Глава 19

Как поступает среднестатистическая женщина, когда внезапно осознает, что залетела от совершенно неподходящего мужчины? Сначала думает «нет, только не со мной!», потом наивно полагает, что все волшебным образом рассосется, а затем начинает донимать будущего отца и, получив окончательный и бесповоротный отказ, понимает, что этот ребенок принадлежит только ей одной.

Алиса Захарова прошла этот путь слишком быстро. Со второй стадии сразу перескочила к окончательным выводам. Знала. С ходу сообразила, с кем связалась.

«Мы играем в разных лигах, — подумала она, догадавшись о беременности, и за все четыре месяца никому и намеком не обмолвилась об отце ребенка. А донимали все, кому не лень! Родители и их половинки, сотрудники гостиницы и даже Захаров. Но если мама после месяцев уговоров смирилась, а Стасу пришлось срочно вставлять зубы, то отец не мог угомониться до сих пор.

«И о чем я только думала, решив поселиться в его доме? — попеняла себе Алиса и добродушно отмахнулась. — Медведь — он и в Африке медведь. Хоть и рычит грозно, но зато в обиду не даст».

Поэтому, наверное, безотчетно и выбрала жизнь здесь, в пригороде Питера, где отец отстроил дом в бывшем дачном поселке, имеющем собственный выход к Финскому заливу. Наверное, Алисе требовалось оказаться под заботливым крылом отца и Анечки. Гулять по березовой рощице, вдыхать свежий воздух и позволить жизни течь восхитительным самотеком.

— Я мог бы поговорить с этим типом? — недовольно пробурчал Меркулов за завтраком.

— С каким? — светски улыбнулась Алиса, разрезая круассан. Она прекрасно понимала, что имеет в виду отец. Вот только обсуждать свою личную жизнь ни с кем не хотелось. Мельком глянула на Анечку, всем своим видом показывающую, что считает вопросы мужа бестактными.

- У меня двое под подозрением. Твой бывший красотун мог отметиться. И Анькин идиот, — поморщился отец. Отхлебнул чай из толстостенной огромной чашки и добавил, поморщившись. — Но один женился на какой-то мочалке, а второй дерется в раздевалках. Петька около тебя долго терся, — сипло бросил он, покосившись на жену. Но Анна никак не отреагировала. Ела сырники и о чем-то мечтала.

— Ну, может, кто другой, — хмыкнула Алиса, собираясь побыстрее покончить с едой. Улизнуть. Спрятаться и не попадаться отцу на глаза до самых родов. В таком огромном доме это несложно.

Она интуитивно положила руку на живот и упрямо заметила:

— Сейчас девятнадцатый век на дворе? Мне обязательно нужно выйти замуж? Сама не справлюсь?

— Декабристка хренова, — недовольно бросил отец и снова завел свою шарманку. — Если человек нормальный, то следовало поставить в известность. Так как-то принято у приличных людей.

— Возможно, позже я ему позвоню, — отмахнулась Алиса и заметила примирительно. — Во всяком случае, мне не восемнадцать, и я в состоянии разобраться сама. Правда, папа?

— Да-а, — рыкнул он и посмотрел раздраженно. И в этот момент Алиса отчетливо поняла, почему отца с юности зовут Медведем. Проглотит и не поперхнется. — Он наверняка хороший человек. С дурнем ты бы не спуталась, — приступил к допросу Меркулов.

— Да, конечно, — быстро согласилась Алиса. Одернула трикотажное платье на животе и задумчиво глянула в окно, за которым косыми каплями барабанил ливень.

«Пит — самый лучший и любимый. Вот только я ему не нужна. Такие не женятся. Вечный мальчик Петруша. Вся жизнь — игра», — подавила она тяжелый вздох.

— А если нормальный, — рыкнул папаша, накладывая на хлеб несколько ломтей буженины, и, поморщившись, обратился к жене. — Вечно, Аня, нарежешь тонко. Даже на язык положить нечего…

— Возьми целый кусок и съешь, — отмахнулась жена отца, лишь на миг выныривая из собственных мыслей и снова погружаясь обратно.

— Если мужик хороший, почему не поженитесь? — строго спросил отец. Прожевал. Задумался и добавил подозрительно. — Или он женат?

— Нет, — улыбнулась Алиса. — Он не женат и никогда не был.

— Что тогда? Если мало зарабатывает, скажи. Я его пристрою.

— У нас классовые противоречия, — фыркнула она, вставая. Быстро переменила тему, рассудив, что разговоров о блудном папаше достаточно. — Сегодня у Никиты короткий день. Занятия до двенадцати.

— Сейчас поем и съезжу за ним, — кивнул Меркулов. — На улицу не ходи, Лиска. Скользко.

— Спасибо, папочка, — кивнула Алиса и, клюнув отца в щеку, пошла к себе.

«Вот в этом весь Жора-Медведь. Громкий, заполошный. Рассердится, отругает. А потом, ворча и бурча, подставит плечо».

Честно говоря, Алиса и сама не понимала, как объявить отцу и Ане кто отец ребенка. Закричать дурниной «Сюрприз-сюрприз!» и дунуть в дудку? А потом воскликнуть торжественно «Поздравляю, у вас будет общий внук!». Родственники, конечно, обрадуются. А потом папа сделает из Пита люля-кебаб или обычную котлету. А потом, понукая доводами «ребенку нужен отец», за шиворот притянет в ЗАГС и заставит расписаться. А от этого хотелось меньше всего. Каждый должен принимать судьбоносные решения самостоятельно, а не под дулом папиного пистолета.

Алиса снова всмотрелась в залитое дождем окно. Зацепившись взглядом за качающиеся верхушки вековых сосен, задумалась на минуту.

Конечно, сказать придется. Вот только потом информация обязательно дойдет до Пита, и нужно будет встречаться. Проходить тесты, оформлять совместную опеку над ребенком. А еще смотреть в совершенно равнодушное лицо Петра Грандилевского и каждый раз осознавать его полное безразличие. А это больно. Нестерпимо больно.

Поэтому звонить Питу Алиса не стала.

«Как-то пошло, — подумала она. — Как в дурацком сериале… «Милый, ты станешь папочкой!» А если он не твой милый и просто не хочет? Если у него и мысли нет жениться? Если нет любви, не стоит и пытаться. А еще та давняя ужасная история. Пит до сих пор считает моего отца убийцей. А как жить, подозревая ближайшего родственника в смертном грехе? Как спать с мужчиной, зная, как сильно он ненавидит твоего отца?»

Алиса поморщилась, вспоминая все обвинения Пита. Есть ли смысл на таком фундаменте создавать семью? Обиды, подозрения в мошенничестве и убийстве…

Сохраняя видимость спокойствия, хотя так хотелось разреветься, она долго стояла, обняв себя обеими руками. А потом дала слабину. Открыла ноутбук, лежащий на тумбочке, и, выудив из защищенной паролем папки несколько фотографий, всмотрелась в веселое лицо Пита.

«Спасибо вам, новороссийские фанаты, — усмехнулась она, всхлипнув. Не сдержавшись, провела пальцами по экрану. Закусив губу, вгляделась в снимок, обошедший весь интернет. Пит Гранд около своего шкафообразного автомобиля целует какую-то девчонку. Лица девушки не разобрать. Но Алиса вновь почувствовала, как губы Пита сминают ее в требовательном поцелуе. Ощутила язык, ворвавшийся в рот. И в который раз вздрогнула от накатившего безумного желания.

Она знала, что изводит себя бессмысленными воспоминаниями. Пит уехал и вряд ли вернется вновь. При его образе жизни можно не видеться годами и даже забыть друг о друге. А его редкие звонки матери не значат ровным счетом ничего.

«Любовь и семья предполагают взаимность, — в который раз подумала она, — а на одних моих чувствах далеко не уедешь. Женить на себе звезду футбола можно. С папиной помощью, тем более. Вот только зачем портить жизнь себе и Питу? Родится ребенок, тогда скажу. Будет время обсудить отцовство Гранда и прочие формальности. Но только не сейчас, когда чувства еще в полном раздрае. Пусть пройдет время».

Алиса решительно подошла к зеркалу. Аккуратно заколола волосы. Поправила платье и скомандовала самой себе.

— А ну-ка, не распускай нюни!

Она вскользь глянула на стены, отделанные венецианской штукатуркой, выглянула в окно, где ледяной дождь и ветер мгновенно покрывали прозрачным панцирем ветки деревьев. Всмотрелась в серую мглу, укутавшую плотной шалью Финский залив, и еще раз мысленно поблагодарила отца за приглашение пожить в его доме.

Большой коттедж Меркулова больше походил на терем времен Ивана Грозного, зато внутри полностью соответствовал пятизвездочному отелю. Бесшумно шуршала прислуга, натирая паркет и зеркала, сами собой готовились любимые блюда и убирались комнаты. По большому счету Алисе ничего делать не приходилось. Она гуляла по лесу, бездумно валялась на широких садовых качелях и, смотря в бездонное синее небо, беседовала с малышом или с Никитой, решительно отметая прочь любые воспоминания о коротком и восхитительном романе.

Если честно, то это слово мало подходило под описание их отношений с Грандом. Ну, какой роман, если нет чувств и даже уважения? Так… Затяжной перепихон…

— Перестань, — велела себе Алиса и, услышав как Ауди отца выехала со двора, вернулась в кухню-столовую.

— Я начну наряжать елку, — сказала она Анечке. — А потом с Никитосом развесим самые красивые игрушки.

— Конечно, — кивнула жена отца. — А я сбегаю к Ильиничне за молоком и сметаной.

— Папу бы попросила, Ань, — протянула непонимающе Алиса, всмотревшись в бесхитростное лицо Анны Васильевны, в который раз подивилась васильковому цвету глаз и искренней улыбке.

— Ой, — отмахнулась Анечка. — Твой отец сначала пробурчится, а потом сделает. Вот только мне ждать некогда. Праздник на носу.

— Скажи Нине Ивановне, — предложила Алиса, имея в виду экономку и прекрасно зная, как Анечку напрягает прислуга.

— Нет, — мотнула головой мачеха. — Мне для крема сметана нужна. Надо обязательно самой попробовать. Если купить с горчинкой, испорчу торт.

— Я буду в зале, — кивнула Алиса и, войдя в большую и светлую комнату, залюбовалась высокой и пушистой елкой.

Отец вчера лично ездил в лесничество и привез оттуда эту громадину. Потом вместе с дворником и рабочим по дому долго устанавливал дерево.

— Дальше сами, — кивнул Меркулов дочери и внуку, и у Алисы защемило сердце от любви к отцу.

Она часто думала о противостоянии между Жорой-Медведем и Андреем Грандилевским и каждый раз приходила к выводу, что ее отец не мог убить человека. Лично или заказать — без разницы!

«Да и какой из него убийца? — гневно насупилась Алиса. — Он муху в форточку выпускает. На собаку ни разу руку не поднял. Хотя мама лупила тряпкой нерадивую псину. Тоже мне нашелся глава мафии, — возмущенно притопнула она ногой и, открыв картонный ящик, принялась доставать игрушки.

Алиса специально выбирала мелкие шары разной фактуры и вешала их в глубине колючих веток. Тем самым придавая объем будущей красавице. Перемежала золотые и жемчужные шары с красными бантами, вешала бусы и так увлеклась, что даже забыла о своих грустных мыслях. Она устала и, плюхнувшись на диван, еще раз придирчиво осмотрела елку.

— Ты ее на выставку готовишь? — спросил от двери знакомый до боли голос.

— Пит, — только и хватило сил прошептать его имя. Алиса почувствовала, как жар приливает к лицу. И словно маленькая девочка, согнувшись пополам, схватилась за щеки.

— Я вроде влюбился в бизнес-леди, — добродушно усмехнулся Гранд, шагнув к ней. Опустился на колени рядом. Осторожно отвел ее руки в стороны и потянулся с поцелуем.

— Влюбился? — переспросила она, желая убедиться, что не ослышалась.

— Втюрился по самые уши, — дурашливо закивал Пит. Алиса всмотрелась красивое лицо, которое тщетно старалась забыть. Осторожно провела пальцами по свежим ссадинам и широким плечам. Почувствовала жар, исходящий от большого мускулистого мужчины и прошептала заговорщицки.

— Мне нужно тебе кое-что сказать…

— Это мне нужно тебе сказать… то есть предложить, — усмехнулся он.

— Что? — эхом повторила она.

— Выходи за меня замуж, — глухо рыкнул Пит и выдохнул с облегчением «Я сделал это!».

— Нет, — мотнула она головой. — И не проси даже…

— Почему? — рыкнул Гранд, еле сдерживаясь. Схватив за плечи, прижал к себе. Осторожно приподняв подбородок, заглянул в заплаканные глаза цвета гречишного меда. — Ты не любишь меня? — спросил, опасаясь услышать «нет».

— Люблю, — закивала она и разревелась как маленькая дурочка.

— Ребенок мой? — настороженно поинтересовался он.

— Да, — всхлипнула она. — Чей же еще!

— Тогда почему? Я не понимаю…

— Ты ведь веришь, что мой отец грохнул твоего. А я…

— Да какая разница, Алиса! — взревел Пит. — Ты пойми, — подскочил он и нервно заходил по комнате. — Мы с тобой строим свою жизнь. А скелеты в шкафах пусть перебирают другие. Зачем ворошить прошлое, тем более чужое!

— Ты не понимаешь!

— Это ты не понимаешь!

— Что тут за вой? — поинтересовался Меркулов, распахивая дверь. Непонимающе воззрился на Пита. — Ты как тут оказался, идиот?

— Мама дверь открыла, — пробурчал недовольно Гранд и с тяжелым вздохом заявил. — Вот зову вашу дочь замуж, Георгий Иванович, а она отказывается.

— Значит, все-таки ты, — крякнул Медведь и, почесав башку, провел рукой по груди. Питу даже в какой-то момент показалось, что он сейчас вытащит из-под спортивной куртки пистолет и разрядит в него обойму. Но Меркулов только просипел требовательно. — Алиса…

И тут же получил отпор.

— Папа! Уйди, уйди! — всхлипнула она и, взмахнув руками, разрыдалась.

— А-а, — протянул досадливо Медведь и хмыкнул виновато. — И что я такого сказал?

Больным взглядом глянул на дочку, негодующим обжег Гранда и, прежде чем закрыть дверь, велел:

— Разбирайтесь сами, пингвины. Но из этой комнаты советую выйти окольцованными…

— Я так полагаю, — вздохнул Пит, как только закрылась дверь. Уселся на диван рядом с Алисой, притянул ее к себе и, чмокнув в макушку, поинтересовался. — Против меня ты ничего не имеешь, просто замуж не хочешь идти. Правильно?

— Да, — закивала она. — Нужно найти настоящего убийцу твоего отца и снять подозрения с моего папы. И тогда можем расписаться…

«Вот ты умная, Алиса! — хотелось заорать Гранду. — Я так до гробовой доски на тебе не женюсь. Кто же станет искать убийцу по давнему глухарю? В лучшем случае исполнитель найдется, да и то через годы. К тому времени наш сын обзаведется собственными внуками… Думай, кретин! А то так и останешься для любимой женщины приходящим любовником».

Гранд даже задержал дыхание и стиснул зубы, пытаясь на ходу придумать правдоподобную легенду. Но любое вранье могло вылезти боком, и это Пит знал отлично. Оставалось только понять и простить.

— Так его уже никто и не подозревает, — на ходу соврал он. — Ну, сама посуди. Моя мать вышла за него замуж и в момент убийства была рядом. Я недавно поднимал материалы дела в архиве. Читал ее показания.

— Так ты действительно считаешь моего отца невиновным? — переспросила она.40393c

— Естественно! — с жаром заверил он. — С тех пор, как Георгий Иванович женился на моей маме, с него все подозрения сняты. А ты боялась? — пробормотал Пит, прижимая Алису к себе. Пробежал пальцами по позвоночнику и неожиданно понял, какая шальная мысль закралась к нему в голову.

Подхватить Алису на руки, вынести из медвежьей берлоги и, усадив в тачку, отвезти в новую квартиру на берегу Мойки. А там…

«У тебя там, чучело, даже кровати нет. Нужно ремонт делать. С Алиской по всяким мелочам советоваться. Детскую устраивать и спортивный зал для нас с Никитосом», — подумал Пит и, прижав к себе Алису, требовательно пробурчал в ухо.

— Ты выйдешь за меня, Элис?

— А ты, правда, любишь меня? — снова она включила режим «девочка».

— Я же уже сказал, — вздохнул Гранд, понимая, что Алисой сейчас управляют гормоны. За те несколько дней, когда пришлось улаживать дела с клубом и срочно обморочно лететь в Питер, Гранд перечитал о беременности и родах все, что нашел в интернете.

— Да?

— Могу повторить… Я люблю тебя, Алиса Меркулова. Влюбился с первого взгляда, когда ты лохматой фурией выскочила мне навстречу.

— Ничего не лохматой, — отмахнулась она, улыбаясь. — Ты напутал…

— Вполне возможно, — протянул он весело. — Во все глаза пялился на твои сиськи…

— И что же такого в моих сиськах?

— Они самые красивые.

— В целом мире?

— Во вселенной, — заверил Гранд совершенно серьезно.

— И поэтому ты хочешь жениться на мне? — промурлыкала хитрая Алиса, примостив голову на плечо Пита. Лиса! Ох, лиса!

— И поэтому тоже, — вздохнул он. — Хочу видеть тебя днем и ночью. Вдыхать твой запах, засыпая и просыпаясь. Хочу любоваться тобой, когда ты спишь и когда показываешь характер. Хочу защищать тебя и просто подарить свое сердце. Я измучился без тебя, Элис.

— Я тоже, — протянула она, обнимая его. — Мне казалось, ты со мной даже говорить не захочешь.

— А я думал, ты меня пошлешь подальше. За весь тот бред, что обрушил на твою голову. Хорошо, хоть мой сын за меня походатайствовал…

— Дочь.

— Да я тебе говорю, что сначала сын… Спорим?

— На что?

— На кольцо с бриллиантом, — усмехнулся Пит и, вытянув вперед ногу, достал из кармана джинсов коробочку.

— Вот, — заявил он, вертя колечко от Картье и надевая его на тонкий Алискин палец. — Я проиграл спор. Пусть будет дочка, потом сын, а потом еще дочка. То есть я хотел сказать, что очередность не важна, главное — это ты и наши дети, — прошептал Гранд. — Понимаешь?

— Главное, это наша любовь, — пробормотала Алиса, укладывая широкую ладонь Пита на выступающий живот. Гранд потянулся к ней с поцелуем и уже накрыл ее губы своими, когда дверь в комнату распахнулась, и Никита закричал во все горло.

— Вы там валерьянку пьете, а они тут целуются!