18 тайя 328 года и далее. Дом Вайнгойртов

Узнав следующим утром, от проезжавшей мимо и заехавшей попить тайшу Клаусийлии, что Первый Дом размышляет над созданием театра и даже вот здание в пригороде собирается купить, Айрин так загорелась идеей спихнуть со своих плеч работу с пьесой, что упросила госпожу Альцейкан предложить Первой госпоже Венги на этот месяц своих и Кэйтайрионовых мальчиков. Пусть они уже сразу обживаются на новом месте, репетируют, ездят, как на работу, на большой аэробуске - с утра, после завтрака и, если их там будут кормить обедом, то часиков до четырех-пяти, чтобы успеть приехать домой, привести себя в порядок, отдохнуть и идти ужинать.Клаусийлия покивала, обещала обязательно обсудить это с подругой, и уехала по своим делам… во Дворец - сообщить, что с завтрашнего дня можно будет начать перестраивать свежекупленное здание под театральные нужды.Со следующего дня, почти неделю, Вилайди, Рэйниляш и Дэйниш, в качестве финансово-экономического эксперта, занимались организацией будущего театра и мотались туда-сюда, почти все время проводя в его здании. В первый день они распечатали план здания и облазили все закоулки, даже чердак и подвал. Отметили, где надо ломать стены, а где строить перегородки, какие шторы будут в гримерке Рэйя и какой высоты должна быть сцена. После чего повторили этот пробег уже с руководителем команды спецов-строителей, а список требуемых предметов интерьера распечатали и всучили помощнице Первой госпожи. И к ужину, пыльные, голодные и довольные приползли домой. Следующие два дня они ездили только проверять результаты работы строителей, а на третий руководили командой граций, мелькающих по зданию то со стульчиком, то со шкафом, то умотанными в шторы, то трудолюбивыми муравьями прущих занавес. Потом были техники с экранами, электрики и осветители, и наконец через неделю театр был готов.Пьесу решили поставить из популярных местных, потому что времени на какие-то извращения, переделки и постановки уже не было.Но вот танец после пьесы…

* * *

Выбирая произведение, Вилайди и, с начала "игры" в театр снова переехавший к Вайнгойртам, Рэйнийляш, пересмотрели и отмели целую кучу постановок. В итоге сошлись во мнении, что звучащая в "Болеро" Равеля искра, заставляющая срываться с места и включаться в действие - это именно то, что им нужно.На старушке-Земле, куда тянулись их корни, существовало слишком много всего. Но этот испанский колоритный фольклор, отличная хореография, движения, полные внутренней силы и страсти, под аккомпанемент гитары и барабана, где сами танцующие дополнительно отбивали на кастаньетах сложные ритмические фигуры, сплетающиеся в необычайно прихотливый узор… Это все вместе было чем-то таким волнующим и пьянящим, почти гипнотическим, хотя сам танец был построен всего на двух, упорно повторяемых без всякого развития, темах. Здесь не было ярко выраженных переходов в разные тональности, смены гармонических красок. Танец получился в очень сдержанном темпе, совершенно неизменный как мелодически, так и гармонически, и ритмически, причем ритм непрерывно отбивался барабаном, наращивая эмоциональное напряжение. И единственным элементом разнообразия было вносимое оркестром крещендо. И это повторение звучащих тем чем-то напоминало арабскую вязь…Парни решили, что будут производить захват внимания постепенно. Сначала они начнут свой танец практически в фоновом режиме, пока госпожи будут спокойно есть, пить и переговариваться за столом, продолжая обсуждать особо интересные и волнующие моменты на Совете. Потом женщины начнут заинтересованно прислушиваться, и, постепенно, наваждение ритма должно будет полностью захватить их.Причем и сам сюжет танца должен был быть построен по такому же принципу. Одинокий танцор и некое количество погруженных в себя людей. Но потом в народе возникает интерес, больше, еще больше, и вот наконец все сосредоточены только на танцоре, все внимание поглощено им одним. А изобразить подобную вакханалию можно, представив, что действие происходит в Космопорте.Планируемое зрелище, действительно, должно было быть изумительным. Ведь за основу они взяли постановку знаменитого, и столь полюбившегося Вилайди, Мориса Бежара. Только вот хотелось чего-то еще. Возможно световых эффектов…Мальчики дали волю фантазии, чтобы создать настоящий танцевальный спектакль, в котором найдется место для любых, даже самых смелых экспериментов. А главное, можно будет солировать вдвоем, устроив очередное танцевальное состязание. Естественно, у каждого из парней была своя причина продемонстрировать свое умение тем, в чьем внимании они были заинтересованы. И, если все получится так, как они задумали, очередной набор "сладких пряников" будет им обеспечен…Вырвавшись на волю из венговской обыденности, забыв обо всем, не думая о завтрашнем дне, парни полностью погрузились в танец. Чувственный, страстный, неумный до исступления в своем неистовом порыве… Это был танец тех, кто знает, как сладка и мучительна любовь, кто умеет слушать ритмы сердец, у кого сумбур в душе, восторг и блеск в глазах. Отчаянная смелая мудрость раба - он не принадлежит себе и все, что он может себе позволить - страдать, танцевать и петь среди себе подобных. Ведь вся его жизнь во власти госпожи, а потому он смиренен с ней, но неистов и страстен в танце, где его ничто не сдерживает, никакие рамки и запреты. И если нет любви, привязанности, огня в душе, смысла жизни, то все напрасно, и тридцать лет - так мало… Танец мотылька-однодневки. И танцевать надо так, как будто это не выступление среди элиты венговского общества, а так, будто ни одна госпожа не должна это увидеть.Эта импровизация, основанная на классических элементах, выразительные телодвижения, жестикуляция, особенно движения рук, живущих, кажется, самостоятельной жизнью, вычерчивающих замысловатый узор - зашифрованное послание тем, кто сумеет понять.Главное - соблюсти ритм - относительно быстрое или относительно медленное повторение и варьирование основных движений, и рисунок - сочетание движений в композиции…С этим парни справились достаточно быстро, определившись с тем, что именно они хотят показать, а дальше позвали на репетиции (которые уже проводили в здании театра) независимых зрителей…Вернее, условно "независимых", вот Дэйниша точно можно было считать таковым, но уж точно не Эйнри, пребывающего в состоянии некоего внутреннего разлада - ему, конечно же нравилось все, что делал его котенок, но Рэй… Этот одаренный талантом поганец! Его техника - степень владения телом и мастерство в выполнении основных па и позиций, были явно лучше, ведь прежние госпожи не скупились на его обучение. Эйну иногда казалось, что Рэйни затмевает Вилайди, и он невольно начинал переживать и придираться к котенку, вместо того, чтобы поощрить похвалой. За что в итоге получил выговор не только от Дэйна, но и, как ни странно, от Рэйя.- Тляшки-букашки! Нам зрелищность нужна, динамика, движение, напряжение, боевой духом Тигрискис, вместо Вилкиса. А ты как на него рыкнешь, так он вообще Шушаркисом становится, и еле лапками машет. Вил должен быть уверен в своей неотразимости, а кому еще его в этом убеждать, как ни тебе? Потому что, если он будет в этом не уверен сам, как сможет убедить зрителей?То, что при этом Рэй ни разу не предложил своей помощи в поднятии самооценки у Вилайди, убедило Эйнри в том, что этот скользкий тип говорит абсолютно серьезно. И Эйн проникся…Танец получился великолепным, это был просто целый спектакль, впрочем, как обычно.Вокруг достаточно высоко приподнятой круглой сцены, имитирующей стол в одной из забегаловок Космопорта, на небольшом расстоянии друг от друга выстроенные в каре стулья, на них сидят участники подтанцовки солистам… Все парни лишь в одних свободных штанах, босиком, с обнаженными, прокачанными и гибкими торсами. "Зрелище не для слабонервных", - как определила Сабина, приглашенная на генеральную репетицию, и поедающая парней глазами, ведь среди них был ее молодой муж.И тут на возвышении появляется Рэйни и начинает свой надломленный танец, словно для себя, постепенно оттаивая и распрямляясь, заряжаясь положительной энергетикой, тугой спиралью раскручивающейся изнутри… Понуро сидящие по своим местам парни попарно встают, сначала с одного угла, потом - с другого, подходят ближе, начинают улавливать ритм, пытаются сымитировать какие-то движения, выстраивая собственный рисунок. Затем поднимаются следующие и тоже включаются в геометрически выстроенный сюжет. Вокруг сцены уже не четырехугольник, в восьмигранник, затем их становится шестнадцать, и в результате они образуют еще один круг вокруг стола-сцены. Они - как будто зрители, которых постепенно заводит ритм танца, также, как он должен будет захватить и госпожей, вырвав их внимание от продолжающихся послесоветных споров и пересказов свежих сплетен.Парень на столе все больше и больше оживляется с появлением зрителей, но тут возникает соперник. Вил тоже вспрыгивает на сцену, и парни на мгновение замирают друг напротив друга, затем обходят по большой дуге, почти по самому краю, глядя друг другу в глаза, как два хищника перед дракой. И вот Вилайди начинает собственную композицию, и народ из подтанцовки оживляется, начинает подражать. Рэйни это все, конечно, очень не нравится, хотя сам вызов он принимает с удовольствием, ведь дух соперничества в своих мужчинах женщинам Венги так и не удалось искоренить.Так и продолжается этот танец, когда восторг зрителей переходит то к одному, то к другому, а под самый конец солисты танцуют вместе, двигаясь идеально слаженно, синхронно, зеркальным отражением друг друга. А внизу все вставшие со своих мест "зрители", плотным кольцом окружившие сцену, тоже с воодушевлением подходят к кульминации действия выраженной жестикуляцией вскинутых рук, играющих мускулами под обнаженной кожей торсов, то согнутыми покорно спинами, то гордо вздернутыми подбородками… И этот круговорот радости, бесшабашности, страсти, сменивший их уныние поздним вечером, так похож на саму жизнь, на безумные качели побед и поражений, что просто дух захватывает.