Глава 14

В ожидании Алисы Пит снова связался с Хоакином.

— У тебя есть кто свой в интерполе? — поинтересовался кратко.

— Конечно, — довольно протянул тот. — Парочка фанатов оттуда. Напиши, что надо. Только пальцы не сильно загибай, ладно?

— Да мне только узнать, где снимались деньги или оплачивали картой банка. Вернее, двух банков. Дойчебанк и Энтеза. Знаю только фамилию и имя господина, держащего там счета.

— Раскрытие банковской тайны является преступлением, ты в курсе? — хмыкнул Хоакин и добавил весело. — Присылай информацию. Пробьем.

«Вот и славненько, — подумалось Питу. — Просто отлично! И почему мне раньше в голову не пришло устроить охоту на Медведя? Загнать в силки животное и спросить за все!»

Он глянул рассеянным взглядом на Алису, забрал из ее рук большую дорожную сумку, весившую чуть ли не тонну, и, закинув ее на заднее сиденье, открыл переднюю дверцу.

— Прошу вас, мадам, — пробормотал, чуть наклонив голову.

— Спасибо, — просто ответила Алиса и, усевшись в Гелендваген, отвернулась к окну.

«Тем лучше», — мысленно усмехнулся Пит, выезжая из поселка. А когда объехал огромную клумбу, стоявшую посреди дороги, и вывернул на трассу, пришло сообщение от Хоакина. И по всему выходило, что товарищ Медведь картами не пользовался и за последний месяц не снял ни цента. Зато банкомат, откуда в последний раз снимали наличные с карты, располагался в соседнем с Алисиной гостиницей доме. И самое удивительное, что деньги, примерно сто тысяч рублей, были сняты за день до исчезновения матери.

«Ах ты, медвежья морда, — мысленно протянул Гранд. — Ты сам напросился, собака! У меня просто нет другого выбора. Но я вытащу тебя из норы, где ты так удачно законопатился!»

Пит покосился на задремавшую Алису и, проезжая мимо небольшой церквушки, стоящей неподалеку от дороги, быстро перекрестился.

«На удачу!» — подумал он и, не доезжая до Сочи, плавно повернул на боковую дорогу. Доехал до своего нового пристанища и, щелкнув брелоком, открыл высокие тяжелые ворота. Гелендваген замер на небольшой парковке около дома. Алиса вздрогнула и распахнула глаза.

— Мы где? — пробормотала ошалело.

— В Караганде, — огрызнулся Грандилевский и, обойдя машину, распахнул дверцу со стороны пассажирки. Осторожно взял ее на руки и, как только Алиса забрыкалась, поставил на брусчатку дорожки.

— Куда ты меня привез? Мне нужно к сыну в больницу, — обалдело прошептала Алиса, с ужасом оглядывая странный особняк, стоящий в глубине заросшего сада.

— Взял в заложники. Произведу обмен пленными при первой возможности, — хмыкнул он, крепко держа ее за руку, и, не давая вырваться, повел к дому. — Обменяю тебя на свою мать. Думаю, твой уголовник-папаша пойдет на уступки. Или у тебя на свежем воздухе башка заработает в правильном направлении, и ты все расскажешь?

— Не надейся, — процедила она, споткнувшись на дорожке. Постаралась вырвать руку из его захвата. Бесполезно. Сильные пальцы Пита держали запястье нежно, но крепко. А от его прикосновений его теплой кожи, обжигающей руку, хотелось кинуться на шею этому несносному человеку и, спрятав лицо на груди, ощутить, как в такт дыханию движется грудная клетка, вдохнуть запах чистого тела…

«Нельзя! Нельзя! — завопила чуйка. — Это не любовь! Ты ему нужна только как орудие борьбы. Питу важно насолить отцу. А о цене никто не задумывается! Перестань паниковать и возьми себя в руки! Ты не разменная монета! Слышишь?!»

На долю секунды Алиса почувствовала освобождение. Но даже не успела отпрянуть в сторону, когда Пит, усмехнувшись, приподнял ее над выложенной камнем дорожкой и деловито понес к дому.

— Добро пожаловать, — бросил ехидно. Будто куклу поставил на крыльце. — Располагайся в любой гостевой спальне, — заявил, распахивая дверь.

— Мне нужно к сыну, — повторили Алиса спокойно. — Твои шутки уже надоели. Отвези меня в город, и я никому ничего не скажу.

— Да ну? Правда? Вот я перепугался, — осклабился он. — Время уговоров закончилось, девочка! А с Никитой Лора. Ты сама говорила.

— Мой отец оторвет тебе голову, — попробовала предупредить она.

— Я его живьем закопаю, — прорычал Пит. — Где он прячется? И где держит мою мать? Что он с ней сделал? Ответь честно и вали на все четыре стороны.

Алиса молчала, изображая покорную пленницу. Но Питу удалось заметить в ее глазах яростный блеск.

— Обойдешься, — процедила она с ненавистью, заклокотавшей в груди, и попробовала ударить его ногой по коленке.

— В какие игры играешь, девочка? Ты, конечно, умненькая кошечка, но это не твой уровень. Предоставь взрослым дядям разобраться друг с другом, — строго глянув, отпустил он ее. Тщательно закрыв все замки, снова взял за руку. — Ловушка захлопнулась, красавица!

— Бред какой-то, — вздохнула Алиса, пытаясь освободиться от мощного захвата. — Отпусти меня.

— Обойдешься, — рыкнул он, млея от ее близости.

— Хорошо, — топнула ногой строптивица. — Долго это все равно не продлится. Я уж, так и быть, поживу в твоей хибаре, — заявила она сердито. — Но папа тебе переломает все руки-ноги и скажет, что так и было. А Олег ему поможет. Можешь быть уверен!

— Ну, я мужик крепкий, сломать мне что-то проблематично, — хмыкнул Пит, распахивая дверь первой попавшейся комнаты. И сам изумился, увидев круглую кожаную кровать и полупрозрачный полог.

— Ну как в гареме, — фыркнула Алиса. — А какие еще тут комнатки есть? Все как в замке Синей бороды? — заметила она ехидно и добавила с сожалением. — Ты зачем снял бордель, Петя? А персонал куда дел?

— Ты думаешь… — начал он и осекся. По всему выходило, что Алиса права.

«И почему мне это не пришло в голову? — охнул он про себя, но вслух отрезал.

— Я купил этот дом. Мне тут все нравится. Близость к городу и к морю. И какая разница, что тут было до этого. Все равно все менять собираюсь. Можешь хоть в кухне устроиться или на веранде. Мне все равно. Завтра придет прислуга. Уберет и приготовит обед.

— Мне тоже все равно, — пробурчала Алиса, заходя в спальню. — Останусь здесь. Мучить и пытать ты меня не будешь. А оставшиеся дни до приезда отца я могу и здесь пожить. Только позвоню ему и Никите, — заявила она бесцеремонно. — Говоришь, тут море есть? И пляж?

Грандилевский кивнул обалдело, совершенно не ожидая от нее такой реакции.

— Да, тут свой частный пляж, — кивнул он. — Будь как дома. Все, что скажешь, тебе привезут. Я обеспечу тебе комфортабельный плен.

— Отлично, — усмехнулась Алиса и, потянувшись за айфоном, добавила. — Сумку нужно сегодня отвезти маме. Там для нее одежда и лекарства для Никиты.

— Я смотаюсь, — любезно заметил Грандилевский. — Прямо сейчас. Ну а ты будь хорошей девочкой. Позвони ей и… папе. Дай мой сотовый и передай, что я жду его здесь лично.

— А ты не боишься, что я удеру? — спросила Алиса и испытующе глянула в глаза центрфорварду. — Продам в СМИ историю о том, как ты меня держал в плену. Лишил свободы…

— Иди, — хмыкнул он. — Пешком до трассы ты вряд ли дойдешь. Заблудишься и ноги переломаешь. И тогда вместе с муженьком устроишься в травме. Можно, конечно, вызвать такси. Вот только уехать у тебя не получится…

— Это еще почему? — насторожилась она.

— Я тебя здесь запру, моя хорошая. Мне твои ноги понравились, к чему их калечить? Сиськи тоже ничего, — брякнул Грандалевский, не подумав.

— Идиот! — топнула ногой Алиса и, влетев в спальню, попыталась закрыть за собой дверь. Но мощная рука Гранда пресекла эту попытку.

— Сдай телефон, пожалуйста, — заявил он хмуро. — Матери при мне позвони и отдай. С твоим папочкой я сам побеседую.

— Так ты же… — пробормотала она, понимая, что Пит отрезает ей все пути к побегу.

— Передумал, — поморщился он.

И как только она коротко переговорила с матерью, осторожно вытащил трубку из тонких Алисиных пальцев.

— Отдыхайте, мадам, — добавил с издевкой. — Море там, — махнул рукой вглубь дома, а кухня — направо. Там в холодильнике вроде продукты имеются. Приготовь ужин, а я пока смотаюсь к Никите.

— Согласно Венской конвенции, пленных обязаны кормить, — пробурчала Алиса, давая понять, что никакого ужина готовить не собирается.

— А я ее не подписывал, — расхохотался Пит и, выйдя из дома, захлопнул дверь. Провернул в единственной замочной скважине ключ. И Алиса с ужасом уставилась на сложный механизм, пришедший в движение. С одного щелчка задвигались мощные запоры, закрывая дверь и отсекая путь к бегству.

— Элис, — позвал в открытую форточку Гранд и, когда Алиса повернулась к нему, заявил. — Замки срабатывают на отпечаток пальца. Моего. Поэтому сиди и не рыпайся.

«Попала, так попала, — тяжело вздохнула Алиса, понимая, что пути к побегу не существует. — Пит не насильник и не маньяк. Просто дурак, — заметила она мысленно и поспешила через весь дом к морю. — Если нельзя убежать, то попробую уплыть!»

Алиса спустилась вниз по белым мраморным ступенькам и внимательно осмотрелась по сторонам.

«Можно, конечно, кинуться в море и попытаться доплыть до первого попавшегося пляжа. Но место незнакомое. И здесь, кажется, идут всякие дачи. Поэтому выплыть я могу только к точно такому же дому, стоявшему на берегу. А что там за люди? И смогу ли я доплыть до Сочи?» — мысленно протянула она, понимая, что в любом случае сильно рискует. — «Да и ночное плавание может плохо закончиться, — посетовала она самой себе голосом матери. — Оставайся, Алиска. Пит тебя не обидит».

— Хорошо, — пробурчала она себе под нос и, раздевшись донага, вошла в воду. — Поплескаюсь у бережка, и сразу назад, — решила она. — До приезда придурка вернусь в спальню и там запрусь. Вся такая гордая и неприступная».

Но на небе ярко светила луна, а морская вода укутывала тело нежным покрывалом. Выходить на берег не хотелось. И Алиса, распластавшись звездой на гладкой, словно стол, поверхности, мечтательно глазела на звезды.

Отъезжая от центра спортивной медицины, Грандалевский криво усмехнулся. Перед глазами все еще стояло недоуменное лицо Алискиной матери.

— Что значит — похитили? — изумилась она. — Я сейчас же заявлю в полицию…

— Попробуйте, — усмехнулся Пит. — Алису никто не приковывал к батарее. Она находится в моем доме в качестве гостьи и ни в чем не нуждается. Ее никто не бьет и не пытает. Я в любой момент могу заявить, что ваша дочь приехала ко мне добровольно. Предъявлю в качестве доказательств снимки фанатов из Новороссийска. Плюс показания Курдюмова и персонала гостиницы. А когда все решат, что мы с Алисой любовники, привлеку вас к клевете.

— Что вы хотите? — с тяжелым вздохом спросила Лора и даже плечами передернула от негодования.

— Медведя, — будто ругательство выплюнул Пит. — Хочу обменять вашу дочь на свою мать.

— Хорошо, — тихо согласилась Лора. — Я позвоню Жоре. Но вам лучше уже сегодня забронировать здесь палату. За Алису мой бывший муж порвет любого.

— Ужасный, страшный медведь, — криво усмехнулся Гранд и бросил пренебрежительно. — Мне уже говорили, какой он опасный зверь. Но если с головы моей матери упал хоть один волос, я закрою его. Бешенным животным место в клетке.

— Какой заботливый сын, — презрительно поморщилась Лора и неожиданно добавила. — А теперь послушайте меня, Петр Андреевич. Как вы относились к матери, то и получили. Двое хамовитых недорослей. Что вы сами, что ваша сестра! Но это ваши личные разбирательства, и ко мне они отношения не имеют. Никите я сейчас что-нибудь навру, иначе разволнуется ребенок. Но хочу предупредить о последствиях. Если с Алисой что-нибудь случится по вашему недосмотру, пеняйте на себя.

— А что вы мне можете сделать? — вкрадчиво поинтересовался Пит.

— Спросите у Жоры при случае, — хмыкнула Лора и, развернувшись, ушла, легко неся тяжеленную сумку.

Пит представил себе, как она, войдя в палату, звонит Жоре-Медведю, и даже засек время, ожидая его звонка минут через двадцать Но, видимо, Лора позвонила бывшему мужу сразу. И как только Грандилевский спустился с крыльца и даже не успел еще дойти до Гелендвагена, айфон запиликал припадочно. Пит, усмехнувшись, глянул на высветившийся незнакомый номер и, подражая неизвестной придурошной бабке, промямлил в трубку.

— Алё-ё! Слушааю!

— Это ты, идиот? — рявкнул незнакомый бас. И пока Пит лихорадочно соображал, как ответить на этот каверзный вопрос, продолжил. — Это Меркулов говорит. Послушай сюда, сучий потрох. Обидишь мою дочку, прибью. Трахнешь, оторву твою чахлую пиписку. На сколько ты там ее застраховал, придурок?

— Я это… — растерялся Гранд, не ожидая такого напора. — Со мной Алиса в безопасности, Георгий Иванович, — добавил он, ощетинившись. — Мать верните и получите обратно дочку. Это понятно?

— Обойдешься, — рыкнул Жора-Медведь. — Алису я и так заберу. А Аньки тебе не видать, как свои отмороженные яйца. Даже не мылься, Петя. Бани не будет! И сестре своей, этой злобной ехидне передай, и сам запомни, будете мать обижать, ноги повыдергаю…

— А вы теперь мамин защитник? — холодно бросил Гранд. — Хватит ерунду молотить. Если не вернете ее, я обращусь в полицию.

— Давай, недоумок, — проворчал, усмехаясь, Медведь и добавил угрожающе. — Если тебя что-то не устраивает, вали и дальше пинать мячик.

— Что? — выдохнул Гранд. — Не знаю, что у вас на уме…

— И не надо, — перебил его Меркулов. — Я уже еду к тебе, идиот. Жди. Примерно через два дня буду. И помой гениталии, я их откручу и в море выкину.

«Трындец какой-то! — недовольно вздохнул Пит. — Сумасшедший дом! И как я могу с матерью грубо разговаривать, если полгода ее не видел? Ритка тоже. Порет какую-то фигню и не поморщится!»

Гранд стиснул кулаки, борясь с желанием во что-нибудь врезать. Но на пустынной парковке стоял только его Гелендваген. А портить свою собственность не хотелось. Пит сел за руль. Попробовал отдышаться, прекрасно понимая, что в таком взвинченном состоянии ехать не сможет. И, выровняв дыхание, внезапно подумал, что Меркулов абсолютно прав.

«Я — редкий придурок! Действительно идиот! — ощерился Гранд. — Я приеду… приеду! Куда ты можешь приехать, Медведь хренов? Повыдергиваю… Себе уже наверняка все выдернул», — раздраженно подумал Пит, направляя машину к трассе, и, как только выехал из города, вдавил в полик педаль газа и врубил магнитолу. Незадолго до поворота к коттеджному поселку полегчало. И приехав в свой новый дом, Грандилевский сумрачно уставился на темные окна.

«Где Алиса? — пронеслось в голове. — Удрала, что ли? Вот мне Медведь точно голову оторвет, если с его ненаглядной дочерью что-то случится».

Наскоро открыв замки, Пит шагнул в коридор и сразу же рванул на себя дверь, ведущую в комнату Алисы. Пусто. Лишь около стены белела высокая спинка кровати, да от легкого ветерка встрепенулись тонкие полотнища полога.

Пришлось даже вбежать в комнату.

«Где ты, чертова кукла?» — рыкнул Грандилевский, заглядывая по очереди в кухню, в гостиную и домашний кинозал. Алисы нигде не было. Он выскочил на террасу, глотнул свежего воздуха и изумленно воззрился на идеальную фигуру, распластанную по воде. Даже волосы золотистым нимбом расположились на гладкой поверхности. Алиса лежала, не шелохнувшись. И если поначалу Питу ее неподвижность показалась манящей и безмятежной, то буквально через секунду на смену желанию пришла тревога.

«Не потонула она?» — пронеслось в голове, и Гранд, сам того не ожидая, стремглав понесся по лестнице вниз. Стаскивая на ходу майку, в белых льняных штанах заскочил в воду. Пара гребков, и он оказался рядом. Подхватил глупую девицу на руки и попытался вынести на берег. Как бы ни так! Алиса, брыкаясь, завизжала.

— Придурок, — вздохнула устало. — Какого хрена тебе неймется?

— Я думал, ты утонула, — пробурчал Гранд, не выпуская ее из своих рук.

— Не дождешься, — огрызнулась она.

— Да ну, — фыркнул он, накрывая ее губы своими, прижимая к мощной груди и опускаясь в воду вместе с желанной женщиной.

«Притормози, — подумала Алиса, собираясь выскользнуть из объятий Гранда. Но лунная ночь и тихий морской прибой шептали совершенно о другом. — Расслабься, милая. Днем повоюешь, а ночь — время любви».

Она и сама не поняла, когда, в какой момент перестала вырываться, а собственнически обвила руками мощную шею Пита и прильнула грудью к его мокрому торсу.

— Ночь — время любви, — напевал ветер, застрявший в мокрых волосах.

— Расслабься, — проскрипел песок под ногами у Грандилевского, когда он нес ее через узкую полоску пляжа в дом.

«Любовная лодка разбилась о быт, — внезапно подумала Алиса, когда Пит вошел в совершенно другую комнату и уложил ее на кровать. Сам навис сверху. — Нет никакой лодки и никакого быта, — отмахнулась Алиса. — Есть только эта ночь, и больше ничего не существует. Ни прошлого, ни будущего. Только лишь эти несколько часов. А к утру любовный морок исчезнет. Карета превратится в тыкву, а нежный любовник снова станет непримиримым врагом. — Только сейчас», — решила она.

— Здесь и сейчас, — пели за окном волны. Поднимался ветер и начинался шторм.