Глава 36. Клятва Шакко

Позавтракала в одиночестве под довольное «чирикание» Пойто. О, как я была голодна! Даже не спросила состав темно-зеленого зернистого паштета из личного продовольственного пайка Джелло. Чем меньше знаешь об ингредиентах, тем вкусней экзотическое блюдо.

Со двора доносились голоса яссов — Чугго басовито поучал насчет приемов борьбы и ругал за небрежность, Шакко лениво спорил.

Поинтересовалась у Пойто:

— Давно они вернулись?

— Еще не успело стемнеть.

— Джелло там же?

— Вроде пошел в подвал. Он давно не сидел за своим станком. Это добрый знак. Значит, всем доволен, в другом настроении ему нет дела до безделушек.

Я вспомнила о черепашке и едва не вскочила с места, чтобы бежать к нему и наблюдать за работой. Но потом одумалась. Может, Джелло любит творить в одиночестве, не стоит навязывать свое внимание.

Теперь голос Шакко загремел в коридоре — преувеличенно веселый и даже немного пугающий. Пойто устало вздохнул.

— Он стащил вторую бутылку хотто. Попробуй-ка запрети! Чугго злится. К обеду опять будет скандал.

Я помогла приятелю разобрать гору посуды и тоже решила прогуляться во дворе. Но, проходя мимо общего зала, заглянула внутрь. Шакко развалился в кресле короля — ноги на стол. Мне следовало просто прошмыгнуть мимо, зачем только я пошла к нему? Хотелось поблагодарить за помощь — он сразу поднял тревогу, оперативно начал поиски, стойко выдержал ругань Джелло. Я должна сказать, что ценю его заботу.

Шакко подмигнул мне и даже хлопнул в ладоши:

— А-а, вот и наша шустрая ящерка! Сладенький ломтик. Хах!

Тон его обращения покоробил, но отступать сразу же будет глупо. Всего пара слов в ответ и я уйду.

— Привет! Как вы вчера добрались до «Кормушки»? Сит, наверно, едва дотащился.

— Напротив, мы отлично провели время!

Он поднялся и смачно, в растяжку, зевнул, раскидывая руки в стороны. На лице его вдруг появилось хищное выражение.

— Ну, иди сюда, маленькая! Ты не представляешь, как я рад, что крысы не отгрызли твой милый носик. Джелло обещал оторвать мне голову, если с тобой случится беда. Представляешь? Я вырос рядом с ним, я прикрывал его спину в бою. И ради такой мелкой ящерки он горло хотел мне перегрызть! Трашш…

В его голосе легко было уловить обиду и горечь. Я все понимала, но разве должна была чувствовать себя виноватой?

— Мне так жаль, что он тебе угрожал. Это был поистине жуткий день. Шакко, я думала, мне не выбраться. Там под землей творился настоящий ад!

— Зачем ты вообще увязалась за мной, глупая кукла?!

— Прости… прости, я лучше пойду. Ты злишься. Я не хочу потерять твою дружбу, твое доброе отношение…

— Да-да, ха-ах, я бываю добрый, но порой мне хочется кого-то порвать! Или как следует отшлепать. Особенно таких вот безмозглых ящерок! Иди уже ближе, сейчас я с тобой разберусь. Считаю, тебя надо проучить, чтоб впредь была немножко умнее. Джелло слишком носится с тобой, а что в тебе такого особенного, а? Кроме этих тонких ниток на голове, где у тебя еще растут волосы? Я хочу посмотреть, чем ты его так привлекаешь.

Он догнал меня у раскрытой двери и с шумом захлопнул ее, оскалившись, как бешеный зверь. Я начала кричать, но Шакко зажал мне рот и оттащил назад к королевскому креслу, перегнул через мягкий подлокотник и задрал на мне сарафан.

Пыталась вырываться и царапаться, кажется, он этого не замечал. Тогда сжала зубы, впившись в его палец, но в ответ получила жгучий удар ладонью по голым ягодицам. От страха, боли и унижения меня будто парализовало.

Презрительный голос надо мной вынес суровый вердикт:

— Так и знал, слишком мягкая и слабая! Совсем никудышное существо!

Он грубо перевернул меня на спину, придерживая рукой за плечи, насмешливо произнес:

— Ого! А волос тут нет — убрала нарочно? Тебе очень нравится, когда он здесь лижет и засовывает в тебя язык? Ты чувствуешь себя королевой, да, Ари?

Когда он провел большим пальцем по моему гладкому лобку и слегка надавил на область клитора, раздвигая складочки, я зажмурилась и прошептала:

— Не надо… ты уже все посмотрел… отпусти.

Створки дверей с грохотом распахнулись, будто сорванные с косяка, и Шакко повернул голову на шум. В следующее мгновение он быстро вытащил руку из-под моей спины, и я свалилась на пол, когда его отбросило в сторону от удара. Потом я пыталась прикрыться и подтянуть спущенные до лодыжек трусики. Джелло бросил на меня короткий пристальный взгляд и выхватил из чехла нож.

С места двинуться не могла, — сидела, натягивая подол на колени, а Джелло подошел к Шакко и приставил клинок к левой части груди чуть ниже соска.

— Что ты хотел сделать с моей женщиной? Зачем ты ее раздел?

Но тот не пытался сопротивляться или оправдываться, казалось, Шакко лишь сейчас понял, что именно натворил. Он склонил голову и смотрел на нож. На тонкую струйку крови, вытекающую из-под кожи там, куда впилось острие. Я наконец дотянулась до белья и встала на колени, окончательно поправляя на себе одежду.

Я начала говорить за него — просто механически объяснять ситуацию.

— Отшлепать хотел. Наказать за то, что потерялась. И еще ему было любопытно, растут ли у меня волосы в низу живота. Надеюсь, Шакко не собирался что-то плохое сделать, это все выпивка. С нее люди дуреют.

Джелло выглядел жутко, когда обратился ко мне:

— А с чего бы тебе защищать его, Ари? Или все понравилось?

Я с трудом избавилась от нервного спазма в горле и сипло ответила — так, как считала нужным.

— Он вел себя безобразно. Но я ему верю. Шакко не стал бы меня обижать. Слишком уж обижать, имею в виду… Хотя я сильно испугалась. Убери нож, я просто сейчас подойду и дам ему кулаком в нос или в единственный глаз. Мой-то шлепок его каменной заднице нипочем. Даже если с разбегу пнуть, я только себе хуже сделаю. А вот щупать его член в отместку у меня нет никакого желания.

Шакко вдруг замотал головой и заскрипел зубами.

— Клянусь, что не волью в себя больше ни капли хотто! И прочего, что туманит мозги. На меня что-то нашло, я вообще не должен был ее трогать. Я даже почти не злился на нее — в итоге у нас вышла хорошая прогулка, мы наконец выжгли их сраное гнездилище, узнали расположение туннелей. Джел, я виноват! Виноват! Я клянусь, что это не повторится!

— Если ты еще раз коснешься ее там, я тебя убью.

— А я что говорил?! — раздался у порога торжествующий возглас Чугго. — Она здесь для того, чтобы внести раздор. Мы скоро начнем кидаться друг на друга. Опомнись! Неужели ты станешь калечить преданного ясса из-за своей тощей подстилки? Джелло, ты сходишь с ума.

— Замолчи! Аарин моя шайсса, я не откажусь от нее, пока жив. Если она провинится, я сам буду ее наказывать, сам решать ее судьбу. Не пойму, что стало с тобой, Чугго? Ты забыл наши традиции? Мой выбор, мое слово для тебя уже пустой звук?

— Ты бредишь! Она делает тебя жалким, тянет из тебя силу. Ты скоро начнешь есть у нее с руки. Станешь гнилой тряпкой. И они растопчут тебя. Для этого ее нам и подсунули, как ты до сих пор не поймешь, хейшшшо….

Джелло медленно развернулся к министру всем корпусом, так же медленно поднес к губам окровавленный нож и провел по лезвию языком.

— Ты заменил мне отца, Чугго. И поэтому я прощаю твою дерзость. Но сейчас ты сомневаешься в моих силе и разуме. Тебе нужны доказательства? Ты их получишь. Мы выйдем отсюда втроем и будем бороться по-настоящему. Вы двое против меня. Оружие оставим в доме. Но, учтите, я не буду уступать, пока не захнычете о пощаде.

— Ты бросаешь мне вызов? А я соглашусь! Посмотрим, во что превратила тебя эта… эта…

— Остановись, я сказал! Ты оскорбляешь меня.

Джелло рванулся вперед, но Чугго примирительно поднял руки и ехидно улыбнулся.

— Ты уже раскрылся и позволил ярости себя ослепить. Ты забыл все, чему я научил тебя за десять лет. Я разочарован и оскорблен. Я оскорблен — а не ты! Мальчишка!

Джелло отшвырнул нож в сторону и, прокатившись по столу, тот упал на пол, а следом за ним полетел и пояс с ножнами.

— Так ты собираешься биться или за десять лет привык только языком трясти? Шакко, на двор! Ну, живее! Я выйду последним.

Спряталась за кресло. На душе муторно, ниже спины справа все горело, здорово же он ко мне приложился, сволочь.

Заметила на уровне глаз светлые штаны Шакко, но не могла поднять голову. Наверно, он хотел обратиться ко мне, раз замедлил шаг, может, намеревался сказать: «Прости, детка, сам не знаю, как все вышло, определенно, светлая жидкость ударила в голову… В лысую тупую башку!»

Джелло толкнул его и еще что-то грубо прошипел вслед. В зале мы остались одни. Сейчас тоже поднимусь и пойду к себе, нужно помыться и сменить одежду. Противно!

— Ари, скажи, он сам тебя в комнату затащил?

— Нет.

— Нет… — эхом повторил Джелло, присаживаясь на корточки рядом со мной и наблюдая за тем, как неловко я перемещаюсь в его кресло. На лице ясса застыла жуткая ледяная маска.

— Если я пойму, что ты затеваешь с ним какие-то игры у меня за спиной… Аарин! Это плохо закончится для тебя.

— Мне скрывать нечего. Я подошла к Шакко, чтобы выразить признательность. Он быстро поднял тревогу после похищения, а потом вы вместе отыскали меня. Мне кажется, он ревнует. До моего появления здесь вы трое были как единое целое. Чугго ведь в чем-то прав — это я внесла смуту. Но разве я хочу, чтобы вы ссорились?! Если бы я могла куда-то деться, исчезнуть отсюда, чтобы никому не мешать…

— Я во всем разберусь. Он причинил тебе боль? Повернись, дай я посмотрю.

— Не трогай! Хватит задирать мне подол!

У меня ладони сжались в кулаки, еще немного и я разревусь навзрыд, закричу… А Джелло сидит у моих ног, опираясь на колено, и разглядывает снизу вверх, как редкий музейный экспонат.

— Договорим позже. Обратись к Пойто, пусть даст какое-то средство. Я сейчас буду занят.

Он поднялся, как распрямившаяся пружина, отбросил свое сильное, тренированное тело в сторону двери. А я посидела немного на его «троне», тщетно пытаясь удержать слезы и тихо поплелась к себе. Даже не стала заглядывать в кухню, не хотела никого видеть и разговаривать о том, что произошло.

Хотелось закрыться ото всех, но комната моя не запирается изнутри и ванна тоже. Настигло ощущение жуткого одиночества и беспомощности. Горло перехватило, воздух показался спертым, будто я снова ползу под землей и вокруг воняет плесенью и отбросами.

Стало немного легче, когда приняла душ и натянула на себя длинную футболку. Долго лежала на кровати, уставившись в неровности на стене, думала о том, как буду смотреть в глаза Шакко — мы не можем не видеться, нам придется пересекаться на базе — дни, недели, года… И что он все же хотел мне сказать, искренне ли сожалел? Я ничего не желаю слышать от него. Мне хватило сегодняшних откровений. Но до заката еще далеко…