ЭПИЛОГ

Ассоль Один год спустя Наша жизнь на новом месте постепенно начала налаживаться. Мы привыкали друг к другу, притирались, и на сегодняшний день я с уверенностью могу сказать, что чувствую себя счастливой. Да, я уже не та девочка, решившая бросить все ради любимого мужчины. Теперь я жена и мама. Мне пришлось повзрослеть и многому научиться. Пересмотреть свои жизненные цели, да и вообще начать все с нуля. Буквально. И, наверное, каждый год в день нашего побега я могу отмечать свой второй день рождения. Через несколько месяцев мы с Ратмиром поженились на одном из Тихоокеанских островов. Только вдвоем, под нежную романтичную музыку и шум морских волн. И сейчас, не имея, по сути, никого, кроме мужа и дочери, я могу заявить, что мне доступно все. Сегодня нашей дочке Раде исполняется четыре месяца, и это, пожалуй, лучшее, что произошло со мной за всю жизнь. Зря я боялась беременности, со страхом полагая, что рано. Ратмиру понадобилось гораздо больше времени, чтобы свыкнуться с ролью отца. И он учится до сих пор. И мне понятны его переживания. Ратмир Валиев смог открыться мне. Не сразу, но рассказать о матери, своем непростом детстве и проблемах, которые достались ему после всего пережитого. И разве я могу винить его в страхе перед ребенком? Нет. Не имею на это никакого морального права. Хотя, мой муж и ошибается – он вовсе непохож на своего отца. Он умеет любить, чувствовать и сострадать. По своему, правда, но искренне, а это главное. А еще он вовсе не такой ублюдок, каким всегда себя считал. Несмотря ни на что, Ратмир сумел сохранить в себе человечность. Пронести ее сквозь годы лютой ненависти в память о своей маме. Совсем недавно нам полностью удалось отказаться от таблеток. Алина оказалась права, хоть я и до сих пор не питаю к ней теплых чувств, как только ненависть ушла, и в голове моего мужа перестала верховодить жажда мести, ему оказалось легче контролировать себя. А еще было ради кого меняться. И я видела, как горели его глаза, когда он гладил мой круглый живот, нереально большой для такой малышки как я. Когда впервые в родильном зале взял на руки нашу девочку. Здоровенный, мускулистый, он спрятал в своих бандитских ручищах маленькое сокровище, как бы защищая и укрывая дочь от всего мира. И он еще сомневался! Опасался принимать на себя новую роль. С рождением дочки мне все сложнее стало переносить разлуку с родителями. Мне не хватало их каждый день, а в последние четыре месяца эта нехватка начала ощущаться острее. Мне стоило больших усилий уговорить мужа встретиться с ними. Выйти на связь. Папа так и не смог нас найти. А еще потерял часть бизнеса. Но это ведь не самое страшное, верно?! Совсем немного за спасение дочери. Да и, главное, что живы. Он и мама. Все остальное неважно. Неважно настолько, насколько вообще возможно. И я очень надеюсь, что сегодняшняя наша встреча, к которой мы шли долгий год, наша Рада и доказательство искренности чувств Ратмира сделают свое дело, и я никогда не пожалею о том, что позволила отцу и матери вновь войти в нашу жизнь. Громко выдыхаю, финальным взглядом оглядывая накрытый стол. – Волнуешься? – Ратмир подходит сзади и обнимает меня, устраивая руки на талии. – Не каждый день воссоединяешься с родителями, – грустно делюсь с мужем. – Если ты все же не уверена… – напоминает он мне, еще раз подчеркивая, что против этой затеи, но я не могу отступить, и не хочу больше прятаться. Хочу полноценную жизнь и семью, где мы все будем счастливы. Где каждому найдется место. Ведь так уже было однажды, когда Ратмир был частью этой семьи. Когда ему доверяли и, готова ответить за свои слова, любили, как очень близкого человека. – Я уверена, – голосом стараюсь подтвердить свои слова. – Сам говоришь, в вашем мире чтят уговоры. И папа будет, по крайней мере, сохранять нейтралитет ради возможности общаться. И ты, пожалуйста, держи себя в руках, не давай лишних поводов для… – Я не могу держать себя в руках, когда рядом такая сочная женщина. Мужские руки ловко забираются под подол моего легкого платья. Поднимаются выше кромки тонких чулок и нащупывают податливую плоть через трусики. – И все это, – пальцами безошибочно нащупывает клитор прямо через ткань и надавливает на него, массирующими движениями растирая по кругу, – принадлежит только мне. – Ааах, – выдыхаю, стараясь не поддаваться предательскому возбуждению, но такое невозможно, когда твой муж – мистер секс. – Так и останется, слышишь?! Родители не заберут меня, они дали слово. Мы все научимся и… ааах… – не выходит контролировать речь, когда пальцы Ратмира забираются в трусики и уже без препятствий мнут взволнованную плоть. Он разносит влагу по лепесткам, и это так одурительно приятно, что я вынуждена схватиться за краешек стола, потому что подкашиваются ноги. – Кончишь для меня? – возбужденный голос мужа подстегивает сильнее. Дает мощный приток возбуждения. Родители совсем скоро приедут, а я… наверное, буду запыхавшаяся и красная, потом что не могу противостоять желанию и жгучей необходимости кончить прямо сейчас. Вот так, в гостиной, при полном параде, в ожидании самой важной встречи последнего года. – Дааа… – почти шепотом. Беззастенчиво оттопыриваю зад, позволяю мужу беспрепятственный доступ. И он ускоряется, все активнее терзая налившуюся плоть. Заставляя меня дрожать под контролем умелых рук. Интересно, между нами когда-нибудь будет по-другому? Схлынет этот жар? Или я так и буду гореть рядом с ним? Под ним? Сгорая без остатка всякий раз, не оставляя даже горстку жалкого пепла? – Давай, малышка, кончай! – шепотом приказывает муж, склонившись над самым моим ухом. – У нас осталось мало времени. Ты ведь не хочешь, чтобы папочка увидел, как я трахаю тебя пальцами. Ратмир будто нарочно говорит это. Подстегает краску, разлившуюся на моих щеках и ускоряет и без того скорое дыхание. И я кончаю, когда он интенсивнее начинает растирать горошинку. Содрогаюсь всем телом, а потом обмякаю, скомкав под пальцами скатерть. – Посмотри, что ты наделал, – с сожалением указываю на смятую ткань. Ратмир с улыбкой на лице вскидывает руки вверх, показывая, что он не при чем. – А ты? – вдруг лукаво спрашивает, поглаживая затвердевший член, недвусмысленно натянувший ткань брюк. Усмехаюсь. Из динамика радионяни доносится кряхтение Рады. – Я схожу, – слышу от Ратмира, и он в мгновение ока преодолевает лестницу. Глупый. И как он мог думать, что не справится? С другой стороны раздается дверной звонок. Волнение вспыхивает внутри меня. По-моему, даже ноги наливаются тяжестью, и я набираю в лёгкие побольше воздуха. Открываю дверь и на пороге вижу маму и папу. Жестом приглашаю их войти, и от неловкости момент у меня заходится сердце. Мы смотрим друг на друга молча, будто каждый не решается начать разговор, а потом я, наплевав на все сомнения и страхи, бросаюсь на шею родителям. Они обнимают меня в ответ, и по щекам текут горячие слезы. Я плачу, наплевав на макияж и то, как выгляжу в этот самый момент. Просто даю себе возможность выплеснуть эмоции, позволить, наконец, отпустить все то, что гложило долгое время. – Прости меня, Ассоль, – произносит папа, гладя меня по голове. – Я должен был послушать тебя тогда. – Я не сержусь, – старюсь улыбнуться. Не хочу жалеть ни о чем. Ратмир останавливается неподалеку, держа в руках Раду. Теперь я улыбаюсь в полную силу. Я счастлива. По-настоящему счастлива. – Хотите познакомиться с внучкой? – обращаюсь к родителям. Кажется, это лучший день в моей жизни. P.S. Пять месяцев спустя – Ты кого-то ждешь? – спрашиваю у Ратмира, вздрогнув от неожиданного звука дверного звонка. Сегодня мы с мамой и Радой едем в эко-отель неподалеку. Погода стоит отличная и сидеть дома совсем не хочется. Вот только до приезда нашей бабушки еще пара часов. Сейчас слишком рано. – Нет, – уверенно отвечает муж. Он направляется к двери, и я, подхватив на руки дочь, следую за ним. Меня отчего-то терзает нехорошее предчувствие. На пороге стоит девушка. Маленькая, хрупкая и, похоже, серьезно чем-то взволнованная. – Мне нужно оружие, – заявляет она с ходу, глядя на моего мужа своими большими глазами. Ратмир выгибает бровь. И я на мгновение, всего на секунду, узнаю в нем Цербера. Того, с кем встретилась будто вечность назад. – Что? – переспрашивает он, точно не понял смысл вопроса. – Простите, что врываюсь вот так, – оправдывается незнакомка. – Мне просто больше не к кому пойти. А пистолет… Он нужен для защиты. Мне нужна помощь, чтобы справиться… с вашим братом.