Глава 93

Ассоль Дом, куда мы приезжаем, мне знаком. Когда-то я считала его очередной тюрьмой, а сейчас очень даже рада видеть. Хотя понимаю, это лишь временное убежище. Скорее всего, мы не сможем остаться здесь из-за того, что особняк расположен, хоть и не в черте города, но довольно близко к его пределам. У меня из головы все еще не выходят образы родителей. Представляю, как злится папа. Но еще больше боюсь, что ему вновь станет плохо. И тогда уже не Сабир или его люди, а именно я стану причиной трагедии. – Так что будем делать дальше? – залезаю на стул возле высокого столика на кухне. Вспоминаю, как сидела на нем, предлагая себя. Сгорая от стыда, злости и чувства несправедливости. Пальцы как-то сами пробегают по столешнице, едва заметно постукивая. – Только не говори, что мы приехали сюда, чтобы остаться. Ратмир тоже усаживается рядом со мной. Он хмур, но от этого выглядит лишь привлекательнее для меня. Привычнее, что ли. Хотя, его нынешний внешний вид привычным можно назвать с огромным трудом. – Посмотри на себя, – провожу самыми кончиками пальцев по его гематомам. Едва касаюсь подушечками, чтобы, не дай Бог, причинить боль. – На тебе нет живого места. Что будет, если вы с братом схлестнетесь вновь? Неужели, ты не понимаешь, что эта вражда может стоить кому-то из вас жизни? А теперь ты обязан жить ради того, что скрывается внутри меня. Беру его здоровенную ручишу и прикладываю к своему животу. Она такая громадная, что занимает практически весь мой маленький животик. А еще очень теплая и… я ощущаю защиту этой разбитой «медвежьей лапы», выгравированной на жесткой мужской коже черными оттенками. Ладонь Ратмира слегка сжимает мой живот. – Знаешь, какая отличительная особенность у Сабира? – уточняет мужчина. Он прекрасно понимает, что ответ на этот вопрос мне неизвестен, но все же задает его. Наверное, предполагает, что так я лучше уловлю смысл. – Он никогда не нападает исподтишка. Бьет по слабым местам. Всегда. – И что нам это дает? – Теперь у меня тоже есть слабое место. И, если я останусь, наплевав на условие Валиевых, вы можете пострадать, – Цербер будто инстинктивно снова стискивает мой животик. – Соловей оказался уязвимым, когда дело коснулось тебя. Он был готов на все, чтобы отстоять свою дочь. И выжил только чудом. При упоминании папы я сглатываю. Мне страшного за него и за маму. Надеюсь, он не станет больше подставляться, и найдет общий язык с семьей Ратмира, чего бы ему это не стоило. – Теперь понимаешь в чем смысл? Сабир уступил мне тебя в схватке не из благородства. Ублюдок все просчитал. – Я не совсем… – хмурю брови, пытаясь уловить суть. – Он обезвредил меня, оставив тебя со мной. Сабир понимал, что это отличный способ избавиться от меня, ведь я не стану рисковать тем, что дорого. А в последнем выродок убедился, – усмехается, отчего его лицо приобретает весьма неприятный вид. – А еще нет ничего хуже ощущения, когда ты ничего не можешь сделать. Цербер вдруг резко убирает руку, и меня пронзает неприятным осознанием: – Значит, всю оставшуюся жизнь с нами ты будешь несчастен? Потому что не смог отомстить моему отцу, а теперь не получится поквитаться с братом? Я со всех сил стараюсь не заплакать. Всего час назад я попрощалась с родными навсегда, чтобы подарить всю себя человеку, которого они ненавидят, а в итоге что? Я обрекла его на бесконечные страдания в моем обществе? – Какая же ты глупая, – Ратмир смотрит на меня с улыбкой. – Месть Соловью больше не имеет смысла. Он и так наказан, хоть и не моими руками. А с Валиевыми я давно не имею ничего общего. Я ушел из семьи в семнадцать. Нашел Соловья, а дальше ты знаешь. – Ты обманываешь сам себя. Я же видела, как ты реагируешь на Сабира. Как вы оба вытянулись по стойке смирно, стоило вашему отцу появиться в поле зрения. И теперь ты говоришь мне, что с твоей семьей тебя ничего не связывает? Сейчас ты и сам не уверен, что не развяжешь войну против них. – Я давно мог вырезать их всех, если бы хотел. Не думала об этом? Вообще-то не думала. – И почему не сделал? – Убить отца, в моем случае – стать им. А я всегда стремился быть другим. В память о матери. Хуево, правда, получилось. Внезапные откровения позволили мне приоткрыть завесу в прошлое Ратмира, о котором мне рассказывала Алина. Правда, я понимаю, что сейчас Цербер не готов делиться. Он весьма неохотно обменивается со мной информацией, и то, чтобы успокоить. Но я верю, что однажды мы достигнем такой степени доверия, что сможем разговаривать на любые темы, и вместе строить новых нас. – Ты расскажешь мне о ней… как-нибудь? – избавляю Ратмира от необходимости продолжать неприятную для него беседу, на что мужчина лишь кивает. – Тебе нужно поспать. Утро почти. – Да… – соглашаюсь. – Но сначала я приняла бы душ. Глаза Ратмира будто загораются. Мне кажется, сейчас он быстро переключается и в миг представляет меня голой. – Эй! – улыбаюсь ему. – Мне кажется, тебе понадобится помощь, – мужчина ловко спрыгивает со стула, точно это не его прошлой ночью дубасили отменными тумаками, и подхватывает меня на руки, как пушинку. А я, вскрикнув от неожиданности, обхватываю его мощную шею, и позволяю отнести меня в другое место. Туда, где мы снова будем только вдвоем.