Глава 81

Ассоль Ратмир ничего не отвечает. Если честно, я даже не уверена, может ли он говорить после такого. Встать – тем более. Его лицо просто не узнать. Кровавый фарш, где едва можно различить глаза и отдельные черты этого вечно хмурого лица. Зато Сабир еще в состоянии реагировать на то, что я только что сказала: – Аха-ха! Вот это новость! – забавляется старший брат. Он склоняется над нами. Я бросаю взгляд на него, отмечая для себя: лицо Валиева разбито не меньше. В нем тоже лишь отдаленно можно узнать Сабира. Цербер постарался, ничего не скажешь! – Знал бы ты, что я теперь с ней сделаю, ублюдок! Это же, сука, в сто раз интереснее! Жаль, только ты не доживешь до того момента и не увидишь. После этих слов сводит горло. Перед глазами расстилается туман. От Сабира можно ждать чего угодно, и я верю каждому его слову. Всему, что он только что сказал. И от этого по коже пробегают ледяные мурашки. Острые, как лезвия ножей. Я стискиваю зубы и смотрю на Валиева так, будто способна убить сейчас. Вот только, кого я обманываю? Он запросто прихлопнет меня своим ботинком прямо сейчас. Зря думала, что смогу как-то повлиять. Напрасно приехала сюда. Получается, Ратмир отвлекся на меня буквально на долю секунды, но этого хватило, чтобы теперь он валялся на ринге побежденным противником, а его брат торжествовал, возвышаясь над нами. Скулы Цербера сжимаются. Во взгляде вспыхивает небывалая ярость. Даже я пугаюсь. На мгновение проскальзывает мысль, что это на меня он так злится за то, что залетела. Вот только это он виноват! Он один! Мышцы и вены на его мощном теле вздуваются. Неожиданно для всех Ратмир вскакивает на ноги, будто подкинутый взрывом. В его движениях чувствуется нереальная скорость, сила и аура подавления. Мне думалось, Цербер не сможет даже головы поднять, а он точно обрел новую жизнь. Откуда только взялись силы? Судя по воцарившейся в подземном зале тишине, никто из присутствующих не ожидал такого. Сабиру только и оставалось добить до полусмерти избитого брата. Избавиться навсегда от ненавистного ему сучьего выблядка. Но сейчас, похоже, все поменялось. И Ратмир теперь не человек. Это опасный дикий зверь. Грозный и свирепый хищник. Разъяренный медведь. Адский цербер! Опасаюсь даже подняться на ноги. Лишь перекатываюсь на задницу. Передо мной два здоровенных тела, готовых снова накинуться друг на друга. И я так близко… Выкрик раздирает мое горло, когда Ратмир первым бросается на брата. Ринг вибрирует под этим натиском. Даже воздух пульсирует. И пахнет кровью. До тошноты. По-моему, этот металлический привкус я ощущаю на языке. Мне страшно подумать, что будет дальше. И нужно спасаться. Убегать. Пока меня саму тут не пришибли за компанию. Отползаю назад, к краю ринга, перебирая окровавленными руками по его гладкой поверхности. Вздрагиваю от каждого удара рядом. Оттого, как трясется подо мной пол. Расширившиеся глаза бегают по сторонам, и я понимаю, что совсем не контролирую ситуацию. Даже свои чертовы движения! Лишь оголенный страх клокочет внутри, выкручивая, выворачивая наружу легкие. А после кто-то хватает меня сзади и стаскивает в безопасную зону. Прямо на пол. Где уже не так светло и очень холодно. Почему мне так холодно? Брыкаюсь, дрыгая ногами, пока не понимаю, что это Честер пытается удержать меня одной рукой. – Успокойся! – рычит он на меня. – Это я! Я! Перед глазами расплывается его образ. И я быстро перекидываю взгляд на ринг, где теперешнее побоище больше непохож на то, что было ранее. Там лишь клубок из тел и безжалостные удары кулаков-молотов. Больше нет никаких правил и ограничений. Мужчины дерутся за право жить. Я просто перестаю чувствовать конечности, и слезы на моих щеках жгут кожу. Я так виновата… Снова виновата во всем! И если Ратмир сейчас проиграет, то и я не выйду живой. Это точно. Меня все еще удерживает Честер, а я стараюсь сбросить его будто стальную руку. Мне нужно пространство. Я хочу вдохнуть. Всего лишь наполнить легкие! Разве это много? Просто дышать… Дышать, чтобы жить. Кровавое месиво на ринге не заканчивается. Не представляю, как у них еще остались силы. Почему они до сих пор живы. И когда кажется, что убийственной драке не будет конца, в помещении раздается незнакомый голос. Жесткий, властный, почему-то превращающий буйство: – А, ну, стоять! Две огромные окровавленные туши замирают. Прямо так, в клубке. Они в миг останавливаются, как только этот, наполненный сталью приказ, доносится до их слуха. Оборачиваюсь, в поисках источника звука. Пока не встречаюсь глазами с незнакомым мужчиной. Довольно пожилым, но крепким. Почти таким же громадным, как братья Валиевы. И таким же суровым, как они.