Глава 12. Номи

— Так, что у нас тут? — весело спрашивал лекарь, разматывая ногу орченка. — А у нас тут все отлично! Некроз небольшой, могло быть гораздо хуже. Вождь, мне нужен острый нож, жаровня и ваше чудесное пойло. Будем резать.

Мальчишка заверещал, но Аарон, пристально глядя ему в глаза, спросил:

— Ты — сын вождя? Мужчина? Так чего орешь, как эльфийка, наступившая на скорпиона? Или хочешь лишиться ноги? Нет? Тогда терпи.

Как ни странно, это сработало, и мальчик, серый от страха и боли, молчал и только хлопал глазами, пока эльф вскрывал рану и выдавливал из нее гной.

— Сейчас бы хоть что-то из трав, — тоскливо вздыхал он. — Я бы компресс наложил. А так — на всё воля Всевышнего.

Зашивать в этот раз не стал, просто наложил тугую повязку. Велел больше сидеть.

— Меня зовут Га-Кхан, — сказал Аарону вождь. — И я твой должник. Отпустить тебя не могу, нельзя. Но награду можешь просить любую.

— Женщину отдашь? — мгновенно спросил Аарон.

— Ноэминь? — понимающе ухмыльнулся Кхан. — Не могу. Она свободная.

— Свободная? — вытаращил глаза эльф. — Как так?

— Ну не свободная. Рабыня. Но мужчину я ей разрешил выбрать самой.

— Как так вышло?

— Она среди людей жила, с мужем, — охотно пояснил орк. — Когда деревню брали, сражалась как лев. Мужа убили. Ее Уго хотел себе в жены взять, она ему ночью горло перегрызла. Совсем перегрызла, Уго больше нет. Тогда я сказал: она воин, а к воинам нужно относиться с уважением.

— А если она согласится?

— Если согласится — забирай. Но она все равно моей рабыней останется. Не отпущу без выкупа.

— Какой выкуп?

— Пока не знаю.

Аарон коротко кивнул и отправился на поиски Ноэминь. Красивое у нее имя, оказывается. Конечно, надо бы с этим вождем поговорить насчет ситуации в Пустошах в целом. Узнать, что с Орр-Воозом. Но пока рано, доверия эльфу здесь нет. Сначала надо стать своим… И прогуляться до реки, поискать хоть какие-то травы.

Номи что-то шила, сидя на плоском камне возле самого большого глиняного дома. Длинные белые волосы были заплетены в косу. Аарон сел рядом с ней — так близко, что чувствовал запах ее кожи, но не касался ее.

— Ноэминь, а откуда взялась полосатая гадюка? — внезапно спросил он. — Здесь река близко, а они в песчанниках живут. К тому же у них сейчас кладки.

— Да, кладки, — совершенно спокойно кивнула эльфийка. — Я знаю, где их найти.

— Мальчика не жалко?

— Нет. Ты хороший целитель. Ты не мог его не спасти.

— А если бы не спас?

— Одним орком больше, одним меньше, — равнодушно ответила Номи и вдруг уронила голову на скрещенные руки. — Если бы ты знал, как я хочу домой!

Аарон осторожно привлек ее к себе, обнимая за плечи. В голову лезли глупые мысли о том, что он таким образом не прикасался к женщине много лет, но он все же был не простым эльфом, а священником, поэтому загнал эти мысли поглубже в грудь и погладил дрожащую женщину по волосам.

— Как ты вообще здесь оказалась? — тихо спросил он.

— Мой первый муж умер… разбился, сорвавшись со скалы, — шепотом сказала Номи. — Я долго горевала. А потом влюбилась в человека. Родители пригрозили, что отлучат меня от клана, но я их не слушала. Я ушла со своим мужчиной и вышла за него замуж по людским обычаям. Они свое слово сдержали, как видишь. Теперь я без родовых знаков. И детей у нас быть не могло… жаль. Мы прожили вместе много счастливых лет. А потом в нашу деревню пришли орки. Они убили всех мужчин, а женщин поделили. Я досталась одному… Он хотел сделать меня своей наложницей, я сопротивлялась… В общем, Кхан, к моему искреннему удивлению, приказал меня не трогать. Я почти одна из них.

— И где твой дом, странница?

— Земли эльфов, конечно! Как я хочу увидеть снова зеленые леса, ажурные дворцы, свои горы… Аарон, ты первый эльф, встреченный мной за последние пятьдесят лет! Я так тебя люблю… как сородича, разумеется.

— Женой моей будешь? — буднично поинтересовался Аарон. — Как свою жену, я имею право тебя выкупить. Я обязательно сбегу… Но чужую женщину увести мне не позволят. А так… жену забрал.

Ноэминь отстранилась и внимательно на него посмотрела совершенно сухими глазами.

— Только ради того, чтобы помочь мне уехать?

— Брак по обычаям орков. Дома нам никто не ничего не скажет. Будешь жить, как жила.

Номи смотрела на него как-то странно, но Аарон был невозмутим. Он, действительно, не собирался требовать с нее ничего. Она будет ему как сестра… хотя придется лишний раз взять пост, потому что как женщина она его привлекала.

Эльф давно забыл о том, что он мужчина. Не мужчина он вовсе, а священник, это совсем другое. Паладин. Рыцарь. Плотские желания его не волновали едва ли не сотню лет. Когда-то он любил свою невесту, желал ее поцелуев и объятий, но она умерла. Потом он разучился кого-то желать. Пожалуй, ему немного нравилась Галла, но она была ему совсем не пара, и она быстро стала лишь другом. Аарон знал, что эльф, находясь на грани физической смерти, может потом испытывать странные порывы; именно так он объяснял себе влечение к Номи. Организму требуется почувствовать жизнь, продолжить едва не погасший род. Это лишь инстинкты, которые к истинным чувствам не имеют никакого отношения. В себе и своей стойкости он был уверен, и поэтому смотрел в глаза эльфийки совершенно спокойно.

Она чуть скривила совершенные губы — Аарон впился ногтями в ладони, сжимая руки в кулаки — и кивнула.

— Это хороший план. Я согласна. Мне ведь можно будет с тобой спать?

Зрачки у Аарона расширились. Он смотрел на женщину почти испуганно.

— Ночевать, Аарон, — мягко исправилась она. — Я сплю в доме Га-Кхана. И каждую ночь слушаю эту возню… У орков всё просто.

— Жаль, а я уж подумал, — выпалил Аарон с улыбкой. — Но у меня нет своего дома. Боюсь, мы будем спать в доме Кхана вместе. И завидовать оркам вместе.

Ноэминь вдруг вся покраснела и даже рот приоткрыла от удивления. Все же подобные шутки среди эльфов не были в чести. Эльфы — утонченные создания, которые никогда не говорят о низменных инстинктах. Она несколько лет жила среди орков, но никогда их похабные намеки и откровенные домогательства не смущали ее так, как слова целителя. Она не знала, куда деть глаза, схватила свое шитье и ойкнула, уколовшись об иглу.

— Прости, я глупость сказал, — кротко повинился Аарон. — Дай руку.

Он ухватил ее ладонь. На пальце набухала алая капля крови. Аарон и сам не понимал, что на него нашло, а только он эту каплю слизнул, даже не задумываясь, а потом сделал вид, что все в порядке, и принялся расспрашивать ее о семье.

О решении Номи он сообщил Кхану, и тот не удивился.

— Завтра на рассвете вас соединит наш шаман, — кивнул вождь. — Пойдем, выберем тебе дом. Хижина Уго пуста, если тебе понравится — твоя будет.

Аарону на хижину было плевать. А вот шаман был ему совсем не нужен.

— Я служу Богу, — резко ответил он. — Я не хочу, чтобы обряд проводил какой-то там шаман, который с бесами разговаривает. Для меня это осквернение.

Орк только усмехнулся:

— Хорошо, — сказал он. — Не будь ты целителем, я бы тебя этому самому шаману на растерзание отдал. Но у меня жена на сносях, поэтому я объявлю о вашем союзе вечером всему племени. Но ты останешься с нами.

— Я не военнопленный, — напомнил Аарон вождю. — Я целитель. По старым обычаям, целители неприкосновенны в любых землях.

— Ноэминь — моя рабыня. Она принадлежит мне, даже если будет спать с тобой. А ты — соратник этого безумца, который хочет нас уничтожить. Поэтому ты здесь не как целитель, а как враг.

— Орр-Вооз не безумец, — вздохнул эльф. — Он поумнее многих моих родственников будет. Но мы об этом потом поговорим. Так что ты насчет дома говорил?

Дома у орков — проще некуда. Одна комната, посередине круглый каменный очаг. Дым от него уходит в щели крыши. Пол земляной, на нем циновки и плетеные яркие коврики. Возле одной стены — куча затхлых тряпок, видимо, использовавшихся прежним хозяином как постель. Окон, как таковых, нет, свет проникает через узкие отверстия наверху стены.

Из мебели только окованный железом сундук явно людской работы — красивый, добротный. Не иначе, как добыча после набега. Аарон не побрезговал заглянуть туда: из сундука дохнуло затхлостью и вылетела одинокая жирная моль. Какие-то тряпки… чашки… котелок. Годится. Потом переберет.

— Дом нормальный, — наконец, вынес эльф свой вердикт. — Не Облачная Чаща, но жить можно. Ширму бы еще и посуды. И Кхан, у вас кузнец есть?

— Есть.

— Хороший? Мне нужны мелкие инструменты. Хотя я и сам скую, надо только металл найти.

Вождь пожал плечами — не в меру шустрый эльф, на его взгляд, как-то быстро освоился, но тем и лучше. Целители и вправду здесь на вес золота. Чем крепче он будет привязан к племени, тем лучше для орков.

Церемония «бракосочетания» не отличалась особыми изысками. Аарон со злорадством думал, что его матушка сошла бы с ума от такого безобразия. Их с Ноэминь просто поставили у вечернего костра и объявили, что эльфийка теперь женщина целителя. И всё. Никаких обрядов, клятв и молитв. Нет ритуальной чаши с вином, и хлеба тоже нет.

В конце концов, это первая свадьба Аарона! Какое безобразие!

— Уважаемый Га-Кхан, — обратился он к вождю. — Позволь мне провести свой обряд.

— Что тебе для этого нужно?

— Хлеб. Вино. Чашка.

— Лепешки есть. И грагс.

Грагсом называли здесь адское пойло, производимое орками из закваски, хмеля и каких-то трав. Процент алкоголя там зашкаливал.

— Годится, — кивнул Аарон, налил немного грагса в большую глиняную миску, вытянул руки перед собой и, прикрыв глаза, попросил Всевышнего благословить. — Прими это вино как символ крови, которая смешается в наших детях, — обратился он к Ноэминь. — Как символ того, что я отдам за тебя жизнь, если ты будешь в опасности. В крови — жизнь. Ты теперь моя жизнь.

Он сделал несколько глотков из миски и протянул эльфийке. Та, не поморщившись, осушила импровизированную чашу до дна, лишь чуть-чуть задохнувшись от крепости напитка.

— Хлеб — символ тела. Мы едины, как един хлеб. Клянусь заботиться о твоем теле, как о своем, заботиться о пропитании и здоровье твоем. Прими же и мое тело, жена.

Он разломил лепешку напополам, протягивая кусок Номи. В ее глазах явственно читалось «Ты что несешь, безумец?», потому что обряд он выдумывал на ходу, но лепешку она приняла и послушно съела.

— Называю тебя своей женой перед свидетелями и Богом.

— Принимаю тебя своим мужем перед свидетелями и Богом, — это уже были слова стандартной эльфийской клятвы, которую Ноэминь когда-то произносила. Не удержалась, схулиганила. — Род Синиц приветствует своего сына.

Аарон ухмыльнулся: у эльфов принято, чтобы мужчины переходили в род жены. Он совсем забыл об этом; впрочем, Номи, выйдя замуж за человека, отказалась от своего рода, даже знаки у нее на висках были тусклыми, неживыми, в отличие от ярко-зеленой вязи на лице Аарона. Так что неизвестно, кто еще в чей род мог бы перейти… если бы обряд был настоящим.

Всё это — лишь игра. Главное, что орки прониклись, вон как затихли. Кажется, Аарон неплохой актер. Главное, самому в свои слова не поверить. Он ведь не женится на ней по-настоящему. Он просто должен ее отсюда вытащить.

— Разделите с нами пищу или пойдете в свой дом? — нарушил тишину голос вождя.

Номи умоляюще посмотрела на Аарона. Он не понял, чего она хочет, но на всякий случай неопределенно мотнул головой:

— Мы к себе.

— Моя жена одеяла новые постелила.

— Благослови тебя Бог, вождь. Ты знаешь: кто оказал милость слуге Всевышнего, тот сам помилован будет.

И оставив Кхана переваривать его слова, Аарон увел «жену» в ночь.