Глава 42. Тихий омут

– Вам нехорошо, госпожа? – с беспокойством спросил оборотень, хватая меня за локти.

Я что-то прохрипела в ответ.

Почти на весу он дотащил меня до небольшой комнатушки с маленьким окном под самым потолком, усадил в кресло, сунул под нос какую-то ужасную гадость, от запаха которой я так сильно закашлялась, что меня вывернуло наизнанку. Предусмотрительный Арман подставил фарфоровый сосуд. Я вся была в холодном липком поту. Мне реально было плохо – кажется, первый раз в жизни. Меня рвало желчью (наверное, я не разглядывала), бил озноб, в глазах плясали искорки. Я пластом лежала на постели, поднимая голову только чтобы в очередной раз сделать попытку опустошения желудка. Меня уже не рвало – нечем.

– Я не понимаю, – изумленно качал головой фашист, которого немедленно вызвал Арман. – Первый раз вижу, чтобы эльф был в таком состоянии. Разве что орки опоили её отравой! Если это так, им конец.

Он яростно сжал руку в кулак (в алой перчатке).

– Нужен врач.

– У нас нет врача, господин, – испуганно сказал Арман. – Здесь некому болеть.

– Есть один, – кисло усмехнулся темный властелин.

Врач! Да! Здесь есть врач! Пусть он придет, и я лично вырву ему его черное лживое сердце.

Его позвали. Он заглянул в мои безумные вытаращенные глаза, пощупал пульс, пытался заглянуть в рот. Я вырывалась и рычала, целясь ногтями в его глаза. Мер-р-рзавец!

– Нервный срыв, – хладнокровно поставил диагноз «врач». – Ну надо же… Надо успокоительное. Можно просто вырубить её, организм крепкий, сам восстановится. Или связать.

– Мы же не изверги, друг мой, – лицемерно возразил фашист, хихикнув. – Девочка переутомилась, да и неудивительно.

– Я бы еще сказал, что у неё что-то с сердцем, – кивнул врач. – Колотится как сумасшедшее, пульс не стабилен, общая слабость, расширенные зрачки, холодные руки… Предынфарктное состояние.

Снова здорово! Еще одного инфаркта мне не хватало!

– У меня есть сонное зелье, – предложил старик.

– Годится!

Старик вышел, а я сфокусировала свой взгляд на лице предателя.

– Мразь, – выдавила я из себя.

– Успокойся, – прикрикнул на меня он.

Я зарычала, и тут же получила смачную оплеуху. В голове и правда немного прояснилось. Да что же это такое! Все меня бьют, и все по лицу!

– Что с тобой? – спросил он. – У эльфов не бывает инфарктов.

– А что, по-твоему, такое разбитое сердце? – почти мирно спросила я.

– Тебе сказали?

– Да.

– Давно ты такая? Ты спала последний раз когда?

– Не помню… Давно…

Он смачно и с удовольствием выругался и принялся расхаживать по комнате.

Наконец старик разорвал это тягостное молчание, принеся бутыль с чем-то красным.

– О, багряница! – понюхал содержимое врач.

– С настойкой сонной одури, – кивнул старый эльф.

Я стиснула зубы – им не удастся опоить меня.

Увы – он держал мою голову, навалившись на меня всем телом, а прислужник-оборотень щедро поливал мое лицо винищем. На губах был металлический вкус виноградного сока и крови, недаром в христианстве именно виноградное вино используют на святом причастии! В глазах потемнело – то ли от зелья, то ли от недостатка кислорода, и я отрубилась.

Твою дивизию!

Я рывком села на кровати. Вот это сон! Однако что именно мне приснилось – что меня похитили орки или что я перенеслась в другой мир?

Он сидел на стуле возле моей кровати. Господи, для чего ты оставил меня в живых? Я не хочу!

– Ты! – прошипела я.

– Я, – согласился он.

Разговор явно зашел в тупик.

– Я думала, тебя убили.

– Ты ошибалась.

Вот и поговорили. Еще разик.

– Почему?

– Я хочу жить, – доверительно сообщил он. – И жить не в нищете и подчинении кому-то, а быть богатым и уважаемым. Ну или хотя бы богатым.

– После всего?

– А что такого? Я разве что-то сделал?

– Ты, мать твою, предатель! Этот фашист убил всех, всех! Из-за него убили Павла, и Аарона, и Иаира, и Оскара!

– И еще Сергея, и Ангелину, и Мариэль, и еще замечательного парня – судью, который начал задавать неудобные вопросы, и не в меру шустрого вервольфа…

Я прикрыла глаза.

– И Нику?

– Веронику? Веронику нет… Пока нет.

– Пошел вон.

– Какие мы чувствительные! – усмехнулся он.

– Пошел! Вон! – закричала я. – Убийца!

– Я думал, ты умнее, – покачал головой он.

Я закусила губу.

– Ты прав, – неожиданно спокойно сказала я. – Я тоже хочу жить. Кричать и плакать уже поздно.

Он поглядел на меня озадаченно.

– Я хочу есть, – с трудом поднялась на ноги я.

– Еще бы, – согласился он. – Ты проспала почти четыре дня. Эй, ты! Джорджио Армани! Еду госпоже! Чего-нибудь легонького – супчика или овощного пюре. И побольше чая.

Ешкин кот, Арман, оказывается, все это время был здесь! Он покорно склонился, тенью выскользнул за дверь.

А еще здесь воняет! Устроили мне газовую камеру! О, да это от меня пахнет!

– И ванну госпоже, – крикнула я вслед оборотню.

– Ванна – это уже придурь, – сообщили мне. – Тут везде души понатыканы. Дожди в этой местности идут почти постоянно. Вода собирается в цистерны и греется на солнце. Экологически чистая, между прочим. Это вам не кислотные дожди Подмосковья.

– Да неужели? – сказала я, потому что надо было что-то сказать. – Ты уберешься или нет?

– Уже ухожу, – мурлыкнул он.

Чудненько! Хотя, конечно, ничего чудесного тут нет, но душ! И откуда силы взялись!

Бодрой рысью я проскакала через комнату. За одним гобеленовым ковром, изображавшим полуголую деву верхом на единороге (впрочем, изображение было довольно примитивным) был туалет типа «дыра в полу», а за другим (рыцарь с мечом рядом с головой дракона – и море кровищи) – все же душ. Я так предполагаю. Во всяком случае, когда я дернула за веревочку, полилась вялая струйка чуть теплой воды. Но мы не гордые. Скинув заскорузлую от пота и бле… простите, рвотных масс, одежду, я встала под эту струйку и дернула веревочку посильней. Ну что можно сказать, помылась я быстро. Практически мгновенно. Видимо, я сорвала какой-то клапан, потому что на меня обрушился прямо таки водопад. По моим ощущениям – пара сотен бочек. Меня буквально распластало по полу. Захлебываясь и кашляя, я на четвереньках выбралась из «душа».

Арман стоял посредине комнаты с подносом в руках. Я была голая и мокрая… Он церемонно поклонился (зараза!), поставил поднос на стул и накинул на меня простынь. Классный парень этот Арман, честное слово!

– Арман, а можно мою старую одежду сжечь? – спросила я, обжигаясь горячим бульоном. – Только мне взамен бы что-нибудь.

– Как угодно госпоже, – поклонился оборотень.

Он вытащил из-под кровати какой-то сундук и выложил на кровать джинсы, голубую майку, белую жилетку на меху с вышивкой на карманах, длинную льняную юбку с карманами…

Я застыла с ложкой в руках.

Наши вещи!

Почему-то наличие этих вещей меня потрясло куда сильнее, чем разговор с предателем. Значит, это все правда. Цитадель разрушена, разграблена. Все мертвы. Я схватила Никину жилетку и зарылась в неё лицом, еле сдерживаясь, чтобы не завыть в голос.

– Я хочу побыть одна, – подняла я на оборотня мокрые глаза. – Уйди, а?

– Как угодно госпоже, – прошелестел он.

Наплакалась я досыта. Слезы сначала текли и текли, а потом иссякли.

Джинсы были широковаты в талии, зато в бедрах жали. Изменилась фигура. Майка безобразно обтягивала грудь. Неужели я это когда-то носила? Это же вульгарно! Пришлось надеть жилетку. Замечательно! Нике она была до середины бедра, а мне до колен, и сидела на мне как бронежилет.

Временно забыв о бульоне, я нырнула в сундук – с головой. Гелина рубашка. Я не буду думать, что они сделали с девочкой. Всего этого не существует. Все будет по-другому. Рубашка мне подошла – я миниатюрная, а Геля – девочка крупная. Что тут еще? Майка мужская – одна штука. Чья – Павла или Сережи? Цветастый сарафанчик. Мальчишечьи шорты. Носки – о, носки! Представив себя со стороны, я усмехнулась. Роюсь, как в мешках, что в секонд-хендах. Никогда не могла себя заставить прикоснуться к ним. А сейчас, гляди-ка – и порылась бы. Раз уж других шмоток не предвидится. С грохотом захлопнула крышку, запинала сундук под кровать, утерла злые слезы. И откуда во мне столько воды?

Ненавижу!

– Рад видеть Вас в добром здравии, – раздалось из дверей. – Признаться, стиль одежды, принятый в ваших землях, меня вдохновляет! Женщина в брюках – как это дерзко, ярко, эксцентрично! Сразу понятно, что она не просто покорная жена и мать, но воительница и госпожа, страстная любовница и ревнивая фурия в одном флаконе.

«Да чтоб ты сдох,» – подумала я, мгновенно устыдившись своего костюма.

– Напрасно Вы смущаетесь, дражайшая моя Галла, – продолжил темный властелин. – Женщины-орки ходят в брюках и не испытывают ни малейшей неловкости, а ведь им нельзя отказать в привлекательности! Да и эльфийки не всегда следуют указаниям традиций…

– Вообще-то платье – это не просто красивая одежда, но еще и мощное оружие, – задумчиво сказала я. – В нем так легко быть нежной, женственной и беспомощной.

– Я уже не в том возрасте, чтобы ценить инфантильность и застенчивость, – пожал плечами хозяин. – Надоели за десяток веков эти детские игры.

Эээ, батенька, да у вас мания величия вкупе с комплексом неполноценности относительно женского пола! Хотя какая в его возрасте полноценность…

Я прищурилась. Вообще-то разговаривать с ним было интересно – умный собеседник. Мне всегда доставляла удовольствие интеллектуальная беседа.

– А водка у вас есть? – с надеждой спросила я.

– А что это такое?

– А вы спросите у своего лечащего врача, – буркнула я. – Он специалист по этому делу. И по водке, и по травке…

– Зря ехидничаете, – усмехнулся мой собеседник. – В моем возрасте и с моим положением пластический хирург просто жизненно необходим.

– Ну-ну, – кивнула я. – Так он вам и сделает подтяжку лица и липосакцию консервным серебряным ножом под наркозом аля-сонная одурь.

Старик только улыбнулся загадочно.