ни к этому, так к другому. Я договорюсь с охраной, чтобы сопроводили. – А ты? – мне все же приходится повернуться в его сторону, хотя обидевшийся малыш внутри меня отчаянно протестует. – А у меня дела. Сегодня будет сложный день.