Глава 14. Нападение

Полог кибитки отодвинулся, и показалась голова Оскара.

– Галла, ты тут не скучаешь?

– Скучаю! – обрадовалась я. – А мы так и поедем дальше с караваном? А нас дома искать не будут?

– А ты уже наболталась?

– Общие сведения о своем народе получила, благодарю, – ворчливо ответила я.

– А! Так тебе сообщили, что эльфы – надменные и себялюбивые воображалы, считающие себя венцом творенья?

– Примерно так, ага… Не забудь еще, что они ограниченные зануды без чувства юмора.

Оскар ухмыльнулся. Аарон фыркнул.

– Наш юмор столь тонок и изысканнен, что некоторые женщины, привыкшие к пошлости и тяжеловесности, не в состоянии его оценить.

– А у тебя кибитка облезлая, – буркнула я, покраснев.

– Покрась.

– И покрашу. В белый с красным крестом. Будешь скорой помощью.

Прежде, чем Аарон успел поинтересоваться, что я имею в виду, Оскар протянул мне руку, и я грациозно (даже не оступившись) покинула повозку.

Мы быстренько доскакали до замка, привели в панику Нику, которая бросилась на кухню колдовать над обильным ужином. Ах, Ника! Нет, она не упустила тот факт, что мы с Оскаром прибыли вместе. Думаю, этой ночью выспаться мне не удастся.

А потом был пир, и танцы, и песни. Выставили вино – о! вино! Густое, ароматное, оно кружило голову и заставляло ноги плясать. Кажется, я танцевала. Хорошо, что не на столе. Мариэлла, например, исполняла фламенко. На столе. Ника показывала походку манекенщицы. Она продефилировала по длинному, заставленному яствами столу, не задев ни одного стакана, ни одна ложка не звякнула, вино в бокалах не колыхнулось. Ей аплодировали. Эльф честно пробовал повторить подобное чудо, но на четвертом шаге задел блюдо с уткой. А ведь он был без юбки! Тогда он обиделся на всех и долго кис в углу, пока ему не принесли дудку. Или флейту, не помню. Мариэлла (она же певица) раздобыла гитару и пела бардовские песни. Милая моя, солнышко лесное… Что-то еще пела, не помню. Вроде Аллегрову. Или Пугачеву? Потом Павел отобрал гитару и пел репертуар Высоцкого. Потом Аарон отобрал гитару и играл что-то веселое.

Потом для разнообразия исполнили несколько религиозных гимнов. Чтобы не забывались. Антон танцевал с рыжей дочкой священника. Ника танцевала со всеми. Аарон кружил Мариэллу. Я гипнотизировала взглядом Оскара, и ему пришлось танцевать со мной. Возможно, мы это сделали зря. Потому что как-то вдруг оказались в коридоре, жадно целуясь и налетая на стены. Ай-яй-яй, нехорошо! Могут заметить. Поэтому я незаметно подталкивала его к дверям его спальни.

О, вожделенная кровать о четырех столбах! О, волшебный лунный свет в окна! О, смазливый эльф, сидящий за столом!

Что? Какой к черту эльф?

Аарон (до этого он был не трезвее других) молча смотрел на нас, не мигая. Как ему это удается? Я попробовала не мигать, но в глазах начало двоиться.

– Священник нужен? – спокойно спросил проклятый эльф.

– Да! – кивнул Оскар.

– Нет! – крикнула я.

– Детка, но ты не можешь с ним переспать, если вы не женаты, – мягко сказал эльф.

– Спорим? – мрачно ответила я.

– А что скажут люди? Он – хозяин крепости, образец для подражания, столп морали. Что будет, если люди узнают? В лучшем случае публичное покаяние и поспешная женитьба, в худшем – молчаливое осуждение, а потом? Если ему можно, то и мне?

– Никто не узнает, – буркнула я, понимая, что вечер перестает быть томным.

– А если ты забеременеешь?

– С чего бы?

– Мы оба знаем, что это весьма вероятно. Тем более, вас наверняка кто-то видел в коридоре.

– Чертов моралист, – злобно сказала я. – Чтоб тебе пусто было.

– Гал, успокойся, – мягко сказал Оскар. – Он прав. Что касается меня, я готов был забыть о Цитадели, а морали, о Боге и обо всех его созданиях, кроме тебя. Ты со своей извращенной моралью вообще не видишь в этом проблемы. А проблемы бы были наутро. Даже если б никто не заметил, я бы знал. Я могу отказаться от Цитадели, от палладинства, от служения, но буду с тобой только в качестве мужа.

– Это предложение? – надменно спросила я.

– Нет, – холодно ответил Оскар. – Я не такой болван, чтобы делать предложение на пьяную голову.

– Вот и хорошо, – злобно сказала я. – Потому что я замуж не собираюсь.

– В таком случае я не буду и предлагать.

– И не предлагай. Я и так согласна с тобой спать.

– Зато я не согласен. Я буду спать только со своей женой.

– А! То-то вокруг рой женщин, готовых стать твоей женой!

– Да уж хватает!

– Покажи мне пальцем, и они останутся без волос! Впрочем, не думаю, что среди них есть эльфийки!

– И слава Богу!

Мы злобно смотрели друг на друга. Меня начало колотить от волнения и глупости этой ситуации, я обхватила плечи руками и уставилась в стену. Терпеть не могу ссор и скандалов!

– Браво, браво! – захлопал в ладоши эльф. – Какая экспрессия, какой накал страстей! Дорогие зрители, вы посмотрели театральную постановку под названием «Упрямец и развратница»! А теперь я скажу. Оскар, ты болван. Если хочешь её в жены – бери в охапку и тащи к священнику. Вряд ли она будет долго сопротивляться. Галла, если хочешь его заполучить – заберись ночью в постель и делов-то. Но я тебе, Оскар, одну вещь скажу. Галатея по нашим меркам несовершеннолетняя. Пусть она вполне взрослая барышня, даже слишком самостоятельная для эльфов, факт остается фактом. Потом эльфы тебе все припомнят. А не женишься – эта кошка тебя все же поставит на колени, потом локти кусать будешь.

– И что ты предлагаешь, умник? – исподлобья взглянул на него Оскар, обнимая меня за плечи.

Но умник ничего предложить не успел. Во дворе раздался глухой лай. Мы с Аароном вскочила на ноги. Потому что пес лаял:

– Тревога! Оборотни приближаются! Тревога!

– Благослови Бог этого пса, – пробормотала я. – Тревога!

– Что? – быстро спросил Оскар. – Что он лает?

– Оборотни, – ответила я.

– Я пойду готовить ребят, – быстро сказал Оскар.

– Стой! – Аарон быстро коснулся лба князя тонкими пальцами. – Так лучше. Я с тобой. Там все не слишком трезвы.

– Это-то меня и тревожит. Тебе не кажется, что они выбрали слишком удачный момент? Караван, праздник, вино…

– Думаешь, кто-нибудь сдал?

– Не уверен. Но надо проверить. Галла, узнай у пса, что он чует.

Эльф и князь выбежали из комнаты, топая ногами. Ничего не скажешь, вечер удался.

Заметив на стене зеркало, я мимоходом заглянула в него и застыла.

Я ли это? Глаза, кажется, сделались больше, зеленее, лицо, прежде круглое, заострилось, пропали вечные веснушки – кожа была удивительно чистой и гладкой. Волосы выгорели, стали почти белыми. То ли вода здесь была другая, то ли экология – но они казались сильными и здоровыми. Эх, с такими волосами только в рекламу шампуня! Но главное – выражение счастья на лице! Раньше я сутулилась, хмурилась, поджимала губы. А теперь – любо-дорого посмотреть. Подбородок кверху, глаза сияют, на губах улыбка. Я придирчиво разглядывала в зеркале свое лицо. Эльф, как есть эльф! Скосила глаза, показала себе язык и широко улыбнулась. А я красивая! В самом деле! Жаль, зеркало маленькое. Интересно было бы в полный рост. У меня грудь подросла, или мне только кажется? Не удержавшись, я заглянула в вырез блузки. Вроде подросла. Лифчик, во всяком случае, стал тесноват. Круто!

Ой! Снова лает пес. Я с сожалением бросила взгляд на зеркало и побежала во двор.

– Ну наконец-то! – пролаял он нетерпеливо. – Оборотни уже близко!

– Можешь узнать сколько?

– От четырех до пяти десятков, – прорычал пес. – С ними погонщики.

– Погонщики?

– Много погонщиков!

– Много погонщиков? – спросил неожиданно появившийся за спиной Оскар. – Мы готовы.

– Больше, чем оборотней, – перевела я рычание пса. – Оскар, а погонщики – это кто?

– Мерзкие твари, – поморщился хозяин Цитадели. – Мерзкие темные твари, демоны. Это не Трибунал. Это Темные. Надо бы серебряное оружие.

Он исчез в темноте, а пес боднул меня в бок:

– Шла бы ты в подвал, что ли, светлая. Ты для них как факел сияешь, манишь, как свежее мясо… Они тебя чуют, идут за тобой…

– А Аарон? Его тоже чуют?

– Аарон? Аарон им не по зубам. Он – великий светлый, наследник рода.

– Да ты что? – поразилась я. – Прямо великий?

– Великий светлый, великий святой, – проворчал пес. – Видимо, жажда затмила им разум, раз они нападают на Цитадель в его присутствии. А может, они ждут, что их кто-то встретит…

Великий святой! А мне сказали, безумный и странный эльф!

Я послушно отправилась в замок, где, в полной темноте, скользили тенями Аарон, Оскар и сотники, раздавая сияющие лунным светом клинки. Стрелки торопливо, но бесшумно занимали места на стене. Священник, к моему удивлению, тоже облачался в кольчугу.

– Святой отец, разве ваше место не в часовне? – спросила я.

– Дитя мое, когда нападают темные, мое место среди воинов.

– А как же молитвенная поддержка?

– Молитвенная поддержка? Это ты хорошо сказала. Сейчас нельзя – погонщики поймут, что мы призвали силу. Так что, как они нападут, вы, женщины, уж поддержите нас.

Меня схватили сзади за плечи. Чьи-то волосы коснулись лица. Оскар тихо прошептал в ухо:

– Уводи женщин и детей в часовню. Там безопасно.

– Оскар, они за мной? – испуганно вцепилась ему в рукав я.

– Скорей всего. Успокойся и уходи.

Ника, неожиданно возникнув рядом, дернула меня за руку и потащила во двор. Было так тихо! Кажется, воины не издавали ни единого звука. Молча пересекали они двор, выстраиваясь в цепочку вдоль стен.

– Ника, Ника! – неожиданно сообразила я. – Возможно, среди нас шпион!

– Знаю, спокойно ответила Ника. – Сергей сразу так решил. Всех приезжих закрыли в подвале с бочонком вина.

– А если это не приезжие? А кто-то из обитателей замка?

– Тогда мы снимем подозрения с приезжих, – хладнокровно ответила Ника.

Три десятка женщин и столько же детей тихо как мышки сидели в темноте часовни.

– Да не бойтесь вы, – весело кудахтала госпожа Летиция. – Это не в первый раз и, уж поверьте, не в последний. Цитадель непобедима.

– Черт возьми, – выругался Антон (о, и он здесь!) – Меня-то за что? Я взрослый же дядька, а меня – к детям!

– Молодой человек, не чертыхайтесь в доме Божьем, – укоризненно вздохнула Летисия. – Вы здесь для нашего спокойствия. Все же с мужчиной как-то веселее. Кроме того, вы слишком мало обучены, чтобы принести какую-то пользу, и к тому же лекарь.

– С папой ничего не случится, да? – шепотом спросил Сева, уткнувшись носом мне в плечо.

Я обняла его, прижала к себе. Что мне сказать? Я ведь тоже в первый раз здесь.

Через несколько вечностей раздался оглушительный рев. Видимо, наши воины в один голос заявили о своей готовности к бою. Как местные женщины это выносят? Раз за разом? Я, наверное, уже поседела от беспокойства. От волнения, от дурных мыслей, которые я старательно отгоняла, меня подташнивало. Ника рядом спокойно уплетала пирожок.

– Не тошнит? – мрачно спросила я.

– Неа, – ответила подруга. – Это даже не так страшно, как когда твой муж уехал на стрелку, а ты дома беременная и с маленьким ребенком, а за домом следят бандюганы. Вот тогда страшно. А тут – он же не один.

Неожиданно крики закончились. Стало светло, как днем, наступила тишина. Потом снова разом потемнело. Я взглянула на часы со светящимися стрелками – прошло меньше десяти минут. Что же случилось? Взорвали что? Но звука не было…

Во дворе замелькали фонари, забряцало оружие, загудели голоса. Ника решительно поднялась, но успела сделать лишь несколько шагов. В часовню заглянул Павел.

– Чертов эльф испортил вся малину, – пожаловался он. – Мы едва мечи вынули, да пару раз стрельнули, а он вышел, да как рявкнет: пошли вон! Они и ушли. Я на такую войну не согласен!