Глава 11. Чудо

— Эльф, эй, эльф, — раздался мелодичный женский голос из темноты. — Ты живой?

— Условно, — тихо проскрипел Аарон.

— Слава Всевышнему!

Это восклицание было настолько нехарактерно для орков, что Аарон вздрогнул всем телом и приник к прутьям решетки, пытаясь рассмотреть свою собеседницу. Удивительно, но это была эльфийка: белые волосы, прикрытые полосатым платком, огромные голубые глаза, точеное личико. Одета она была по-орочьему: в широкое платье из тонкого грязно-белого полотна, подпоясанное цветным кушаком.

— Ты кто? — изумленно выдохнул он. — Я брежу?

— Нет. Я Номи.

— Эльф? Настоящий эльф? А знаки? — Аарон до рези в глазах всматривался в загорелое девичье лицо.

— Долгая история. Я из Синиц. Ты давно голодаешь? Я принесла бульон. Извини, с овощами здесь туго.

— Бульон куда лучше сырого мяса, — прошептал эльф, у которого рот мгновенно наполнился слюной. — Номи! А можно мне еще влажную тряпку?

— Сегодня не рискну, — еле слышно ответила девушка. — Завтра. Вот, пей.

Она просунула сквозь решетку грубую глиняную чашу. Аарону казалось, что вкуснее этого теплого бульона он не пил ничего в жизни.

— Спасибо, — вернул он ей посудину. — Я Аарон из Трилистников, — и на всякий случай добавил. — Целитель.

— Я поняла, — кивнула прекрасная дева. — Завтра приду. Есть тебе можно, или лучше бульон?

— Можно понемногу.

Дева исчезла, а Аарон еще долго вглядывался в темноту, не зная, можно ли верить своим глазам, и только непривычная теплая сытость доказывала, что это был не мираж.

Весь день он проспал — было тепло, солнце не палило, а ночью она явилась вновь с кувшином воды и лепешками, которые он проглотил, даже не жуя.

— Номи, — позвал он, когда она уже собиралась ускользнуть. — Можно мне… до тебя дотронуться? Я все еще не верю, что ты настоящая.

Она решительно протянула тонкую белую руку через прутья клетки, и он сплел свои пальцы с ее. Его словно обожгло это невинное прикосновение, но он всё равно не хотел выпускать ее ладонь, пока она не потянула ее. Отпустил. Улыбнулся слабо.

— Спасительница моя…

Она закусила губу, немного побледнела и растворилась в ночи, а Аарон еще долго не мог успокоить бешено колотящееся сердце.

Утро вдруг началось с суматохи. Где-то кричали, причитали речитативом женские голоса. Эльф прислушался, но ничего не понял — говорили они явно на каком-то своем наречии. Но фигуру огромного орка, появившегося рядом с клеткой, не оценить не мог — такие гиганты встречаются нечасто. Судя по умным глазам и татуировке на лице — вождь этого поселения.

— Мне сказали, ты целитель? — сразу спросил орк. — Это правда?

— Да, — Аарон попытался выпрямиться, но уперся в потолок клетки.

— Моего сына укусила змея. Сможешь помочь?

— Давно? Это потому кричат? Я хочу взглянуть.

Орк кивнул, ухватился за прутья решетки и дернул на себя. Клетка рассыпалась, словно была не из палок толщиной в два пальца, а из соломы. Орк кинул в него длинную полотняную рубашку и веревку — подпоясаться. Эльф оценил.

— Веди, — скомандовал он, натягивая чистую одежду и мгновенно преображаясь. Аарон привык, что его все слушаются, как целителя, и сам не замечая, заговорил властно и решительно.

Орк привел его к толпе женщин, которые расступились, позволяя эльфу увидеть щекастого черного мальчишку. На вид ему было не больше пяти-шести лет; впрочем, так уж вышло, что Аарон куда лучше разбирался в человеческом возрасте, чем в эльфийском и уж, тем более, орочьем. Малыш верещал не хуже женщин вокруг, что было, по мнению целителя, неплохим признаком. Эльф опустился на колени и внимательно осмотрел две отметины от укуса и белое пятно вокруг них.

— Нож, огонь, чистую воду, — скомандовал он. — И ремень. Кто видел змею?

— Полосатая гадюка, — ответил из толпы уже знакомый мелодичный голос, от которого у Аарона по спине вдруг побежали мурашки. — Очень ядовитая, но сейчас не сезон.

— Хорошо, — кивнул эльф. — Эх, были бы мои травы при мне! А сейчас придется действовать жестко. Вождь! Держи ребенка, не давай ему шевелиться. Только не придуши ненароком. Спиртное есть?

Орк кивнул, беря мальчишку в свои большие руки и прижимая к груди. Тот даже немного успокоился. Аарону подали нож и миску с водой. Принесли глиняную жаровню с углями. Сунули в руки бутыль в оплетке, из которой буквально разило крепким алкоголем.

— Дайте ребенку выпить. Это притупит боль, — отрывисто сказал эльф. — Только не много, полчашки.

Мальчишка мотал головой, но отец зажал ему нос и ловко влил пойло в рот. От неожиданности ребенок глотнул и заорал с новой силой.

— Благослови, Господи, — прошептал целитель, уже прокаливший нож на огне, щедро плеснул на ножку ребенка из той же бутылки и быстрым движением полоснул кожу малыша. Как он и опасался, кровь уже не текла, даже при нажатии появились лишь густые черные капли.

— Молись, вождь, чтобы не пришлось отрезать ногу, — выдохнул Аарон, приникая ртом к ране и отсасывая зараженную кровь.

Молитва хороша, когда счет времени не идет на минуты или даже секунды. В экстренных случаях помогают старые добрые хирургические методы. Аарон отсасывал и сплевывал кровь до тех пор, пока она не перестала горечью разъедать его губы.

— Эй ты, эльфийка, — позвал он. — Попробуй, горькая?

Он протянул Номи перепачканные в крови пальцы, и она, не колеблясь, коснулась их языком.

— Нет. На вкус как кровь, — коротко ответила она, пристально смотря в глаза целителю.

— Зашить сможешь? У меня руки дрожат и в глазах темно, — он тяжело дышал и тер виски, понимая, что яд все же проник и в его организм, не мог не проникнуть. Еще мгновение — и он упадет без чувств.

— Смогу, — решительно ответила девушка. — Иголки нет.

Аарон трясущимися руками вынул драгоценную иглу и шелковую нить из кармана на поясе — он все же сберег ее, несмотря на все неприятности, случившиеся с ним, протянул Номи… и стало темно.

Очнулся он от того, что его лица нежно касалась влажная ткань. Приоткрыл один глаз.

— Номи, — прошептал он. — Что с мальчиком?

— Жив. Ногу я зашила, повязку наложила. Потом посмотришь.

— Сейчас.

— Ты лежи, ты сам чуть не умер.

— Я просто истощен. Это пройдет. Был бы здоров, даже не заметил бы. Пусть принесут ребенка.

— Ты ведь не успокоишься, да? — притворно нахмурилась эльфийка. — Ладно, я скажу.

Через пару минут Аарону показали крепко спящего мальчика. Алкоголь подействовал, это хорошо. Шов наложен великолепно, он сам не сделал бы лучше. Ткани вокруг раны болезненно припухли, но уже не были белыми.

— Должно сработать, — прошептал эльф и махнул рукой. — Не давайте ему ходить. Рану не трогайте. Я сам буду перевязывать… или она. Как очнется, напоить красным вином с пряностями, да хорошим вином. И бульоном соленым. Эх, были бы травы…

— Где твои травы, целитель? — спросил вождь, укачивающий на руках ребенка.

— Где-то… меня взяли с моим коробом. Такой большой, квадратный, белого цвета с красным крестом.

Короб дарила Галла, а у нее специфические мысли о медицине. Впрочем, для трав и настоек — идеальное вместилище.

— Я попробую найти, — пообещал вождь. — Эльф… спасибо.

— Меня зовут Аарон, и я очень голоден.

— Я понял, целитель.

Он ушел, вслед за ним встала и Номи, но Аарон ухватил ее руку.

— Не уходи, — попросил он на эльфийском. — С тобой спокойно.

— Мне нельзя, — выдохнула она, закусывая губу. Огромные глаза смотрели с явным страхом.

— Ты чья-то? Чья-то жена? — слово «наложница» разъедало губы эльфа не хуже змеиного яда, но он отлично понимал, что эта женщина кому-то принадлежит. Орки просто так эльфиек не держат в своих домах.

— Я вдова, — неожиданно ответила Номи. — Дважды.

У Аарона перед глазами все плыло, он так и не понял, что она хотела этим сказать. Уснул. Проснулся в кромешной тьме, по запаху нашел рядом с собой кусок холодного вареного мяса и мгновенно его проглотил. Жить сразу стало веселее. Вышел из хижины на улицу, огляделся: на ясном небе сияла огромная луна, вырисовывающая поселение орков так четко, словно на гравюре.

Здесь не было шатров, были приземистые дома, обмазанные глиной, с крышами, крытыми сухими ветвями или пластами коры. Значит, рядом был водоем, и именно это племя — не кочевники. Впрочем, об этом можно было догадаться по количеству женщин. Если у орка есть жена — он явно оседлый. Кочевники женщин с собой не таскают. Им проще наведываться несколько раз в год в деревню к «самкам». Неизвестно, какие из орков опаснее. Здесь наверняка есть ремесленники, а не только воины.

- Куда собрался? — рявкнул на всеобщем кто-то из темноты.

— Пить хочу, — мирно ответил эльф. — И умыться бы. Здесь есть колодец?

— Иди за мной.

Эльф нашел глазами черную тень возле одной из хижин и приблизился к ней не без опасения. Однако крупный орк вел себя вполне дружелюбно, даже подал Аарону деревянный ковш и указал на бочку с водой. Эльф и напился, и вывернул ковш себе на голову. Орк переминался с ноги на ногу рядом.

— Что? — не выдержал Аарон. — Что-то болит?

— Зуб, — тут же осклабился орк. — Которую ночь воет.

— Ладно, — вздохнул эльф. — Я погляжу. Но без моего короба толку от меня мало. Пока только вином могу предложить полоскать. И твердого не жуй на той стороне рта.

— Так я завтра приду?

— Приходи, что с тебя взять. Оркам зубы я еще не лечил, новый опыт будет.

Целителем быть хорошо: работа везде найдется. Хороший врач и оркам нужен. А Аарон был хорошим врачом — как-никак, практика у него немалая. Он умел лечить практически все существующие болезни. Те, которые можно было вылечить, конечно. Если сразу не убили — теперь уже не тронут.

Аарон был уверен в том, что и уйти сможет незаметно: он всё-таки эльф, но уходить ему не хотелось. У него теперь здесь был свой интерес.