Глава 12

Маша

Чёрт, чёрт, чёрт, ну почему он всё видел? Столько лет учились в одном универе и ни разу не пересекались, потому что кафедры находятся на разных этажах. А сегодня Макс какого-то лешего припёрся на занятия в тот момент, когда я опытным путём выясняю, торкнет ли меня от поцелуев другого мужчины.

— Маш, всё нормально? — тормошит меня Петька, старшекурсник, который уже второй год пытается за мной приударить.

— Нет, мне идти надо. Потом поговорим, — даже не смотрю на него, просить прощения буду позже, а сейчас мне нужно догнать Макса.

Мчусь за ним, мысленно проклиная свою импульсивность. Хотела почувствовать свободу, выбить Макса из головы, и придумала только один выход — согласиться на ухаживания Петьки. Ему вздумалось целоваться, а я не возражала. Ничего не почувствовала, хотя старалась изо всех сил. Впивалась в чужие мягкие губы, шокировала беднягу своей напористостью, он даже шутил неумело, а я нервно улыбалась в ответ, испытывая лютую смесь стыда и тоски. Воспользовалась другим человеком, дала ложную надежду милому Пете.

А ещё я будто предала Макса. Мы не встречаемся, сразу договорились не переступать черту, так почему же на душе так мерзко?

Поворачиваю к стадиону, вижу знакомую фигуру вдалеке.

— Макс, подожди! — кричу, догоняя его.

Торможу рядом, не осмеливаясь прикоснуться к нему. Пытаюсь восстановить сбившееся дыхание, облизываю пересохшие губы и виновато смотрю на Макса, боясь прочесть разочарование в его глазах.

Слова замирают на кончике языка. Я снова часто моргаю, стараясь не поддаваться разрушительным эмоциям.

Лучше бы в его глазах была злость, обвинение, грусть, ревность — да я бы обрадовалась любой эмоции! Но в зелёной глубине вижу лишь отстранённость. Макс вопросительно изгибает бровь, ожидая моих дальнейших действий. Прячет руки в карманы, кривит уголок губ.

Я оказалась не готовой к его напускному безразличию. Иррациональное чувство вины выжигает лёгкие, тяжёлым грузом оседает на сердце. Оступилась, разочаровала, потеряла его расположение.

Как обычно, не анализирую свои поступки. Закрываю глаза, чтобы не сойти с ума от невозможности изменить прошлое, и глухим, срывающимся голосом обращаюсь к Максу:

— Мы же оба решили не рисковать своей свободой. Ничего другу другу не обещали, поддерживаем так называемые деловые отношения. Я ни в чём не виновата перед тобой.

— Разве я тебя в чём-то обвиняю? — хмыкает Макс. — Ты свободная девушка, делай, что хочешь. И не нужно оправдываться.

— После вчерашнего меня переполняют сотни разных эмоций, и я не знаю, как с ними бороться. Тем более мы ночуем в одной квартире, совсем рядом…

— Это ненадолго, — резко отвечает Макс. — В шесть вечера состоится наш совместный стрим, и уже завтра у тебя будет собственное съёмное жильё. Мой риелтор сможет найти квартиру за один день.

Его глаза словно покрылись кромкой льда, скулы напряжены, поза какая-то неестественная, окаменевшая. Раньше я его раздражала, выводила из себя, и тогда Макс кричал, матерился, бросался циничными замечаниями, мог внезапно обнять и зацеловать до дрожи в коленках. И мне нравилась его порывистость, непредсказуемость. Сейчас же из него словно высосали жизнь, превратили в безэмоционального сухого чурбана.

Неужели я так сильно его ранила? А как бы я сама отреагировала, если бы увидела Макса с другой девушкой?

Рехнулась бы. И обрадовалась, потому что появилась бы причина раз и навсегда прекратить наше общение.

— Макс, мне жаль…

— Прекрати нести чушь, — жёстко затыкает меня, отворачивается, чтобы я не видела его лица. — После драки кулаками не машут. За Аркадием сейчас следить бесполезно, Виктора Степановича ты и без моей помощи найдёшь. Поэтому сегодня стримим, завтра ты снимаешь заработанные деньги, платишь риелтору и навсегда покидаешь мою квартиру. Вместе мы быть не собираемся, так что не вижу смысла и дальше трепать друг другу нервы.

— Ты слишком категоричен.

— Кто-то должен быть умнее. Я не хочу видеть, как ты встречаешься с другими парнями, а меня отталкиваешь.

— Потому что тогда будет больнее тебя отпускать!

— А разве ты впустила меня в своё сердце? — едко спрашивает он.

— Нет, — к глазам подступают слёзы, я мотаю головой и тихо произношу: — Я никого туда не пускаю.

— Тогда жду тебя дома к шести. Постарайся не опаздывать, — равнодушно бросает Макс и, даже не взглянув на меня, уходит.

На этот раз не пытаюсь его остановить.

Падаю на траву, обнимаю колени руками и смотрю на безоблачное небо. Дурацкий получился разговор. Он изображал безразличие, я пыталась оправдаться, понимая, что не смогу его удержать. Да, Макс прав — своё сердце я держу закрытым. Как и он.

Может, стоит хотя бы раз попытаться? Довериться кому-то, рассказать о том, что гложет душу, иссушает разум?

Нет! Никаких привязанностей и зависимостей! Жила же как-то без Макса, была вполне себе счастлива, отрывалась с одногруппниками да искала приключения на пятую точку. Надо вернуться к старой жизни.

Отряхиваю приставшую к джинсам траву и возвращаюсь в универ.

В полшестого я звоню в дверь Максимки. Он открывает спустя минуту. Одетый в чёрную футболку и джинсы, с мокрыми после душа волосами, он кажется самым привлекательным парнем, которого я когда-либо встречала. Нахмуренный, серьёзный, даже “Привет” не говорит, просто кивает и уходит в гостиную.

Разуваюсь, бреду в ванную, чтобы умыть лицо холодной водой. После нашего с Максом разговора я извинилась перед Петей, отправилась в центр и зашла в любимый ресторан. Выпила два коктейля, поговорила с мамой, впервые пожалела, что рядом нет близкого человека. Братишка в командировке, с ним мы встретимся только в конце недели. Юлька же умотала в Питер к родственникам.

— Ты бухала? — бесцеремонно спрашивает Макс.

— Всего парочку коктейлей опрокинула, — улыбаюсь ему, но в ответ вижу лишь проблеск раздражения.

— Ладно, слушай меня внимательно. На стриме веди себя естественно, не зажимайся и не стесняйся. Сообщения с матами и оскорблениями не воспринимай всерьёз, лучше их совсем не замечать либо ржать над жалкими придурками, которые плюются ядом вместо того, чтобы заняться чем-то полезным. Наблюдай за тем, как я общаюсь с аудиторией. Всё не так страшно, как кажется: о веб-камере забудешь через пять минут, а школяры порадуют тебя бесконечными комплиментами, — насмешливо произносит Макс. — Волнуешься?

— Нет, я же не знаю этих людей, чего лишний раз переживать?

— Правильный настрой. Ну, приступим.

Оказывается, я богиня стримов. Следующие четыре часа я с радостью отвечаю на вопросы зрителей, отшучиваюсь, когда они спрашивают уж слишком тупые вещи, без устали вспоминаю какие-то уморительные истории из своего прошлого, смеюсь, подначиваю Макса и наблюдаю за ним. С первой же минуты стрима он меняется: из холодного безразличного парня становится едким саркастичным балаболом. Не умолкает ни на секунду, поддерживает любую тему, матерится, когда это уместно, всецело играет на публику. Он будто в другого человека превращается: более циничного, разговорчивого и весёлого. Таким я его не знаю.

Подписчики активно донатят. Я офигеваю, когда люди отправляют по несколько тысяч и даже вопрос нормальный не задают. Им просто в кайф поддержать своего любимого блогера. Вот это я понимаю — преданная аудитория.

В конце четвёртого часа всё же устаю. В глазах мельтешит от беспрерывного потока сообщений, язык заплетается, шутки кажутся плоскими, а подкаты школяров уже раздражают, а не смешат. Макс замечает моё состояние и завершает стрим.

— Такое опустошение, капец. Будто я вагоны разгружала, а не просто общалась с людьми, сидя на удобном мягком кресле, — тру глаза, с трудом фокусируюсь на Максе.

— Быть стримером тоже сложно. Необходимо постоянно развлекать народ, давать как можно больше хлеба и зрелищ, подпитывать их интерес, идти на разные хитрости, чтобы удержать аудиторию. И очень много говорить: без передышки, без устали, без права на заминку. Когда тебя смотрит больше двадцати тысяч человек — это пиздец как тяжело.

— Да, я уже в этом убедилась.

— Так, Маша, — он открывает какую-то программу и внимательно изучает мелкие цифры, — тебе хватит минимум на три месяца аренды средненькой квартиры. Или на два месяца, если ты выберешь элитный жилой комплекс, как у меня.

— Охренеть, — выдыхаю, поражённая высветившейся суммой. — Это твой обычный доход за стрим?

— Нет. Все хотели на тебя посмотреть, поэтому вышло больше, чем в любой другой день. Разве что на новый год так же много донатят.

— Спасибо, — улыбаюсь, чтобы зарядиться оптимизмом, чтобы не замечать, как в ярко-зелёных глазах вновь скользит безразличие.

Макс кивает. Мы сидим и смотрим друг на друга. Я больше не могу потянуться к нему, поцеловать в щёку, беззаботно прошептать что-то на ухо. Завтра мы прекратим общение и фиг знает, когда встретимся вновь. Может быть, в универе случайно пересечёмся, но, скорее всего, на такой подарок судьбы я не могу рассчитывать.

Осталась всего одна ночь. И ту мы проведём порознь. Два упрямых, зацикленных на свободе человека. Маразм крепчал, но мы ничуть ему не сопротивлялись.

— Спокойной ночи, Маша.

— Спокойной ночи.

Не верю в наше прощание, всё ещё чего-то жду. Но Макс надевает наушники, заходит на ютуб и клацает на рекомендованное видео. Прямой намёк на то, что мне пора уходить.

Запираюсь в спальне, сажусь на подоконник и смотрю на тёмное беззвёздное небо. Давно мне не было так хреново. Впервые задумываюсь, а достойна ли игра свеч. Правда ли хвалёная свобода лучше взаимных чувств? Когда-то давно я была зависима от чужого мнения, переживала из-за каждого косого взгляда, страдала от панических атак и ненавидела себя так сильно, что чуть не оказалась на том свете.

Уже шесть лет я живу в полной гармонии с собой. Я не должна рисковать психическим здоровьем ради парня, которого знаю всего несколько дней.

Подхожу к двери, безумно желая открыть её, зайти в гостиную и наброситься на Макса. Поступить импульсивно, отдаться страсти, не думая о последствиях. Я всегда слушала своё сердце, а сейчас сомневаюсь.

Так и стою, прислонившись лбом к деревянной поверхности двери.

Шаг вперёд или шаг назад?