Глава 15. Исповедник

Удивленно переговариваясь, мы вышли из часовни. Госпожа Летисия, как большая наседка, разогнала всех цыплят по комнатам, строго-настрого приказав спать. Мы с Мари и детьми остались в информационном вакууме. Ника, как жена коменданта, все же добилась, чтобы им выделили отдельные покои, но детей туда не забрала. Впрочем, её можно понять.

Несмотря на бурную ночь, колокол утром прозвенел в срок, ни на минуту позже, чем обычно, но мы не жаловались. Вскочив и наскоро одевшись, мы побежали во двор.

Я, не дожидаясь, пока весь народ подтянется, разыскала Аарона.

– Что случилось ночью? – требовательно спросила я. – Почему так быстро?

– Что случилось, что случилось, – раздражено ответил эльф. – Я вел себя как дурак, вот что случилось! Одна надежда, что молва далеко не разойдется, а иначе прощай, моя беззаботная жизнь!

– Спалился, да? – усмехнулась я.

– Спа… что? Что означает это слово?

– Так у нас говорили, когда человек ненароком выдал тайну, которую скрывал от всех до поры до времени. Или если его кто-то застал за чем-то необычным, неправильным. Или…

– Достаточно! Именно что спалился! Решил посмотреть, а что, если я просто прикажу темным силам убраться, используя Божью силу.

– Я так понимаю, прокатило?

– Что за жаргон у тебя? – недовольно махнул рукой эльф. – Ничего не понимаю! Если ты имеешь в виду, получилось ли, то эффект превзошел все ожидания! Они не просто ушли, они сгинули!

– Круто же? – улыбнулась расстроенному эльфу я. – Ведь понравилось?

– Еще бы, – по-мальчишечьи улыбнулся эльф. – Было весело. Особенно посмотреть на лица воинов… Только зря я это сделал, теперь начнутся разговорчики.

– Зато никто не погиб, – утешила его я. – И потом, на все воля Божья, разве нет?

– В общем-то, да, – задумался эльф. – Ну и нескольких погонщиков в плен взяли. Авось узнаем, что им было надо.

– Разрешите мне похитить вашу собеседницу? – раздался голос священника из-за спины. – На пару слов, дорогая Галла.

На пару слов? К священнику? Это еще зачем? Я не готовилась!

Мягко улыбаясь, священник взял меня за локоть и увел в сад. Во время утренней молитвы, ну надо же! Что ему надо? В животе похолодело, колени тряслись, в голову лезли все прегрешения, начиная с оторванной головы куклы еще в детском доме.

– Садись, дитя моё, – предложил священник и провел меня в беседку, увитую диким виноградом.

Странно, я раньше не знала, что тут есть беседка. Впрочем, тут рядом часовня, мало кто захочет рядом с ней гулять. Не то, чтобы боятся священника, но каждый про себя знает, что неидеален, и поэтому предпочитает лишний раз не попадаться ему на глаза без веской причины. Я села, сложила руки на коленях. Эх, страшно-то как! Прямо как итоги недели у приемных родителей.

– Галла, дочь моя, как давно ты исповедовалась?

Началось!

– Никогда, – ответила я. – И не собираюсь.

– Почему? – удивился священник. – Тебе есть что скрывать? Ты убийца, воровка, ведьма, развратница?

– Пожалуй, по вашим меркам и развратница, – зло ответила я.

– И сколько у тебя было мужчин?

– А вам какое дело?

– Ты стыдишься? Это хороший знак.

– Идите к черту. Это просто не ваше дело. Я не обязана перед вами отчитываться.

– Почему ты так враждебна?

– А почему вы лезете в мои дела?

– Я хочу тебе помочь. Ты запуталась.

– Я о помощи не просила.

– Послушай, Галла, чем я заслужил такое отношение? – начал раздражаться священник.

– Ничем, – пожала плечами я. – Но я священникам не доверяю.

– Тебе легче поговорить с Аароном?

– Возможно.

– Хорошо, – кивнул священник. – Решай сама. Я пришел по просьбе Оскара…

– Так, – уселась удобнее я. – А вот с этого места поподробнее.

– Поподробнее? – улыбнулся священник. – Для чего? Его волнуют плотские чувства, терзают желания… Но он как-никак Князь Времени, из великого народа, да и сам – герой. Долгое время он был неуязвим, самодостаточен, сосредоточен на служении Богу и народам. Идеальный, образцовый паладин. У него были хорошие, прочные стены. И тут появилась ты.

– И? – заинтересованно склонилась к священнику я.

– И то, что казалось нерушимой крепостью, вдруг затрещало, – кивнул священник. – Из-за тебя Цитадель падет, девочка.

– Чего? – отпрянула я. – А я-то тут причем? Что значит, Цитадель падет?

– Это значит, что её больше не будет, – насмешливо прищурился священник. – Её захватят, разрушат, разберут по камушку.

– И обвинят меня?

– Ты не виновата, – вздохнул священник. – Просто ты оказалась той песчинкой, которая сломала хрупкое равновесие миров. Если уж темные осмелились не просто приблизиться к Цитадели, а даже напасть – всё. Война. Снова. На Цитадель нападали люди. Нападали орки. Но за последние три века темные ни разу не приближались. После великого поражения. Я хочу знать, кто ты – великая грешница или святая, что из-за тебя теряет голову Оскар, что за тобой приезжает великий эльфийский святой, что первородный пес признал тебя своей хозяйкой.

– Что за первородный пес? И при чем здесь Аарон? Он что, раньше не приезжал?

– Приезжал. Но этот раз – последний. А первородный пес – это тот самый, которого Бог сотворил первым, начало всего собачьего рода, спутник первого человека, пес, который может подняться в рай и спуститься в ад.

– Нифига себе! – вытаращила глаза я. – Вот это существа в вашем мире водятся! А потоп у вас был, не?

– Потоп? – удивился он.

– Ну у нас Бог разгневался на людей и потопил. Всех. Только один Ной с семьей и животные – каждой твари по паре – в ковчеге спаслись. Легенда такая.

– Какой прекрасный у вас мир был, – язвительно сказал священник. – Это что же вы такое делали?

– Ничего нового, – вздохнула я. – Мужеложство, скотоложство, педофилия, изнасилования, просто разврат, убийства, грабежи, богохульство…

Священник, очевидно, обладал богатой фантазией, потому что даже позеленел от моей тирады.

– Сегодня же – ночь в молитвах благодарения, – пробормотал он. – Какое счастье, что я в этом мире! Здесь за мужеложство… гм… ладно. Не в этом суть. И что ты принесла с собой?

Знаете, а мне нравится этот священник! Он даже меня переспорить может! Вот же выдержка!

Священник вытер лоб белым платком с кружевами. Вообще он симпатичный, этот мужчина. Высокий лоб, коротко стриженные белые волосы, голубые глаза с морщинками вокруг, как у всех веселых людей. Лицо загорелое, нос острый, орлиный. Видно, что в молодости он был красавцем хоть куда.

Священник продолжал терпеливо взирать на меня, и я решила сдаться.

– У меня было четверо мужчин, – вздохнула я. – Один из них – юноша с факультета математики, я пыталась завести роман, чтобы понять, что это вообще такое. Второй – солидный дядечка из числа Серёжиных компаньонов. Он мне нравился – поразительно сильная личность. Третий – Марио, художник-итальянец, курортный роман. Я знала, что это ненадолго, что у него много других женщин, но Италия так хороша, он был веселым, обаятельным, красивым… А четвертым был мой ученик, девятнадцати лет от роду. Мне было сорок пять. Он был безумно в меня влюблен, и я немного потеряла голову от его пыла. К счастью, мы довольно быстро расстались, и он нашел себе невесту, более подходящую по возрасту.

– И с каждым ты спала? Просто удовлетворяла физиологические потребности? Или соединялась телом и душой? – спокойно осведомился священник. – По-настоящему, из любви? Первый был потому, что так принято. Второй – из благодарности. Третий и четвертый – даже не искушение, а игра в любовь. А настоящее было?

– А мысли считаются? – побледнела я.

– А ты сама их считаешь?

– Да…

– И скольких ты любила по-настоящему?

– Одного.

– И…

– С одним. С Оскаром, – опустила голову я.

– Тогда почему ты не хочешь за него замуж?

– А зачем?

– Чтобы все знали, что ты – его женщина. Разве ты хочешь другого мужчину? – Нет. Ты хочешь, чтобы он был с другой? – нет. Ты не хочешь его детей? – Снова нет. Ты хочешь разделить с ним ложе? – Для чего?

– Ну… – этот вопрос был слишком сложен для меня. – Ради наслаждения? Ради полноты жизни?

Священник тихонько засмеялся.

– Как приятно иметь дело с женщиной, которая не жеманится и не краснеет, – одобрительно сказал он. – Полнота жизни! Даже я не хотел бы остаться один. Я завидую твоему будущему мужу, девочка! Моя жена, например, была уверена, что секс – это нечто грязное и омерзительное… Это не так. Это высшая мера любви между супругами. Впрочем, мы сейчас не об этом. Так почему ты не хочешь за него замуж?

– Я хочу для начала познать себя, – честно сказала я. – Понять кто я, откуда, почему. Узнать границу своих возможностей. Если я выйду замуж сейчас, все, что получит Оскар – дурно воспитанную эльфийку без рода и племени. А я хочу вступить с ним в союз на равных. Не так, чтобы он снизошел до меня, а так, чтобы он добивался меня и гордился мной. Я хочу понять, что он – лучший для меня, что он единственный. В своем мире я была состоявшейся женщиной, взрослой, самостоятельной, ценным специалистом. Появись он там – и я бы вцепилась в него, не раздумывая. А здесь я никто и зовут меня никак. Он слишком хорош для меня. Я хочу или добиться чего-то – и быть его королевой, или разбиться – и тогда я приду к нему побежденной, но смирившейся.

– Браво, дочь моя! – вскочил священник. – Браво! Только такая женщина и может встать с ним плечом к плечу! Только такая сможет поддержать его в горе и разделить его радость! Останься ты с ним сейчас – и рано или поздно страсть пройдет, огонь утихнет, а уважения и любви не будет…

– Но я хочу его заполучить при любом исходе, святой отец, – предупредила я священника.

– Дочь моя, – улыбнулся он. – Ты знаешь, почему так мало женщин-священников, женщин-правителей, женщин-героинь?

– А что, у вас бывают женщины-священники? – изумленно спросила я. – И женщины-правители?

– Редко, но бывают, – кивнул священник. – Никто не запрещает. Просто женщине нужен мужчина. Мужчина может жить без женщины, но женщина без мужчины – это нонсенс.

– Да ладно, – недоверчиво покачала головой я, вспомнив, как много женщин в России тащили на себе хозяйство, детей и мужа в придачу.

Я и лошадь, я и бык, я и баба и мужик!

– Сильная женщина почти всегда несчастна и одинока. Ей нужен сильный мужчина. Сильней её. Много в вашем мире было настоящих мужчин?