24 вайэба 326 года. Дом Вайнгойртов
Утром оба были невыспавшиеся, но довольные. Завтракать прокрались на кухню. Дом только начинал просыпаться, но на кухне уже возились два повара и куча мальчишек на подхвате. Эйнри добыл две кружки с местным аналогом кофе - тайшу, гору печенья, два огромных яйца от местных домашних птичек - кундейек, ветчину и сыр, миску местных овощей и буханку еще теплого хлеба.
- Ты мой герой!
- Госпожа сама говорила, что голодная она злая. Зачем мне злая госпожа?
Пока завтракали, малышня запрягла в карету лошадей. Айрин тут же уселась рядом с братом, но он взял с нее честное слово перед въездом в город пересесть. А потом всю дорогу ехали и весело болтали обо всем и ни о чем.
Девушка поделилась впечатлениями о прочитанных романах, спросила, что бы почитать про жизнь на Венге, не такого бредового, но не учебники. Эйн начал рассказывать местные истории, потом затих и попросил сестру рассказать про себя и то, как живут на ее планете.
При подъезде к городу Айрин выполнила обещание и пересела в карету, заверив, что во время всего пребывания на рынке и в борделе будет по возможности молчать и строить суровое лицо.
В столице не было многоэтажных домов-муравейников, самые высокие дома были в пять этажей, а большая часть вообще была трехэтажными. Каждый дом окружали, как забор, невысокие, как раз до окон первого этажа, кустарники. За ними были лужайки с травой, а на лужайке или столик со стульями, или огромные качели с навесом, или шатер, или детская площадка, на которой резвились маленькие дети, преимущественно девочки.
- В городе живут в основном женщины-спецы, у которых нет больших семей, - пояснил Эйнри. - Или представительницы больших семейств, когда деятельность семьи требует наличия такого представителя. Хотя чаще женщины предпочитают отделяться и начинать жить пусть маленькой, но своей отдельной семьей, а с материнским Домом заключать договоры.
Рынок находился в центре Венгсити и там постоянно было очень многолюдно. Рабами торговали ежедневно, лошадей и другой скот выставляли только по выходным, континентальные товары - со дня прибытия торгового корабля, а товары от местных специалистов - один-два дня в неделю. В остальное время по рынку бродили мальки и отлавливали потенциальных покупателей, чтобы всучить им красочную рекламную бумажку.
Не успев пройти за ворота, Айрин тут же получила в руки два буклета - с рекламой одежды и парфюмерии. Через минуту ей в руки впихнули буклет с рекламой салона красоты. Идущий у нее за спиной Эйн не выдержал и рассмеялся.
- Ты лучше не хихикай, а шагай впереди или рядом! А еще лучше возьми меня за руку, а то я тут сейчас потеряюсь, и Сабина тебя убьет.
- Мне нельзя находиться впереди вас, госпожа. За руку возьму с удовольствием, но вы все равно держитесь на шаг впереди.
- Я же не знаю куда идти!
- Двигайтесь в самый центр, мимо не пройдете. Сегодня не базарный день, но народу все равно должно быть много. В базарный день выставляют самых дорогих рабов, элитных. И устраивают торги. А сегодня продают по указанной цене, хочешь - плати, хочешь - мимо иди.
Рабы на продажу стояли и сидели вдоль стены, прикованные за одну ногу. "Это чтобы не украли", - на немой вопрос сестры пояснил Эйнри. Здесь он позволил себе проявить активность, сам подходил к заинтересовавшему его рабу, задавал вопросы, осматривал внешне. Причем безропотная покорность, с которой ему позволяли все это проделывать, удивляла, и привыкнуть к такому было сложно.
Вот парень из одних мускулов, который явно мог бы уделать ее кузена одним ударом, стоит и терпит, пока тот вертит его за подбородок, пинает в живот, потом сам спускает штаны, дает заценить то, что спереди и разворачивается, чтобы дать заценить то, что сзади. Брат его даже заставил наклониться и ягодицы раздвинуть. Все то же самое было проделано еще с несколькими рабами, и наконец довольный Эйнри вернулся.
- Выбрал. Сейчас пойду к торговцу. Госпожа не желает кем-нибудь пополнить гарем?
Спросил, а сам аж дышать перестал. Замер и в глаза смотрит. Потом опомнился, взгляд в землю опустил.
- Сабины на тебя нет!
- Это уж точно, госпожа. Жду не дождусь, когда к вам этот хваленый учитель приедет, и буду тогда служить на ваших занятиях учебным пособием. Меня можно каждый вечер наказывать и всегда найдется за что. Так как насчет пополнения гарема?
- Что-то мне тут никто не понравился. Надо будет на твоих братьев посмотреть, может, меня только родственники возбуждают?
Непочтительно фыркнув, Эйн пошел выкупать ключи от цепей выбранных рабов. Пятеро совершенно разных внешне, но с одинаково покорным взглядом.
- И как мы их доставим домой? В карету такая толпа не влезет же...
- Госпожа, они побегут пешком, следом. Но нам еще надо посетить бордель. Вы же не будете со мной туда заходить, правда? – и грустно вздохнул: - Понял. Будете.
Бордель чем-то неуловимым напоминал рынок, только рабы были не пристегнуты к стене, а сидели на полу в большом зале. Эйнри не стал бродить и осматривать всех подряд, а сразу позвал одного из охранников и попросил выстроить для просмотра тех, кто сидит на вейдже уже больше месяца, но еще не полный утиль.
- Стержневое мясо на вечеринку?
- Да.
Таких было человек двадцать. Эйн приказал всем раздеться и был очень удивлен, когда один из рабов не просто кинул одежду в общую свалку, а аккуратно сложил отдельно. Айрин тоже обратила внимание на этого парнишку. Фигурой он напоминал брата, правда была в нем еще какая-то мальчишеская хрупкость. Нет, мышцы у него были. Но это была фигура гимнаста, танцора. И все движения у него были завораживающе плавными, отточено-красивыми.
- Нет, ты одевайся и отойди.
- Почему?! Почему, пожалуйста! Выбери меня, я умею танцевать, женщинам мои танцы очень нравились, но и для мужчин я тоже могу...
- Ты сам все понимаешь.
- Пожалуйста!!! Я закончил Джордан в прошлом году и весь год ублажал троих старших в гареме. Меня надолго хватает, правда! Я обученный, а не просто подстилка!
В голосе мальчишки зазвучали слезы. Он упал перед Эйнри на колени и уткнулся лицом ему в ноги.
- Пожалуйста, забери меня отсюда, умоляю! Я все-все для тебя делать буду.
Мальчик поднял лицо, в глазах стояли слезы, но заплакать по-настоящему он не посмел. Встав с колен, посмотрел на Айрин, увидел жалость в ее взгляде, покраснел, отвернулся и пошел к своей одежде.
- Эйнри, давай заберем его отсюда?
- У нас будут проблемы с хозяйкой Сабиной, госпожа.
- Ну мы ей скажем, что это было мой каприз, я же имею право на капризы?
- Имеете, госпожа. Но что мы с ним делать будем? Не гостьям же подкладывать?
- Нет, конечно. Мы обсудим все дома. Купи и его тоже. Ты же предлагал мне пополнить гарем, вот я и пополняю.
- Рабов после борделя в гарем брать нельзя, госпожа. Если, конечно, хотите ему добра. Ребята его поимеют и в рот, и в зад все по очереди и по несколько раз. Такие как он годны только на "мясо" или как рабы рабам.
- То есть, я могу его купить тебе в подарок?
- Госпожа, мне не нужен раб...
- Эйнри! Я могу тебе подарить раба? Это будет законно и к этому никто не придерется?
- Да, госпожа. И... Спасибо, мне пригодится в помощь выпускник Джордана. Но нам надо срезать у него с бедра клеймо борделя и поставить на щеке клеймо "раб раба".
- Обязательно надо будет портить лицо?
- Клеймо небольшое и его ставят вот здесь.
Эйнри подошел к замершему во время их разговора парнишке, запустив руку ему в волосы, с силой швырнул на колени, резко запрокинул голову, затылком к позвоночнику и другой рукой нежно провел по скуле, остановившись возле уха. Мальчишка, закрыв глаза, явно наслаждался этой мимолетной лаской.
- А теперь давай коротенько, малек, чей ты раб и как ты тут оказался.
- Я не малек...
- Да-а?!
- Хорошо, как скажешь. Как ты пожелаешь. В этом году сразу несколько родственников госпожи закончили Джордан и я стал не нужен.
- А почему тебя не продали на рынке? Ты ведь стоишь уйму денег!
- Меня стерилизовали...
- Зачем?!!! - вопрос вырвался одновременно и у Эйнри, и у Айрин.
- Ну... Я сын единственного мужа Старшей госпожи и одной из ее сестер. Раба потом пришлось казнить за измену, а я сын изменника и, главное, очень похож на отца. Госпожа приказала стерилизовать перед первым использованием. Но меня вообще мало отдавали женщинам.
- Но тебя же отдали в Джордан... Это же куча денег!
- Может быть, если бы племянники вылетели, меня бы оставили в семье. Не знаю. Сыновей госпожа пристраивает в мужья, а племянников, наверное, оставит дома... помогать...
- Матерь Сущего! Тебе крупно не повезло, малек...
- Я правильно понимаю, что даже для вашего запущенного кошмара этот случай не является нормой? - Айрин пребывала в шоке от всей этой истории.
- Да, госпожа. Потратить на обучение раба кучу денег и потом отдать его бесплатно в бордель - это все же перебор. Сабина порадуется новой сплетне.
После этого Эйн быстро отобрал десять рабов, позволил им одеться и посадил их в связку на ножную цепь. Своему "мальку" Эйнри тоже разрешил надеть штаны, и, кивнув в сторону Айрин: "Держись за госпожой!" - повел свежеприобретенный десяток к уже пристегнутым к карете.
- Как тебя на самом деле зовут? – поинтересовалась девушка, с интересом разглядывая заметно смущавшегося парнишку.
- Вилайди, госпожа...
Мальчик шел за ней, опустив глаза в землю. Ответил еле слышно. И, хотя вопрос его явно удивил, позволил себе только почти незаметное движение глаз вверх, на госпожу. Не поднимая головы. Только чтобы убедиться, что его серьезно об этом спрашивают, а не хотят на чем-то подловить.
Глядя на него и вспоминая поведение рабов на рынке, девушка начала понимать, что ее Эйнри действительно слишком избалован. Наверное, Сабина права и надо заняться его воспитанием. А то увидят эти приглашенные соседки и родственницы, что вытворяет ее личный раб, и ни за что не одобрят ее кандидатуру на Совете.
Обратно Айрин ехала в карете, а Вилайди сидел рядом с Эйнри. Остальные рабы бежали гуськом друг за другом.
Встречать их выбежала не только Хозяйка Дома, но и еще несколько женщин помоложе. Они восхищенно зацокали на новое прибавление в гареме.
- Помыть, покормить, снять пробу и переодеть, - махнула им рукой Сабина.
Рабов из борделя мыть и кормить повели два подростка.
Вилайди замер у кареты и стоял, опустив глаза в землю, практически не дыша.
- А тебе что, особое приглашение нужно?! А ну, быстро беги мыться за остальными, щенок!
- Тетя, вы только не волнуйтесь. Я его купила для Эйнри...
Сабина застыла. Вилайди тихо опустился на колени и склонился как можно ниже, сцепив пальцы рук на затылке. Эйн водил носком ботинка по песку и внимательно следил за появляющимися на нем кружочками и палочками.
- Я так понимаю, что вам, госпожа, просто стало жаль мальчишку?
- Да, он красивый. В прошлом году закончил Джордан, значит - умный, умеет танцевать...
- Клеймо поставить не забудьте. И пусть один по мужской половине дома не шастает. И спит пусть или у вас в комнате, или у него. И, надеюсь, Эйнри, ты помнишь, что за провинности этого раба наказывать будут тебя?
- Да, госпожа Сабина. Помню. И клеймо обязательно поставим, прямо сейчас на кузницу пойдем.
- Иди куда хочешь, а госпожу я сейчас кормить поведу... – показательно недовольным тоном объявила пожилая женщина.
- Нет, я с ними схожу. Заодно кузницу посмотрю. А потом мы все у меня в комнате поедим, хорошо? Только за нормальным столом, - Айрин поглядела на тетушку почти умоляюще.
- Он - вещь вашего раба, госпожа. Пожалуйста, обращайтесь с ним так, как принято.
- Я не могу есть с ним в одной комнате? – девушка едва сдержалась, чтобы не повысить голос от возмущения.
- Вы можете все, он не может. Одного особенного раба нам хватит! - Сабина тоже начинала злиться.
- Госпожа, я поставлю ему клеймо в кузнице, потом он у меня помоется и переоденется, мы поедим на кухне и придем к вам, хорошо? - Эйнри с мольбой посмотрел девушке в глаза, но тут же отвел взгляд. Потом снова посмотрел, из-под опущенных ресниц, кивнул в сторону так и стоящего на коленях Вилайди: - Ему так будет спокойнее.
- Хорошо, я жду вас в своей комнате.
Эйн, улыбнувшись, склонил голову. Затем подошел к Вилайди со спины, резко за волосы поднял его с колен, так, что мальчишка лег головой ему на плечо. И, почти касаясь уха губами, прошептал: "Пошли, малек, пометим, что ты мой". Судя по лицу Вила, он, расслабившись, наслаждался, зажмурившись от удовольствия.
***
После сытного обеда полагается поспать. Тем более, если ты уснула достаточно поздно, а проснулась на рассвете и в общей сложности проспала от силы часов пять. А привыкла спать в два раза больше. Поэтому пришлось потребовать у Сабины большой кувшин с местным аналогом кофе, тайшу. И, от скуки, не иначе, начать листать учебники. На пятой главе и третьей кружке в дверь к Айрин постучали и зашли ее мальчики. Ее личный раб и личный раб ее личного раба. Как тут все запущено!!!
Вилайди, не успев зайти, сразу упал на колени, лицом в пол. Девушка вопросительно посмотрела на Эйнри.
- Он так обязан делать, госпожа. И находиться в такой позе, пока мы с вами разговариваем. Если вы, конечно, не позволите ему встать. Вернее, не позволите мне разрешить ему встать.
- Пусть он встанет, сейчас же!
Эйн повторил процедуру подъема с колен за волосы и головой на плечо. Прошептал в ухо: "Слышишь, малек, госпожа хочет, чтобы ты встал" - и тут же отошел в сторону.
Вил остался стоять, опустив взгляд вниз. Мальчишке было немного страшно, а еще больно - свежее клеймо, даже после масла иши, жгло так, что хотелось плакать. Плакать хотелось сегодня целый день. Сначала, когда его отвергли, от обиды. Потом, когда все-таки купили, от счастья, что его наконец-то увозят из этого страшного места. А когда ставили тавро, вид раскаленного железа так близко от глаз ввел просто в шоковый ступор. Хозяин, правда, держал его голову, обняв сзади и плотно вжав щекой к себе в плечо, и даже что-то шептал успокаивающее. Но он и так не дернулся бы, не вздрогнул. Наоборот, после того как все закончилось и из бордельного ничтожества он превратился в имущество с вполне конкретным владельцем, этому владельцу пришлось вернуть его в реальность, дернув за волосы на затылке.
Айрин, понаблюдав пару секунд за парнями, решила прояснить для себя несколько нюансов, заодно слегка подразнив брата.
- Эйнри, вот если я сейчас захочу использовать его как Сайни, мне можно будет это сделать?
- Да, госпожа. Один раз...
- А потом?
- А потом я перережу ему горло.
- Ты такой ревнивый, прямо ужас! Ну хорошо, а если его захочет использовать любая из женщин дома?
- Захочет и использует, так же как и меня могли использовать в любой момент. Спасало только то, что я всегда днем бегал по делам госпожи Сабины, а вечером прятался у себя в комнате и делал вид, что меня там нет. А если бы жил при гареме, как раньше, то и имели бы меня все, по очереди и вместе.
- А чем тогда положение Вилайди отличается от твоего?
- Малька зовут Вилайди? Красивое имя. А положение его отличается от моего тем, что за него отвечаю я. Если он что-то отчудит, то накажут меня. Его, конечно, тоже слегка отлупят, потом его еще я отлуплю. Но основное наказание достанется мне. И если в гареме парни его поймают и поимеют, то мне можно их поведение как вызов рассматривать, и устроить бойню. За которую меня и еще пару-тройку активных участников опять-таки накажут.
- То есть тебе с ним повезло еще меньше, чем мне с тобой и твоей клятвой верности? - Айрин не удержалась и сочувственно съехидничала.
- Ну да, спасибо за подарочек, госпожа. Отомстили, - улыбнулся ей Эйн. - На самом деле я несказанно рад, что теперь меня наказывать можете только вы.
- А что ты теперь собираешься с этим подарком делать?
Парень плотоядно облизнулся.
- Как что?! Сейчас пойдем ко мне в комнату, растяну его на кровати и...
- Хорошо, идите.
- Вы меня прогоняете?! - Эйнри даже губу закусил от возмущения.
- Ты сам сказал...
- Я пошутил, госпожа!
Упав на колени, Эйн уткнулся лбом сестре в живот, обнял ее и прижался к ней всем телом, крепко-крепко. Потом поднял глаза вверх:
- Госпожа, его нельзя оставлять одного, особенно первое время. Даже в мою комнату может кто-нибудь зайти и, увидев его, воспользоваться. Не думаю, что это хорошо отразится на его состоянии. А им теперь может воспользоваться даже кухонный мальчишка, потому что только собаки во дворе равны с ним по положению или чуть выше. Он - моя вещь. Бесправный в квадрате.
Девушка задумалась, перебирая волосы брата, прижавшегося к ее животу щекой и почти мурлыкающего от удовольствия.
Она понимала, что Эйнри сгущал краски – из мужчин никто не рискнет воспользоваться ее подарком, хотя бы потому что брата в гареме уважали и побаивались. Это Айрин уже успела заметить. Но вот женщины…
Вилайди тихо стоял у стены, пытаясь слиться с ней или выдать себя за элемент интерьера. На безумно длинных пушистых ресницах снова блестели слезы. Да что же сегодня за день такой?!
Если у брата и сестры светлые волосы отливали золотом, то у Вилайди они были с рыжиной. Не рыжие, а именно с легкой рыжиной. Как и брови, чуть темнее гривы, спадающей густой волной ниже талии, красиво смотрящиеся на смуглом лице. Совсем темные ресницы. И тоненькая полоска светлых волос от пупка вниз. И даже в зелени глаз проскальзывали рыжие капельки. А по щекам - нежная россыпь веснушек.
Из одежды на парнишке по-прежнему были только одни штаны, но явно другие, чистые.
Мальчик почувствовал взгляд Айрин, но глаз не поднял и попытался слиться со стеной еще больше.
- Чего ты боишься, Вил? Я тебя не съем! Ты возбуждаешь во мне материнский инстинкт, а не женский.
Губы у парня обиженно вздрогнули.
- Госпожа шутит? Последнее время я даже у своей матери никакого другого инстинкта, кроме женского, не вызывал.
- А во мне вот не вызываешь. Ты слишком молоденький еще.
- Я?!
- Госпожа выросла не на Венге, малек, я же тебе говорил, - Эйнри повернулся в сторону Вилайди, при этом продолжая щекой прижиматься к Айрин, и ехидно ухмыльнулся: - Так что ты для нее тоже малек.
- Мне кажется, что тебя это должно радовать, - улыбнулась мальчику Айрин. - Или тебе хотелось бы, чтобы я воспринимала тебя по-другому?
- То есть вы не собираетесь меня использовать? Оба? Да?
Вил смотрел то на госпожу, то на своего владельца, пытаясь понять. Хороший раб должен понимать своих хозяев, чтобы угодить им. А Вилайди привык быть хорошим рабом.
Брат с сестрой задумчиво переглянулись.
- Знаешь, я тут в одной книжке читала...
Эйнри хмыкнул, пытаясь сдержать смех, потом не выдержал и рассмеялся.
- В любовном романе, госпожа?!
- Ну да! Так вот там...
- Я не буду иметь малька при вас, даже не просите! - парень вскочил с колен, глаза засверкали зелеными звездами...
- Почему?
- Потому что... При вас это будет неправильно. Ну неправильно, и все! Как раньше... Как со всеми...
- А ты уже имел мужчину в присутствии женщины?
- В присутствии и одной, и многих женщин. И я имел, и меня...
- А как это происходит? Похоже на то, как я использовала Сайни?
- Ну да... Обычно - да. Когда я был в возрасте малька, госпожа очень любила смотреть, как Сайни берет у меня в рот, а перед самым оргазмом приказывала остановиться и ждала, пока я подавлю возбуждение. Потом все снова. Пока я не сорвусь. Тогда Сайни разрешали взять меня сзади. Иногда наоборот, я доводил Сайни и потом брал его. Просто я контролирую себя лучше, поэтому в меня играть можно было дольше. А одна из младших хозяек любила, чтобы я при ней имел одного паренька… Он всегда так плакал и умолял его не трогать... Мне его жалко было, сил нет. Но когда я раз рискнул его приласкать перед тем, как... Меня потом высекли, в комнате у госпожи, но в присутствии этого малька. И он больше уже ни о чем не просил, просто лежал и всхлипывал. А потом я стал активно помогать хозяйке Сабине, и она всех от меня разогнала. Сказала, что днем я занят важными делами, а ночью мне надо высыпаться. Так что потом госпожа развлекалась или с одним Сайни, или подкладывала под него кого-то из наложников.
- Слушай, а твоя мать только смотрела и все? Или она тебя еще и...
- Иногда использовала. Но редко. Только когда много выпивала, и звала меня тогда именем отца. Сайни использовали намного чаще.
Если вначале Эйн почти кричал, то потом, с каждой фразой, его голос становился все тише и эмоции в нем уже почти исчезли. Но в последней фразе они зазвучали снова - жалость. Жалость к своей матери.
Какая мысль посетила Айрин первой после всего услышанного? Правильно: "Как все здесь запущено!"
- То есть, ты предлагаешь выдать ему свечку и оставить стоять здесь у стены, пока мы с тобой мило развлекаемся? Или все же отведем его в твою комнату, запрем, а утром ты его выпустишь?
- Я боюсь его одного в своей комнате оставлять, у него был не самый простой период в жизни, - Эйнри, встав с колен, подошел к Вилайди вплотную, и, прижав его к себе, обнял и запустил обе руки парнишке в штаны. Юноши были почти одного роста, так что их глаза оказались на одном уровне.
- Смотри мне в глаза, малек, пока я буду проверять, как сильно тебя разработали. И считай вслух. Сколько в тебе сейчас моих пальцев?
- Два...
- Сейчас?
- Три... Четыре... Пожалуйста, мне больно... Не надо!
Эйн убрал руки и ушел в ванную комнату, а Вилайди остался стоять у стенки, пытаясь восстановить дыхание. Слез в его глазах не было, было… возбуждение, ожидание, предвкушение.
- Тебе нравится, когда он так с тобою обращается?
- Да, госпожа, - Вил с удивлением посмотрел на Айрин, взмахнув своими длиннющими ресницами, и тут же опустил глаза в пол. - Так всегда обращаются с нижними. Верхний очень ласков со мной...
- Ласков?! - голос девушки зазвенел от возмущения. - Ну хорошо же...
Вышедшего из ванной комнаты Эйна ожидал неприятный сюрприз.
- Пойдем за мной, любимый, развлечемся вон в той уютной темной комнате. Пока твой малек посидит на ковре и помечтает о том, что ты с ним сделаешь сегодня ночью. После того, как в тебя наиграюсь я. Ласково и нежно, так как тут принято.
Как только дверь в комнату закрылась, Эйнри тут же упал на колени и виноватым голосом спросил:
- Госпожа, почему вы разозлились?
- Почему?! Зачем ты так себя ведешь с ним?!
- Ему это нравится...
- Тебя зафиксировать веревками к кровати, надеть контролер и поиметь? Желательно еще с повязкой черной на глазах?! Вам ведь тоже всем такое нравится? Нет?!
- Госпожа, вы вправе использовать меня так, как пожелаете...
- Я тебе не про это! Про то, что пока я тебе не показала, как можно по-другому, ты радовался тому, что есть, правильно?
- Да, госпожа...
- Ну вот и попробуй с ним тоже по-другому! Не сразу все пальцы в задницу, а сначала поцеловать, приласкать, возбудить...
- Да у него и так уже стояло...
- Эйнри, если я тебя сейчас привяжу к кровати и разденусь, у тебя тоже встанет. Но от дополнительных ласк и поцелуев ты же не откажешься?
- Госпожа, я... Я понял. У меня встает, даже когда я о вас думаю... А из него еще вейдже до конца не выветрился.
- Отлично. Я рада, что ты у меня такой понятливый. А теперь иди, поиграй в свою новую игрушку. Сдается мне, много ему не понадобится, чтобы уснуть на ковре, а тебе придется еще ублажать меня. Иди. Он ждет.
Вилайди и правда ждал. Сидя на ковре, обняв руками колени и уткнувшись в них лицом. Как только дверь открылась, он тут же поднял голову и настороженно замер.
Эйн подошел к нему, запустив руку в волосы, наклонил голову и, опустившись рядом на колени, другой рукой погладил по волосам, щеке, шее. Заправил прядь волос за ухо.
Парнишка закрыл глаза и старался не дышать, наслаждаясь лаской.
- Прости, малек. Ты мне очень нравишься. Ты красивый, нежный. Только глаза все-таки открой. Я, правда, люблю в глаза смотреть. Тем более мне интересно... С тобой ведь сейчас так в первый раз? Потом все будет уже по-другому. Спокойнее. А в первый раз столько чувств новых. Я все это сам две ночи назад испытал. Да и вообще глаза у тебя красивые... А еще веснушки эти, - Эйнри провел большими пальцами по щекам мальчишки.
Рукой легонько толкнул паренька, чтобы тот лег на пол. Сам стянул с него штаны. Вил уже был возбужден, поэтому испуганно посмотрел на своего хозяина: "Ты же не приказывал терпеть..."
Но Эйн лишь ласково погладил его по щеке. Потом провел руками по ключицам, захватил пальцами соски, чуть потянул их на себя, прокрутил между пальцев, взял за самые кончики, сжал и опять потянул на себя. Вилайди застонал и снова попробовал закрыть глаза.
- Играешь в горячо-холодно? - Айрин не выдержала долго в роли простой наблюдательницы.
- Это как, госпожа? – поинтересовался Эйнри, при этом с силой скручивая один сосок и пальцем другой руки нежно гладя второй.
- А вот примерно то, что ты делаешь. С одной стороны грубо, с другой нежно. Потом надо меняться.
- Сторонами? - улыбнулся Эйн, и тут же сосок, которому только что доставалась нежность, начали с силой скручивать. При этом подушечками пальчиков ласково поглаживая другой, возбужденно стоящий, почти малиновый.
- Да, я вижу, ты опытный игрок, - улыбнулась девушка.
Зашла брату за спину и начала целовать сначала плечи, шею... и вниз, по позвоночнику, медленно-медленно. А Эйн склонялся над Вилайди, так же плавно-медленно выцеловывая ему грудь, живот... Спускаясь все ниже, ниже... Дразня языком... Щекоча дыханием...
К тому времени, когда Эйнри достиг финишного стержня, Айрин как раз поцеловала последний позвонок и отошла в сторону.
Вил уже давно забыл, как должен себя вести приличный раб, особенно выпускник Джордана. Стонал, выгибался, даже попытался запустить руки в волосы Эйну. Правда тут же убрал их, спрятав себе за спину. Но, когда язык хозяина прошелся у него между ног, а хозяйские руки начали нежно ласкать его яички, выгнулся особенно сильно и сжатыми в кулаки руками застучал по ковру:
- Я... Больше не могу... Терпеть! Не могу!!! Пожалуйста!
- Мне остановиться и дать тебе прийти в себя? - Эйнри даже не попытался скрыть ехидства в голосе, после чего, плотно обхватив член мальчишки руками, плавно опустил кольцо из пальцев по стволу, до самого основания. Потом прошелся по открывшейся головке языком, сначала вкруговую, потом лизнул снизу вверх, еще раз вкруговую, языком. Замер.
- Нет! Нет, пожалуйста! Не останавливайся! Пожалуйста!
Усмехнувшись, Эйн начал играть в член Вила губами, руками и языком. То сжимая кольцо из пальцев у основания, то лаская языком уздечку и рядом с ней. Чувствуя, что игра почти закончилась, запустил пальцы одной руки в мальчишку сзади, по очереди, один за другим. На трех Вилайди напрягся, и Эйнри просто начал ласкать его внутри, и большим пальцем - снаружи. При этом расслабил руку, сжимающую член, и парнишка тут же кончил, выгибаясь всем телом. Потом затих, отвернул голову к двери и закрыл глаза, стараясь выровнять дыхание.
Дыхание не восстанавливалось. В голове стучала мысль: "Что это такое только что сейчас было?!" Он был готов, что ему вставят сзади. Даже подстраховался, когда принимал душ - заметил на полке банку со смазкой и впихал в себя приличный такой кусок. Был готов к тому, что ему прикажут отсосать. Он бы не разочаровал, опыта, чтобы угождать мужчинам, у него было достаточно. Но к тому, что будут ласкать его... И как ласкать!
Ртом его не ласкали уже давно. Если быть честным, то это вообще было всего один раз. И это было не так... Не так! Неужели ему наконец-то повезло? Почему же опять что-то душит, эмоции рвутся через край, снова хочется плакать... Радоваться надо, неблагодарный раб!
Эйнри успел сходить принять душ, вернуться полностью раздетым, упасть на колени перед Айрин и начать целовать ее ноги. И только тогда Вилайди встал с ковра, всхлипнул и убежал в ванную комнату.
- Сходи к нему...
- Он плачет, госпожа. Пусть побудет один. Ему надо прийти в себя, принять душ, успокоиться.
Юноша взял Айрин на руки и перенес на кровать.
- Я вот думаю, госпожа, наверное, меня тоже надо стерилизовать.
- Ненормальный! Зачем?! Слушай, ты же у меня весь из себя элитный, а можно поручить Сабине найти женщину, которая захочет от тебя ребенка, но не будет забирать к себе в гарем?
- Да, конечно. Госпожа, вы... Я был бы рад.
- Странно, что Сабина и твоя мать про это не подумали.
- Госпожа, позволить использовать мое семя для зачатия детей можно только после того, как у вас родится дочь. Потому что если дочь родится от моего семени, а я останусь в вашем доме, то через меня она сможет претендовать на наследование.
- И?! Если у меня не будет дочери, то я буду не против завещать все это богатство твоей. И вообще давай сейчас не будем о детях, мне пока хватает Вила. Просто выброси из головы все эти глупые мысли о стерилизации!
- Да, госпожа. Просто так не хочется вылезать за контролером...
В это время дверь в ванную комнату тихо приоткрылась, в угол комнаты мелькнула тень.
- Иех, все равно придется вставать... Эй, малек, лови одеяло с подушкой!
- Спасибо...
Эйнри подошел к мальчишке, присел рядом с ним, накрыл его одеялом, быстрым движением погладил по щеке... Вилайди схватил руку хозяина и прижал ладонью к губам:
- Спасибо!
- Спи, малек!
***
Ночью Вилайди снились кошмары. Вернее, ему снились воспоминания. Он метался во сне, стонал, шептал: "Нет! Пожалуйста, не надо! Я же все сделал... За что?! Не надо... Госпожа, не надо! Как больно... Больно! Не надо!"
- Эй, малек! Малек!!
- Вилайди, проснись, малыш, все уже хорошо!
Все и правда хорошо. Рядом двое, забравших его с самого дна, где он жил и держался только на упорстве, на надежде, что он понравится какой-нибудь городской госпоже, чей гарем обычно не очень велик. Он мог за ночь удовлетворить троих, иногда приходилось и больше, конечно. Но мечтать приятнее было о трех-четырех.
Реальность оказалась еще более чудесной. Теперь у него всего лишь один мужчина, красивый, нежный, добрый. Такого оргазма, как сегодня вечером, он не испытывал никогда.
Разве только первые несколько раз, когда его выбрала для игр одна из племянниц Старшей госпожи, одна из любимых племянниц и его первая женщина. Унижение, возбуждение и боль сливались тогда в единое нечто, из-за которого ощущения были ярче, сильнее. Но потом все слилось в один непрерывный шок. Боль, унижение, унижение с болью. Оргазм - тоже элемент унижения. А иногда и боли.
И страх до озноба… холодок внутри уретры, когда туда в первый раз вставили стальной стек-фаллос... Вила тогда просто трясло от страха, боли и возбуждения.
Госпожа Сивийлия сначала вставила стек-фаллос и зафиксировала его на члене, и этот холодок был внутри него, пока его имели сыновья госпожи Клаусийлии, его братья по отцу. Двое старших, по очереди. А потом за него вновь взялась госпожа Сивийлия, и начала двигать стеком, сначала нежно, потом все быстрее и быстрее...
Когда Вилайди, почти без чувств, принесли в гарем и бросили на пол, кто-то из парней сжалился и влил ему в член масла иши... А в следующий раз, когда эта же госпожа забрала его «поиграть» и снова достала стек-фаллос, Вил заплакал. Его тогда имели две госпожи, одна анфаллосом в зад, вторая стеком. Он терпел, не дергался, не стонал... Только слезы текли и текли...
Потом он уже не плакал. И с ним перестали играть в эту игру. А скоро он вообще надоел всем госпожам. И это его радовало, потому что удовлетворять всех своих братьев было проще, чем одну госпожу Сивийлию.
Кто ж знал, что госпоже Клаусийлии он надоест настолько, что та отдаст его в бордель?
- Прости меня!
- За что, малек?
- За то что... За то, что не дал тебе...
- Малек, ты про что вообще? Спи давай, чудо рыжее! А то госпожа нас с тобой двоих из комнаты выставит, и будет права.
Вилайди испуганно посмотрел на Айрин, но она ободряюще ему улыбнулась, и мальчик сразу успокоился.
- Простите меня, госпожа!
- Давай ложись к нам с краю, положим Эйнри в середину, и будет он хранить наш с тобой сон, правильно?
Мальчик замер, потом всхлипнул...
- Нервы у тебя, малек, совсем никуда не годятся! Давай хватай подушку с одеялом и залезай на кровать, пользуйся добротой госпожи. Я бы тебя так баловать не стал...
- Тогда я лучше рядом с кроватью посплю, если ты против.
- Да ладно, малек, залезай. Я тебе даже позволю себя обнять, - Эйн улыбнулся и подмигнул.
Кровать была достаточно большой, чтобы на ней могли расположиться трое. Вилайди лег на живот и попытался сгруппироваться, чтобы занимать как можно меньше места. Эйнри раскинулся на спине, Айрин улеглась рядом, закинув на него руку и ногу. Когда девушка заснула, юноша тихо развернулся на бок.
- Эй, малек! Ты почему не спишь?
- Не спится...
- Боишься, что снова что-нибудь не то приснится?
- Именно. Не то. Вся моя жизнь до встречи с вами - не то. Так что да, боюсь. Не хочу снова вас разбудить.
- Иди сюда, малек. Я сейчас тебя обниму, и никакой кошмар из прошлого тебя больше не побеспокоит. Да что ты опять сырость разводишь, чудо рыжее?! Спи сейчас же!