Глава 20

Маша

Я немного нервничаю, когда мы приближаемся к родительской квартире. Больше не считаю их жильё своим, трёх недель вдали от мамы и отца вполне хватило, чтобы я почувствовала себя самостоятельной. В двадцать один и правда нужна своя территория, на которую никто не вломится с криками: “Маша, а ну ко мне в кабинет. Живо!” или “Доченька, я узнала, что холотропное дыхание оказывает целительный эффект”. Даже закрытая дверь комнаты не останавливала родителей от бесцеремонного вторжения, в их картине мира нет такого понятия, как личное пространство.

Почему я так долго тянула с переездом? Ответ банален: съёмная квартира стоит очень дорого, а подработка отвлекает от учёбы и разгульной жизни. Денег, полученных за стрим, хватит ещё на полтора месяца, а дальше придётся менять жильё. Ну или и правда идти в видеоблогеры.

— Ты же помнишь моего брата и Юлю? — спрашиваю, медленно поднимаясь на седьмой этаж. Забила на лифт, потому что нарочно оттягиваю время.

— Смутно. Год прошёл, — пожимает плечами Макс.

— Они классные. Денька вредный, конечно, а Юля очень милая и добрая, правда, я её постоянно склоняю на сторону зла. Она стала чаще материться, как только мы нашли общий язык. Вообще не понимаю, как можно не ругаться, если душа так и требует ввернуть крепкое словечко. Маты честнее завуалированных оскорблений и витиеватых фразочек.

— Тебе, как филологу, положено материться, — улыбается Макс. — Это же часть нашего языка, как можно от неё отказываться?

— Вот именно, лингвисты вообще научные статьи о происхождении обсценной лексики пишут, а уж о стихах Маяковского, Пушкина и Баркова я даже вспоминать не буду.

Снова за неуместными темами скрываю свои тревоги. Что мне стоит озвучить их Максу? Но внутренности словно сдавлены стальными клешнями, я глубоко дышу, открываю рот, чтобы сказать о волнении, но вместо этого облизываю губы, смотрю вниз и пинаю пустую пачку сигарет. Соседи — быдло, не могли до мусорки дойти?

Жаль, алкоголь почти выветрился. Седьмой этаж неумолимо приближается, а мы с Максом разговариваем про этимологию русского мата. Абсурд какой-то.

— Ты ещё можешь сбежать, — шучу, застывая у нужной двери.

— И не познакомиться с твоими родными? Мне же интересно, — веселится Макс.

— Ты странный.

— Скорее, любопытный, — уточняет он. — А ты, кажется, волнуешься.

— Есть немного, — вздыхаю с облегчением. Мне не нужно ничего объяснять, мой не-парень всё и так понял. — Три недели не виделась с отцом, потряхивает немного. И перед братом нужно объясниться, и как-то не испортить семейный ужин. Миссия практически невыполнима.

— Мы справимся, — уверенно произносит Макс, и от слова “мы” я невольно вздрагиваю. Вроде должна взбеситься, но на душе радостно.

Киваю, достаю из сумки ключи.

— Я брату написала, что приду не одна. Но вот мама будет в шоке, — сообщаю Максу, пока отпираю дверь.

Мы заходим в квартиру, разуваемся. Я слышу приглушенные голоса в гостиной, значит, Денька с Юлей уже здесь. Что ж, наверное, им сообщили о моём вынужденном переезде.

— Пойдём, — шепчу Максу и беру его за руку.

Сначала я вижу стол, который так и ломится от еды, затем в поле зрения попадает улыбающаяся мама и нахмуренный отец.

— Привет! — визжит Юля и бросается в мои объятия. Пожалуй, после сегодняшних событий в универе я могу назвать её своей единственной подругой.

Смотрю через её плечо: насупленный Денька прожигает меня взглядом, барабанит пальцами по столу, но, заметив Макса, поднимается, протягивает ему руку и выдавливает из себя улыбку.

— Приятно познакомиться, — сухо произносит Денис.

Рукопожатие заканчивается, но братишка продолжает рассматривать моего не-парня и не-друга. Денька явно озадачен, свёл брови к переносице, поджал губы и застыл с этим нелепым выражением лица. Первой всё понимает Юля, уже собирается хлопать в ладоши, но я дёргаю её за руку и прижимаю указательный палец ко рту. Она понимает, заговорщически подмигивает мне и возвращается за стол.

Пока Денька конкретно тупит, к Максу подбегает мама. Улыбается так, словно я получила Нобелевскую премию, даже слёзы в её глазах появляются.

— Марина Николаевна, очень рада нашей встрече, — её голос дрожит от счастья. — Вот я знала, я чувствовала, что в конце весны нашу Машеньку ждёт любовь. Сновидения со вторника на среду всегда сбываются!

Понимаю, что алкоголь сильно ударил в голову, поэтому я поступила опрометчиво. Нужно было разойтись по домам, а не тащить Макса к родителям. Поздно я протрезвела.

— Мам, мы не встречаемся, — мягко говорю, не желая её расстраивать.

— Но всё может измениться, — неожиданно заявляет Максим.

— Это же тот парень, который помог тебе в прошлом году, верно? — наконец доходит до моего братишки. Спасибо, что о клубе не вспомнил, а то мама бы в обморок рухнула.

— Да, это он. Оказывается, мы в одном универе учимся, а ещё Макс временно заменяет препода по зарубежной литературе.

Отец привычно молчит. Мама уже нападает на Макса с вопросами, Юлька расслабленно попивает винцо и хихикает, Денька подходит ко мне.

— Надо кое-что обсудить, — произносит недовольно, обводя взглядом суету в гостиной.

— Только не в кабинете отца, — кривлюсь я.

— Ни за что. Пойдём в твою комнату.

Я подхожу к Максу, предупреждаю, что отлучусь на пять минуточек. Он легонько сжимает моё плечо и улыбается. От его прикосновения я неожиданно успокаиваюсь, даже дышать становится легче.

— Так что вы рассказывали о родственных душах? — возвращается он к разговору с мамой.

Захожу в свою комнату, сажусь на кровать и наблюдаю за Денькой. Он вроде не сильно зол, по привычке изображает из себя сурового брата, но в глазах его я всё равно вижу тревогу. Он переживает, этого я и боялась. Пока не говорила о съёмной квартире, Денис жил спокойно, радовался помолвке с Юлей. А теперь он будет волноваться обо мне, названивать чаще обычного, с отцом ещё поссорится на горячую голову.

— Машунь, почему ты ничего не сказала? — тихо спрашивает братишка.

— Я хотела сама найти деньги на квартиру. Ты бы этому воспротивился.

— Естественно!

— А ещё я не хотела, чтобы ты волновался. Макс мне помог, я живу в классной квартире на шестнадцатом этаже. Деньги есть, в универ хожу, по клубам не шляюсь. Я стала идеальной сестрёнкой.

— Это и напрягает, — Денис садится рядом, пытливо смотрит мне в глаза. — Что случилось, Машунь? Ты раньше не была такой скрытной.

— Кажется, ссора с отцом задела меня куда сильнее, чем я думала, — смотрю на книжный шкаф, на письменный стол, на плакаты с рок-группами — куда угодно, только не на брата. — Если бы я позвонила тебе в тот же день или даже через неделю, то у меня бы сдали нервы. Стала бы истерить и рыдать. Но сейчас я оклемалась, уже не злюсь на отца. Он ведь всегда был упрямым лицемером, ничего не изменилось.

— Но изменилась ты, — удивлённо произносит брат.

— Ну уж нет, не дождёшься, — смеюсь и хлопаю его по плечу. Но Денька недоверчиво качает головой.

— Я всегда за тебя переживал, Машунь. И с отцом постоянно ссорился. Так что твои оправдания притянуты за уши. Дело в другом. В тебе что-то переменилось, поэтому ты ведёшь себя не так, как обычно. Вместо шуток и стёба сразу делишься переживаниями, боишься показать свою ранимость даже мне. Кажется, ты взрослеешь.

— Я? Да никогда! Отрываюсь так же, как и раньше, — фыркаю, скептически реагируя на слова брата.

— И декан меня давно на рюмочку коньяка не приглашал.

— Меня не могут словить на месте преступления. Вот дней десять назад я распивала алкоголь в столовой, и никто об этом не узнал. И препода-взяточника я собираюсь на чистую воду вывести. И в клуб недавно ходила! — перечисляю все свои прегрешения, но брата они совсем не впечатляют.

— Раньше ты это вытворяла за один день, ещё и декан успевал пять жалоб на тебя получить. Так что, Машунь, ты взрослеешь. Становишься более осознанной, что ли.

— Но я не хочу взрослеть! — упрямо вздёргиваю подбородок и скрещиваю руки на груди. — Отрываться и веселиться — вот мой девиз.

— Люди меняются, — усмехается Денька. — Я ведь тоже изменился. Помнишь, каким принципиальным занудой был?

— Без Юльки ты бы таким и остался.

— Да, она сильно на меня повлияла, — радостно соглашается брат. — Но кто повлиял на тебя?

По спине бегут ледяные мурашки, горло сдавливает жалящий спаз. Я трясу головой, избавляясь от опасных мыслей, и резко поднимаюсь с кровати.

— Не хочу об этом думать. Не сейчас…

Брат понимающе кивает. Я рада, что он не злится и принимает мой выбор. Зря боялась этого разговора.

— Пойдём, Машунь, нас ещё семейный ужин ждёт, — театрально вздыхает Денис. — Да и Максу твоему, наверное, уже надоело слушать про космических партнёров и энергетические центры.