9 кайаэба 328 года. Дом Вайнгойртов

Днем, сразу после обеда, во дворе дома Вайнгойртов приземлилась аэрошка, из которой выскользнул Эйнри. Подняв голову, посмотрел на окно спальни Айрин и Дэйниша. Госпожа, скорее всего, должна быть сейчас там, как обычно в это время. Устроившись с ногами в кресле, одной рукой держать планшет с книжкой, а другой иногда брать со стола кружку с тайшу, не отрываясь от чтения, делать глоток и ставить кружку обратно. Волосы немного небрежно стянуты в хвост, а на лице попеременно отражаются все эмоции, которые Айрин испытывает, переживая за героев. Любимой забавой всей их компании было, подглядев в щель по очереди, угадать, какую же книгу читает их госпожа.В сердце у парня тоскливо заныло, как только он представил эту привычную, ежедневную картину.Вилайди, наверное, уже сбежал обратно в свой театр, вместе с Рэйни. Деловой котенок…А на другой стороне дома, сейчас, Дэйниш сидит в их общем кабинете. Одной рукой рисует какие-то каракульки, а локтем второй руки оперся об стол, и вся пятерня запущена в гриву. Редкая для остальных картинка - полностью открытое красивое лицо, не спрятанное челкой. Из-под пышных длинных ресниц отсутствующе-задумчивый взгляд, кончик нижней губы чуть вывернут, и Дэйн постоянно покусывает эту бедную губу изнутри… И работать тогда становится абсолютно невозможно, а хочется подойти и поцеловать…Тоскливая ноющая боль в сердце усилилась. Вил простит, он и не рассердился сильно. Разволновался, понимая, что его Верхний совершает большую ошибку. Но не рассердился. А вот Дэйн… Дэйниш… Про Айрин лучше вообще не думать - страшно.Но не стоять же до вечера во дворе. И Эйнри, глубоко вдохнув и резко выдохнув, двинулся на поиски госпожи.Чем ближе была комната, в которую он раньше заходил без стука и чуть ли не с ноги, тем медленнее и неувереннее становились шаги, а под дверью удушливая волна паники накатила с такой силой, что пришлось прижаться спиной к стене и вытереть пот со лба.Матерь… Матерь Всего Сущего! Пожалуйста, пусть Айрин поймет, что он так поступил не нарочно! Разве она бы отпустила его в Джордан? Конечно, нет… Или они бы поругались, как обычно, в пух и перья. И тогда он сам уже никуда не полетел бы… А ему надо было! Надо! Чтобы кто-то остановил. Кто-то, кому он смог бы довериться. Потому что сам он уже не мог. Ну, не мог он уже сам! Пожалуйста, пусть Айрин это все поймет и примет его обратно!Еще раз глубоко вздохнув, Эйнри робко постучал в спальню госпожи и, услышав родной голос: "Да? Можно войти", сглотнул огромный удушливый комок смеси паники, тоски и радости и… вошел.

Айрин сидела в кресле, поджав ноги, в левой руке она держала планшет с книгой, а правой просто вцепилась в волосы парнишки, устроившегося на полу, на коленях, рядом с ней. Судя по закушенной губе и распахнутым от изумления глазам, мальчишку ухватили только что, неожиданно и больно.Неужели за ту неделю, что его не было дома, сестренка нашла себе нового любимчика? Паренек был в ее вкусе, красивый, плечи широкие, бицепсы есть, пресс заметно. Но не перекачанный. Зашуганный только немного. Тихий такой, незаметный, серенький… Как шушерка. Но взгляд умный, серьезный.О том, что брат вылетел в сторону дома, Айрин сообщили еще до обеда, поэтому кусок в горло ей уже не лез. И парни все явно что-то заподозрили, не зря Лейхио Тойшийнэ ласточкой по двору летать отправил. Парнишка практически слился с кустами, но девушка все же заметила его, пока смотрела в окно, ожидая приземления аэрошки.

Программа встречи дорогого гостя была уже давно разработана и даже одобрена куратором, и тщательно поддерживаемая смесь обиды и вины просто обязана была дать ей не сбиться и выполнить задуманное полностью. Но сейчас, когда он стоял в дверях, смотрел на нее влюбленным тоскующим взглядом, такой любимый, такой желанный… Захотелось просто подбежать, повиснуть у него на шее, уткнуться ему в плечо, почувствовать тепло его тела, его родной запах… Забыть обо всем и раствориться в его руках. Слиться с ним. Но нельзя. И именно поэтому она сейчас вцепилась в волосы Айртейша, удерживая себя на месте. Бедный мышонок наверняка не очень понимает, что происходит, и почему госпожа вдруг так резко отпрыгнула от окна, практически упала в кресло, схватила в руки планшет, который даже забыла включить…

- Айрт, иди к себе в комнату. Только именно к себе в комнату, понял?- Да, госпожа.Айртейш тихо шмыгнул мимо высокого зеленоглазого блондина, чем-то очень похожего на госпожу. Это тоже был явно не простой наложник. Слишком явно. Очевидно, это и был загадочный Эйнри, от которого ему все советовали держаться подальше. Только если этот парень не слепой, он же должен понимать, что Айрту до его красоты как до звезд на небе. Он - мышонок, а Эйн… Такой же недоступный красавец, как Дэйниш.

Когда брат с сестрой остались одни, в комнате на минуту наступила тишина. Звенящая, как натянутая струна.

Наконец Айрин медленно опустила ноги с кресла, встала и подошла к замершему у двери в напряженном ожидании парню.Когда сестра оказалась от него на расстоянии вытянутой руки, Эйнри вспомнил, что неплохо было бы хотя бы глаза в пол опустить. Взгляд госпожи не предвещал ничего хорошего, но так сложно было оторваться. Он так соскучился. Ему так много хотелось ей сказать…Когда госпожа подошла совсем близко, Эйн опустился на колени, склонил голову и уставился в пол. Хотелось обнять и привычно прижаться к ее телу щекой, но… Возможно, ему уже никогда этого не позволят.Айрин постояла рядом и отошла. Краем глаза Эйнри увидел, что сестра теперь замерла у окна. И лицо у нее такое грустное, прямо хоть головой об стенку бейся из-за чувства вины от собственной дурости. Что?! Ну что ему теперь надо сделать, чтобы его простили?Прошло минут десять, а может даже и больше. Айрин наконец оторвалась от окна и снова подошла к брату. Запустив руку ему в челку, приподняла голову и посмотрела в любимые глаза:- Соскучился?- Да, госпожа.Эйнри очень старался не растечься лужицей по полу, не начать тереться, как кот, об руку девушки, зажмурившись от удовольствия. Но госпожа вдруг выпустила его волосы и брезгливо тряхнула кистью. А потом снова ушла любоваться через окно на их двор.

Взгляд брата, послушно-покорный, как и все его поведение, такое привычное для Айртэ, и такое… Такое неправильное для Эйна. Он не должен быть таким. Хочется выть, царапать стены ногтями, упасть на колени рядом с ним и расплакаться от бессилия что-либо изменить и неготовности все это принять. Это был не ее Эйнри, его подменили, сломали, испортили!- Иди пока к ребятам, помирись с Дэйном. После ужина поговорим.

Грустный, усталый голос… Обреченный. Как будто она приняла какое-то решение, не устраивающее ее абсолютно. Матерь Сущего, как можно сейчас уйти и оставить ее в таком состоянии одну? В прошлой жизни он давно бы уже стоял рядом и прижимал бы ее к себе. Дэйн всегда теряется, когда Айрин плачет или переживает вот так, как сейчас. А Эйн точно знал, что ее просто надо прижать к себе покрепче, гладить по голове и ждать. Совсем немного. Почему-то ей становилось легче, когда он был с ней рядом.Последнее время она все реже и реже позволяла себе проявлять эмоции при ком-то еще. Только при нем и при Лейхио.Интересно, почему он, кретин, не пошел сначала к Лейю за советом?Гордость. Тля! Слабость свою показать было стыдно. Ведь Лейхио справляется, а он не справился. Слабак.- Уйди, Эйн!Матерь Сущего! Надо встать и выполнить приказ, но ноги просто приклеились к полу…

Куратор предупреждала, что так и будет. Что брат будет соблюдать все формальности, и его надо поощрить продолжать их выполнять.Формальности… На ее планете это были прогулки в ресторан по выходным, цветы и конфеты по вечерам… "Он тебя не любит - ни одной монетки на тебя не потратил! А вы ведь вместе уже две недели!"Здесь все то же самое. Преклонение, покорность, преданный взгляд в глаза. Степень подчинения - как мерило любви.Странно, почему брат все еще здесь? На простые просьбы он теперь уже не реагирует, что ли?- Уйди, Эйн!

Теперь это уже точно был приказ. Выметайся к Дэйну и дай мне спокойно поплакать одной, потому что при тебе этого делать нельзя. Твоя психика не выдерживает зрелища плачущей женщины, и ты потом сбегаешь от нее. Оставляешь ее одну с чувством вины и кошмарным ощущением, что она все испортила. Все и всех. Вместо того чтобы нормально поговорить. Объяснить.Почему Сабина никогда не говорила с ней? Хотя, конечно, разве она поверила бы ей? Нет, она бы решила, что это очередная попытка сделать из нее местную стерву. Но Лейхио? Почему с ней ни разу не поговорил на эту тему Лейхио?! Тут Айрин стало стыдно - она опять занялась поисками виноватого на стороне.Тихо хлопнула дверь - Эйнри выполнил ее приказ и ушел. Вот так - молча, послушно - встал и ушел. Ее Эйн…Быстро добежала до двери, заблокировала замок и расплакалась… У нее было столько времени, чтобы продумать все до мелочей - и она все же оказалась не готова.

Эйн поднимал себя с колен чудовищным усилием воли. Потом еще несколько минут просто стоял, сжимая и разжимая кулаки, и смотрел на свою госпожу. Заставить себя уйти и оставить ее одну. Уйти и оставить. Матерь Сущего!В коридоре, отойдя от двери на несколько шагов, парень тихо сполз по стенке на корточки и уставился ничего не видящим взглядом в одну точку. Он ушел и оставил Айрин одну. Зная, что она там сейчас плачет… У нее всегда такой голос, когда она вот-вот заплачет.Выдохнув, поднялся, вернулся обратно и дернул за ручку двери. Заперто. Тля! Плачет…А ему приказано идти мириться с Дэйном. Тоже задача не из легких.

Эйнри:Дэйниш сидел в нашем кабинете, в кресле, возле стола. Одной рукой отбивая пальцами ритм по ровной деревянной поверхности, второй он изо всей силы вцепился в подлокотник. Все его тело было напряжено, но при этом на лице не отражалось ни единой эмоции.Да уж! Решить все между нами в момент не получится. Но я и не ожидал, что здесь все будет проще, чем с Айрин. С объятиями и поцелуями меня в этом доме никто встречать не собирается. Внутри всколыхнулось желание быстро подойти, завалить и отыметь. Жестко. Дэйн даже сопротивляться не будет. Зато моя уязвленная гордость будет удовлетворена. Гордость или дружба? Что для меня важнее?Быстро сделав выбор, я подошел к креслу друга и опустился перед ним на колени:- Прости, что не предупредил ни тебя, ни ее… Она никогда не отпустила бы меня, ты же понимаешь?- Почему… - голос Дэйна звучал как-то странно. Глухо. - Почему ты не поговорил со мной? Раньше? Мне казалось, что мы друзья… А получается, что я для тебя никто. Своему парню ты хотя бы отчитался, куда едешь, чтобы он не волновался. Госпожу ты избегал, чтобы она тебя не остановила. Но почему… Почему ты так поступил со мной?!Матерь Сущего! Я как-то не подумал, что тараканы Дэйниша смогут увидеть все случившееся вот таким вот образом. Бедный! Он все это время не обижался на меня, а думал, что я его предал?.. Тля!- Дэйн! Дэйниш… Я… Я тебя люблю! Ты не просто мой друг, ты гораздо больше. Я встретил Вила и сказал ему. Встреть я тебя - сказал бы тебе. Так получилось просто. Это не потому, что я специально искал Вилайди!- Но почему ты не поговорил со мной? Не рассказал, что тебе плохо? Мы бы вместе что-нибудь придумали.Ура! В голосе уже просто непонимание, а не обвинение в нарушении всех параграфов самого полного издания Кодекса.- А ты думаешь - я сам мог внятно что-то сформулировать? Я просто понимал, что со мной что-то не так. Каждый вечер я обещал себе начать новую жизнь, перестать провоцировать госпожу, остановиться… И каждое утро все начиналось по новой. Из меня восемь дней дурь вытряхивали и мозги мне полоскали. Думаешь, я пробыл в Джордане так долго от того, что там условия для отдыха хорошие?

Снизу, с колен, смотреть в глаза Дэйну было непривычно. Но зато он сразу осознал великую силу моего раскаяния.Еще в загоне для мальков, ну, в смысле в лагере для мальчишек, нас учат разделять три понятия - просто страх перед наказанием, чувство вины и чувство раскаяния. Отдельно ценится только последнее. Обычно же они должны работать все вместе, последовательно. Ты искренне признаешь свою вину и потом получаешь заслуженное наказание. Наказание закрепляет чувство раскаяния.

Вина - это страх. Страх, что госпожа разозлится. Чем ближе ты к госпоже, тем страх сильнее. Госпожа может тебя не простить, разлюбить, лишить своей милости. Ты переживаешь о свершенном через призму страха. Потом ты начинаешь бороться со страхом физической боли. Но это в нас изживается уже лет в десять полностью. Когда тебе огласили приговор и приступили к его исполнению, то уже больше можно не бояться. Надо смириться и принять. Получить свое заслуженное наказание. А в процессе смирения и получения начинаешь обдумывать свой проступок уже спокойно, просто анализируя. И тогда наступает раскаяние. Ты осознаешь свершенное и принимаешь решение больше так никогда не поступать. Не из-за страха, а потому что понимаешь, что был не прав.Последний год я наслаждался, холил, растил и лелеял в себе чувство вины. Чувствовал себя ответственным за все происходящее в доме. За всех живущих рядом со мной. Считал себя причиной всех неприятностей. Вина тяготила меня, я пытался от нее отмахнуться и от этого чувствовал себя еще более виноватым. Злился на себя и срывался на других. И мое чувство вины становилось еще сильнее. Как дрессированный бельчонок в колесе, я бегал по этому кругу, набирая обороты.А столь желанного, освобождающего, очищающего меня наказания никто дать не мог.

И вот я смотрел в глаза Дэйниша, размышляя о вине, наказании и раскаянии. Очевидно, в моем взгляде он прочел ровно то, что я и испытывал. Вину, то есть страх потерять его как друга, желание быть наказанным, чтобы меня уже наконец-то отпустило, хоть с одним из них двоих, и зачатки раскаяния, уже заранее.Поэтому, усмехнувшись, он встал с кресла, вынул из кармана брюк тюбик со смазкой и, подбросив его в воздух, тут же поймал одной рукой и очень выразительно на меня посмотрел.- Раздевайся. Эротично, тикусйо! Чтобы у меня помутнение сознания и провалы в памяти от возбуждения случились!- Я тоже без тебя скучал, - улыбнулся я ему и начал раздеваться. Так, как заказывали.

***

Дэйн отымел друга совсем не по-дружески, засаживая в него с такой злобой, какой даже сам от себя не ожидал. И только когда абсолютно не сопротивляющийся, мягкий и послушный Эйн под ним тихо застонал, Дэйниш слегка успокоился и сбавил темп. За какие-то секунды до оргазма он сдался окончательно и, обняв, прижавшись к Эйнри всем телом, прошептал тому в уху: "Я тебя люблю!" И его, наконец-то, не стали перебивать, а… Тихо всхлипнули?! Только плачущего Верхнего ему не хватало для полного счастья! Перевернув друга, Дэйн убедился, что у того действительно в глазах блестят слезы и… улегся с ним рядом на ковре, на живот. Чтобы смотреть в дорогое ему лицо и шептать: "Люблю… Не поступай так со мной больше! Не бросай меня…"И вскоре уже успокоившийся Эйн, перевернув их двоих, жарко целовал Дэйниша в губы и шептал: "Я тоже люблю… Скучал, просто сил нет как! Никогда не брошу, и не надейся!"Наконец парни посмотрели друг другу в глаза и поняли, что один окончательно простил, а второй - полностью прощен.- Что же мне сделать, чтобы и Айрин меня простила? - с тяжелым вздохом, практически в воздух, спросил Эйнри, почему-то смотря на Дэйна. Тот пожал плечами и тоже вздохнул.Что тут можно посоветовать? По дому бродит тихой шушеркой идеальный Айрт, а два дня назад, госпожа, взяв с собой Дэйниша и этого мышонка, ездила к Яйрийне, учиться правильно обращаться с плеткой… Отъезд Эйна встряхнул их маленький континентальный островок, и госпожа начала совершать много чего подозрительного, предвещающего недобрые перемены в ее отношении к своим избранным мужчинам. Мийлийяш был непредвиденным приобретением, в нагрузку к успешно сданным экзаменам. А покупка Айртейша была явно продуманным шагом. И то, как госпожа сейчас со своим шушариком обращается, навевает мысли о тренировках-репетициях перед показательным выступлением, где произойдет замена обычного, бытового, реквизита на праздничный, только что прибывший. Друга было искренне жаль, но влезать между ним и госпожой Дэйн не собирался - отымеют лицом в пол оба по очереди и еще крайним сделают. В то, что из Эйнри в Джордане резко за неделю сделали ангелочка, не верилось абсолютно. Мозги мокрой тряпочкой протерли, дурь вымели, на время, пока новая не накопится. Может, где-то логические цепочки восстановили, лампочки перегоревшие заменили. Ну, в общем, легкий плановый ремонт, но не полная переделка. А с госпожой самому бы разобраться, убедиться, что между ними все остается по-прежнему. Его, в отличие от Эйна, ничто не беспокоило и все устраивало ровно таким, как было. Как еще пока вроде есть. И, тикусйо! Матерь Всего Сущего, пожалуйста! Пусть все так и останется!

***

В это же время в доме еще один парень у себя в комнате молился Матери Сущего, сидя на кровати, прижавшись спиной к стенке и уткнувшись лицом в согнутые колени.Рядом с ним сидел Ийляр и, как мог, пытался успокоить:- Ну, не дрейфь! Не гони зря волну! Все хорошо будет…- Ты его не видел! - подняв лицо, возмущенно сверкнул глазами Айрт и тут же, по заливистому смеху друга, понял, какую сморозил глупость.- Да это же он меня и покупал! - хохотал Адейийляр, катаясь по кровати. - Живот с тобой надорвешь от смеха!Айрт обиженно шмыгнул носом, потом и сам тоже улыбнулся:- То есть, ты считаешь, что меня не бросят?- Дурында! Если бы госпожа собиралась в тебя поиграть от скуки, пока Эйна куда-то по делам отправили, разве она бы стала о твоем лечение беспокоиться? Неделю бы ты и так протянул, а потом - трава не расти и звезды не свети. Любая госпожа именно так бы и поступила. А раз решила лечить - значит, у нее на тебя планы с дальним прицелом. На полки склада пылиться не отправит.

Айртейш, положив подбородок на колени, задумчиво смотрел в окно… Не бросит? Не забудет про него с появлением этого зеленоглазого красавца? Неужели за такой короткий срок можно настолько сильно привязаться к человеку? Но мысль о том, что госпожа больше никогда не позовет, пусть даже при этом разрешив творить в гареме все, что ему вздумается, ужасала.

Совсем чуть-чуть погрустив вначале, сейчас Айрт искренне наслаждался своим положением личной игрушки. Когда только госпожа и никого больше, или, если иногда будет так же, как несколько дней назад… Когда его позвали в комнату, где были его госпожа и ее подруга. Кэйтайриона.Ощущая возбужденное дыхание госпожи у себя за спиной, стараясь не слишком сильно выгибаться под ласками ее подруги, Айртейш чувствовал себя бесконечно счастливым и сдерживался не потому, что ему приказали, а потому, что хотелось растянуть это удовольствие как можно дольше. Госпожа, наоборот, обняв и прижавшись к нему всем телом, шептала в ухо: "Ну давай же, мышонок мой, кончай! Ты же уже на пределе!" А он, закусив губу, пытался продержаться еще хоть несколько минут с таким усердием, какого он не проявлял никогда раньше. Нежиться в объятиях своей госпожи и наслаждаться ласковыми касаниями пальчиков другой… Разве смел он несколько недель назад, еще до того, как его резко швырнуло на самое дно, даже мечтать о подобном?

Правда, вечером того же дня сказка, на время, перешла в кошмар, когда, пребывая в легкой эйфории от случившегося, Айрт влетел в общий зал, нашел дружную троицу и, пристроившись рядом с ними, потянулся к кальяну…Но он, на самом деле, делая первую тяжку, даже не подумал, что в состав может входить вейдже. А вторую и третью сделал, уже практически не соображая, машинально. И только потом, резко подскочив, даже отбежал на несколько шагов. Постоял, приходя в себя, и быстро убежал в свою комнату. Даже извинения Ийляра слушал через закрытую дверь, свернувшись комочком на кровати и тихо поскуливая от страха, представляя, что с ним сделает госпожа, когда узнает. Полученной дозы хватило, чтобы организм снова начало ломать и выкручивать в желании получить добавку, а остатки разума заглушались вспыхнувшим диким возбуждением.

Помучавшись часа два, Айртейш, сжав зубы, поплелся в комнату к госпоже - сил не то, что уснуть - просто лежать на кровати и спокойно ждать утра, чтобы пойти повиниться, когда госпожа выспится, не было. Пусть накажет и за то, что разбудил, только бы уже наконец отпустило это грызущее изнутри чувство вины. И… Может, госпожа перед наказанием разрешит сходить в медблок и снова очистить кровь от наркотика…Госпожа еще не спала, они с Дэйном лежали на кровати и разговаривали о чем-то, Айрт не прислушивался, когда постучал.- Мышонок мой, что случилось?Этот немного взволнованный голос удвоил ощущение себя никчемной неблагодарной дрянью, и, стоя на коленях лицом в пол, Айртейш смог только тихо всхлипнуть.Тут же выскочив из кровати и подбежав к нему, госпожа присела рядом, ласково гладя по голове:- Давай, мой хороший, рассказывай. Ты что-то натворил или с тобой?- Я… Простите, госпожа! - так и не отрывая лица от пола, чуть заикаясь от волнения, Айрт пересказал все, что произошло в общем зале.

Госпожа застыла молча, и от этого было еще страшнее. Может, его в медблок сейчас не на чистку крови отправят, а совсем для другого. Тут в животе вдруг резко скрутило все от такой боли, что даже сознание на несколько мгновений отключилось. И Дэйн отнес его на руках в медблок, а госпожа сидела рядом, позволив сжать в кулаке ее пальцы, пока ему ставили капельницу. С иглой от капельницы в руке, на колени не упасть и лицо от обвиняющего взгляда не спрятать… А госпожа даже не ругалась, только смотрела на него так, что хотелось провалиться на месте.- Во сколько ударов флоггера ты оцениваешь свою вину, Айртейш?Полное имя вместо ласкового прозвища не предвещало ничего хорошего, но трусливое желание забиться куда-нибудь в темный уголочек вместе с грузовым караваном с чувством вины, было прихлопнуто сразу в момент зарождения. Тем более, он же уже попытался, и у него просто утра дождаться не получилось.- Десять ударов за каждую тяжку?Айрт смог только отрицательно помотать головой. То, что предлагала госпожа, было слишком мягким, вина оставалась и даже удваивалась. Мало того, что полез курить кальян, не спросив, что там за состав, так еще и воспользовался добрым сердцем госпожи, пожалевшей его.- Пятнадцать? Двадцать? Мало или много, мышонок?!- Мало… Простите, госпожа…Если бы не приказ госпожи не соглашаться и спорить, пока внутри не наступит состояние удовлетворенности приговором, Айртейш согласился бы и на десять, раз госпожа считает, что так будет правильно. Просто себя он винил на гораздо большее число ударов. И лучше не флоггером.В итоге на следующий день они поехали к госпоже Яйрийне, и под ее присмотром Айрт получил тридцать ударов плетью от своей госпожи, и в его душе наступило умиротворение.Но мир внутри снова был просто взорван появлением красивого зеленоглазого блондина. Хоть бы Ийляр был прав, и госпожа не забыла про него… Ведь он уже несколько часов сидит в своей комнате, скоро ужин будет, а его так обратно и не позвали.

***

Почему Айрин, уже имея опыт в обращении с плеткой, и в первые дни пребывания на планете абсолютно спокойно выписавшая брату те же тридцать плетей, вдруг решила наказать Айрта под присмотром Яйрийны, даже сама девушка не смогла бы объяснить внятно.Возможно, ей просто захотелось найти уважительную причину, чтобы снова посетить Яйру. А может, и правда захотелось научиться делать это не "просто и без затей", а идеально правильно. Результатом поездки девушка могла быть удовлетворена - шестьдесят плетей она, конечно, легко и непринужденно не выдаст, но двадцать-тридцать - без проблем. Рука не дрогнет.