Эпилог
Эва
Две недели спустя
Лёгкая ненавязчивая мелодия разливается среди атмосферы французского прованса, а я вдыхаю полной грудью, насколько это возможно, учитывая тесноту подобранного мне платья.
Всё-таки до чего же здесь шикарно!
Взгляд так и радуется. Меня снова и снова, как магнитом, тянет пересмотреть и потрогать каждую окружающую деталь.
Ещё бы!
Искусственно созданный деревенский антураж составляют винтажные столы и стулья, накрытые кружевом и воздушными тканями, не без нервного тика и попутной нелепой ругани, но всё-таки мастерски расставленные, украшенные цветами сдержанных оттенков и множеством искусных композиций: в специально подобранных горшочках, чайничках, баночках и бутылках красуются ветки оливы, лаванды, пучки трав, гроздья винограда, а плетеные корзинки, шкатулки и старинная посуда – как финальный штрих среди щедро накрытого для гостей праздничного угощения в том же стиле французской традиции с поистине царским обилием вина, сыра и миниатюрной выпечки.
А ещё совсем скоро тут появится кортеж!
Настоящая открытая кованая карета запряжена позаимствованными с фермы чистокровными фризами. Своенравные Атаман и Бравый, разумеется, не были особо в восторге от такой моей идеи, особенно, когда мы потом неоднократно репетировали с их обязательным участием, воплощая в жизнь мою задумку, но ведь мой Кай умеет быть убедительным. Кони в итоге не только смирились, но и кажется, даже прониклись ценностью торжества будущего события, очень уж гордо и величественно вышагивали, пока я любовалась одновременно и даром убеждения своего мужчины, и самими лошадьми.
Аж самой пойти под свадебный алтарь захотелось…
Несмотря на то, что и под венец меня вести, по сути, больше некому. По крайней мере, не в ближайшее время.
Иногда прощать – слишком сложно…
Возможно, я ещё поработаю над этим.
Но уж точно не в такой день!
Даром, свадьба – не моя, а Нины.
А ожидающий дольше и больше всех жених тем временем всё чаще и чаще притопывал ногой, определённо нервничая от нетерпения, косясь то на дорожку, то на место будущего выезда кортежа, то на свадебную арку, роскошно украшенную цветами и лентами, под которой стоял, ожидая появления своей любимой красавицы. Хорошо, что рядом с ним находился Тео, чьим талантом являлась рассудительность, а то бы я совсем не удивилась, если бы Марк вдруг не выдержал и сам за своей будущей женой побежал, не вытерпев. Мне и самой давно было пора направиться к месту заключения таинства брака, ведь я – единственная официальная подружка невесты. Хотя, если уж на то пошло, откровенно соблазняли ещё хотя бы немножечко задержаться именно там, где я находилась, не только мои размышления о том, как удачно всё выглядит и складывается, никаких незапланированных эксцессов не предвидится, спасибо не только моей наблюдательности, в первую очередь – расторопным профессионалам-организаторам, взявшим на себя всю самую сложную работу по устройству этого прекрасного мероприятия. Куда больше и вернее – столь любимые мне жаркие объятия Кая, стоящего за моей спиной, обнимающего обеими ладонями за талию, как самая надёжная поддержка и опора, дарующая непоколебимую уверенность в том, что всё обязательно будет хорошо, ведь он со мной, но и… всё ярче и ярче разгорающееся предвкушение от одной только мысли о том, чем же на самом деле закончится этот вечер.
Для нас обоих…
Ведь и для него у меня тоже заготовлен сюрприз!
Знаю, он их не любит, учитывая его зацикленность на деталях и дикой помешанности на контроле во всём. Но я уверена, конкретно этот сюрприз ему обязательно понравится. Не может быть иначе. Не одним молодожёнам сегодня перепадёт кусочек приятных и дорогих сердцу неожиданностей.
Не сомневаюсь ни капли!
От того собственное настроение лишь ползёт вверх. Как и мужские ладони, на провокационной грани искушающие выгнуться в них и затаить дыхание, ощутив сквозь тонкий многослойный шифон реакцию мужского тела, пребывающего в возбуждённом состоянии.
– Учти, моя хорошая девочка. Десять минут, – шепчет мне на ухо Кай, а я выгибаюсь в его руках ещё глубже, наслаждаясь не только теплом его тела, но и манящим обещанием. – Они меняются кольцами. И дальше ты – только в моём распоряжении.
Становится ещё жарче…
Надо срочно чем-то отвлечься!
Например…
Айзек.
Вот да!
Чем не подходящий вариант ментальной замены потенциально окатившего ведра холодной воды со льдом мне на голову?
Особенно, если учесть, что младший из кровной троицы братьев, как и в большинстве своём, выглядит безукоризненно, одетый с иголочки, выделяется на фоне толпы минимум на полголовы, в силу своего немалого роста и плотной комплекции, хотя и стоит поодаль от всех, обманчиво-лениво опёршись плечом о ствол дерева в тени его густой кроны, украшенной бледно мерцающими фонариками. Наблюдает за всем происходящим, как и я. Но иначе. Взгляд – особенно проницательный, тяжёлый и почти мрачный, не чета остальным беззаботно выпивающим и развлекающимся. Возможно, тому причиной тот же Тео, в данный момент больше занятый уговорами и сдерживанием жениха не поддаваться порыву предсвадебного настроения. Всё-таки не поладили они со старшим лейтенантом Хорном в силу его служебного положения и не столь давних событий, когда я в порыве своей эмоциональной слабости и несдержанности обратилась к брату нашей невесты за помощью. И пусть лично мне всё банально “сходит с рук”, потому что так решает Кай, а Айзек – не из тех, кто оспаривает принятые решения своего кровного брата, тем более, если они больше личного касаются. Но то – я. Эти двое, вступившие в конфронтацию… Надеюсь, в дальнейшем острых конфликтов между ними не будет. Но и Теодор вряд ли с лёгкостью забудет ту адски пронырливую свору адвокатов, что натравил на него Айзек, лишь бы мой мужчина вернулся под свободное небо, едва рассвело и заработали все нужные для этого сопутствующие инстанции. Само дело… разумеется, не закрыто. Хотя и выглядит теперь, благодаря тем же адвокатам, весьма сомнительно и спорно, долго теперь его наша машина правосудия будет разжёвывать и пережевывать, прежде чем то ли не переварит и выплюнет, то ли… не хочу загадывать, да и не стоит. Я уже успела убедиться, в этой жизни падение: ещё не значит – дно. Нужно всего лишь подняться заново. И быть ещё более стойким. Тем более, когда есть кому протянуть тебе руку помощи, иногда надо её всего лишь принять. Эта неразделимая троица – как никто другой доказывает данную аксиому.
И, да…
Адем вернулся!
Хотя, если честно, не думала, что он в самом деле успеет прилететь из другой страны, когда мы с Ниной приглашение на всех трёх братьев подписывали, по всем канонам положенных традиций в целях будущего и дальнейшего мира между нашими семьями.
Ну и, немножечко, в меркантильных целях – тоже.
Так сказать, малюсенькая проверка!
Для моего личного спокойствия…
Ведь если бы кто-либо из них счёл такую предложенную нами мировую полнейшим бредом, то не пришёл бы, проигнорировал.
Хорошо сделали!
Ведь так или иначе, но Айзек здесь. Как и Кай. Со мной. А теперь ещё и Адем. Невзирая ни на что.
В самом деле вернулся…
И не один!
– Ого… – срывается с моих уст невольным продолжением мысли, но уже вслух.
Впечатляться тут было чему. Ещё как. Я само появление Адема, если честно, на секундочку сместив фокус внимания от Айзека, в принципе замечаю не совсем потому, что он – это он.
Она…
Та, кто с ним рядом.
Миниатюрная, симпатичная, со взглядом чайного оттенка, даже с такого расстояния заметным своей глубиной и выразительностью, с роскошно уложенными блестящими волосами в пышную косу, элегантно ниспадающую по хрупкому плечу, закрепленную чёрными и явно драгоценными камнями. Не хило так стоящими, к слову, камнями. А уж само платье – с полуобнажёнными плечами, облегающее, в самый пол, но не настолько, чтоб быть слишком провокационным, скорее балансирующее на тонкой грани, позволяющее угадывать черты грациозного силуэта, включать фантазию, невероятным контрастом выделяющееся на фоне вообще всего, что тут существует.
В самом, мать их, прямом смысле!
Среди кропотливо созданного стиля французский прованс!!!
Она…
Кто?!
На сбежавшую жену, которую Адем Эмирхан собирался найти и вернуть в Стамбуле – однозначно не похожа!
Хотя бы по возрасту.
Если только она – не ведьма!
Или…
– Знакомьтесь, Асия, – после установлено положенных вежливостей о добром вечере, поясняет источник моего поступающего невроза, то есть тот, кто её приводит. – Моя… Кхм…
А вот тут замолкает. Ему определённо требуется время и возможность, чтобы подобрать формулировку получше или же просто более подходящую, что на него точно совсем не похоже. И на этом моменте я быстренько забываю про абсолютно не вписывающееся в рамки мероприятия платье, а также грубое нарушение установленного дресс-кода.
– Дочь, – заканчивает за него девушка.
Показалось, или в самом деле с мстительными нотками?
Адем…
Не отрицает.
Ладони Кая на моей талии сжимаются чуть крепче. Спасибо ему, дальнейшую инициативу по продолжению внезапного знакомства он берёт на себя, как и всегда отличаясь выдержанной сдержанностью, которой требует ситуация, помогая и мне с этим.
Я… всё ещё в шоке.
Учитывая возраст Адема, это когда же он её заделать успел?
В двенадцать что ли?
То и озвучиваю.
Не могу не спросить!
– А тебе… сколько? – не ему адресую.
Девушке.
Та…
Шумно выдыхает. Всё ещё пытается удержать на лице элементарную улыбку. Слишком порывисто сжимает кулаки, пряча их в складках своего наряда. Тем самым себя и выдаёт. Явно нервничает. Не уверена, из-за меня или Кая, а может всё сразу, или же потому, что как и я, пусть и мимолётно, но успевает разглядеть всех присутствующих, которые всё это время заинтересованно пялятся на нас, никак не наглядятся.
– Он – мой отчим. И опекун. Ненадолго.
И так она это сказала…
Вообще никто не поверил!
Особенно Адем.
Его сопутствующий мрачный многозначительный взгляд…
Вместо тысячи слов!
А мне лично её так жаль становится…
Прям очень-очень.
Аж захотелось помочь.
Но чем я ей помогу?
Знаю эту троицу…
Нечем.
Но хотя бы подтянуть бокал у проходящего мимо официанта в качестве маленькой женской солидарной поддержки – это я в силах. И себе, и ей беру. Так выпить захотелось. Прям сильно. По-хорошему, не шампанское бы, а что-нибудь куда существеннее, покрепче. Но мне, если уж на то пошло, не стоит. А ей…
Оказывается, тоже.
Девушка даже пригубить не успевает. Чужие пальцы по-хозяйски цепляются за стекло. Вернее, пытаются. А игристый напиток разливается. На платье.
– Вот же… – ругается Асия.
В чайном взоре, направленном на Адема, вспыхивает раздражение и укор. Но у того совести… как у Кая. Нет. Совсем. Сплошная категоричность. Неудивительно, что это несостоявшееся противостояние таким и остаётся. Несостоявшимся.
– Мне нужно в уборную, – вздыхает она.
Бокал теперь уже сама ему в руки пихает. Фактически швыряет в лицо. И да, разворачивается в сторону здания, к которому примыкает сад.
– Я провожу, – спешу за ней.
Точнее, собираюсь. За всем этим упускаю одну немаловажную деталь. Хорошо, её помнит Кай. Его ладони смыкаются на моей талии крепче, не позволяя сдвинуться с места. Асия уходит одна. А звучащая прежде в плавно тихом режиме музыка становится значительно громче, закономерно меняется.
Церемония начинается!
А мне надо спешить на своё место.
И срочно.
Ещё бы Кай меня отпустил!
Но он не отпускает. И если поначалу я не совсем понимаю, в чём причина такого его очередного проявления непреклонности и тотального контроля, ограничивающего мою самостоятельность, то, едва на дорожке – там, где должен появиться свадебный кортеж, на всеобщее обозрение появляется лишь Бравый – в одиночку, всё приобретает совсем иные краски.
Что это значит?!
А ещё…
– Айзека нет, – произносит хмуро Адем, который по какой-то причине тоже остаётся, не отправляется за своей подопечной.
Не мне говорит. Брату. И он, судя по всему, понимает куда больше меня, как и всех остальных. Хотя те, в отличие от нас троих, не остаются на месте. Сад наполняет всеобщая суматоха. Жених первым срывается с места. За ним – Теодор. Я быстро теряю их из виду. И никак не могу избавиться от стойкого ощущения, что что-то упускаю. Нечто – очень очевидное, лежащее на поверхности.
Например…
– Невеста пропала! – разносится вскоре по всей округе.
Вместе со звуком входящего сообщения на моём телефоне с неожиданными и маловнятными скупыми объяснениями о том, что свадьба отменяется, Нина передумала, а я – чтоб не смела переживать, всё будет хорошо, потом обсудим. От самой Нины. И моим всплывшим в закромах памяти смутным немного далёким воспоминанием от неё же: “Как вообще можно поладить с безмозглым шкафом, который вместо того, чтобы пояснить кто он и зачем ко мне подкатывает, перекидывает через плечо и банально утаскивает из толпы в неизвестном направлении?..”
Я слишком хорошо знаю манеру её изложения и привычки ставить смайлики, а также кавычки в определённых местах и случаях, чтоб сомневаться, что написала не она, а кто-то иной.
Я… опять в шоке!
Непроходящем, судя по всему.
Ну, что за вечер такой?..
Всё не по плану!
А ещё…
– Тебе придётся за ним пойти, – слышится угрюмое от Кая, адресованное Адему.
Тот морщится, как при сильной зубной боли. И тоже получает оповещение на свой телефон. Опять хмурится.
– Нет. Сам разгребётся. Не маленький, – наотрез отказывается, продолжая внимательно изучать экран.
Там – приложение системы навигации. И контрольная точка, которая, как я успеваю заметить, с завидной скоростью удаляется от нас всё дальше и дальше, судя по местоположению.
– Что-то случилось? – не выдерживаю уже я сама.
Асия ведь тоже куда-то запропастилась.
Не её ли местоположение он отслеживает сейчас?
– Пойду, всё-таки посмотрю, – предлагаю следом.
Слишком нервно и тревожно оставаться на месте, когда вокруг творится такой бардак. Я обязана срочно хоть что-нибудь сделать.
Опять же…
– Не стоит, – отрезает Адем. – Я сам.
Слышу, как Кай шумно и резко выдыхает, а я прижата к нему значительно крепче и теснее. Ему явно не нравится такое обращение даже со стороны своего старшего брата. Ко мне. И может быть, сейчас не самое время, да и вообще неуместно, но от одной только мысли об этом на моей душе становится значительно уютнее, теплее и породному спокойнее даже, хотя для кого-то то и могло бы быть мелочью. Но не для меня. А последующее от не очень-то ласкового собеседника предназначается уже не мне, конкретно самому Каю:
– Сказал же не стоит, – повторяет Адем, заметно смягчив свою тональность. – Девчонка немного упрямая. Сбежала. Я сам.
Кажется, выпить мне всё же стоит!
И не мне одной. А то, пока Адем нам всё рассказывает, не только этим занят. Прячет в кармане пиджака тот телефон, на который прежде приходит уведомление. Достаёт другой. Кому-то набирает, попутно разворачиваясь в сторону выхода из сада.
А ещё достаёт…
Наручники. Тёмные. Кажется, специального военного производства. Прочные. Добротные такие. Внушительные. Одарив те задумчивым взглядом, кивает каким-то уже своим мыслям, совершенно позабыв о нашем существовании.
И уходит.
Я же растерянно гляжу ему вслед:
– Мне кажется, или он знатно психанул? – протягиваю задумчиво, разворачиваясь к Каю.
На мужском лице расцветает улыбка.
– Есть такое, – подтверждает, продолжая улыбаться.
И любоваться. Мной. Настолько неприкрыто, плавно скользя своим темнеющим взором вдоль моего горла, что невозможно не прочувствовать тот вновь возвращающийся жар от одних только моих возможных воспоминаний, что обязательно будет дальше, едва он ко мне в самом деле прикоснётся, когда расстояния между нами не останется совсем, только кожа к коже, на языке наших тел.
– Знаешь, всё чаще задумываюсь о том, что ты у меня, оказывается, просто милашка, – обнимаю мужчину обеими руками, цепляясь за его широкие плечи, придвигаясь к нему ещё ближе, и тянусь чуть выше, задевая губами уголок его губ, – я была не права по всем статьям, когда называла тебя как-то иначе, – сообщаю с нахальной улыбкой, прижимаюсь к нему в подобии лёгкого поцелуя.
Ни на что большее пока не рассчитываю.
– Пожалуйста, пообещай, что твой брат её не обидит, – дополняю совсем тихо и так, чтобы никто не расслышал наверняка.
Слишком уж беспокойно у меня на душе от всего происходящего, никак не утихает, сидит внутри, подобно ржавым клещам, свербит и начинает болеть.
– Не обидит, – слышится мне в ответ.
Как камень с души…
И с сердца.
Ведь я не могу ему не верить…
Только не ему. Кай всегда держит своё слово. Я знаю наверняка. А потому всё же выметаю из своей головы всё плохое.
Ещё секунда. Другая.
Вдыхаю поглубже. И снова улыбаюсь, позволяя себя увести.
Недалеко.
– Подожди! – спохватываюсь, вспомнив о том, что у меня на этот вечер и конкретно на этого мужчину уже есть планы.
Те, что не совсем совпадают с планами самого Кая, судя по тому, что идём мы не куда-нибудь, а к его машине, в которую он меня намерен посадить, после чего увезти отсюда подальше.
– Если ты вдруг решила помочь в поисках их завидной пропажи, изобразить бурную деятельность, сожаление и сочувствие по поводу безвременной утраты оплаченного, но не съеденного ужина, или же утереть сопли брошенному жениху… – ворчит беззлобно на такое моё маленькое сопротивление Кай.
Не договаривает. Я перебиваю.
– …здесь есть полицейские, которые с поисками сами превосходно справятся, и вообще все взрослые, платков для соплей и салфеток тоже полно на столах, – ехидничаю. – Я это помню, не собираюсь вмешиваться и никому сочувствовать тоже не стану. Адем правильно сказал: не маленькие, разберутся. Влазить в чужие разборки – себе дороже. Своих хватает.
Помогает. Мужчина притормаживает с расторопностью своего шага. Вопросительно выгибает бровь в ожидании продолжения.
А я с ним не спешу!
Опять нахально улыбаюсь. Стараюсь сосредоточиться не только на том, каким он всё-таки милым выглядит – такой вот, слегка раздражённый и чуточку сердитый, и при этом стойко терпящий этот мой маленький закидон неизвестного происхождения. Но и на том, действительно ли я ничего не забыла, и мы правда можем идти.
– Нам сюда, – выдаю, также нахально и горделиво спустя несколько мгновений нехитрых итогов, кивая в сторону тропы, ведущей в самую глубь территории. – Ты – первый. Я за тобой.
Кай подозрительно прищуривается. Та зона, на которую я указываю, огорожена оградительными лентами, не входит в ту часть, что предназначена для проведения свадебного торжества и последующих развлечений, об этом значатся соответствующие предупреждения. Я, ещё когда мы определялись и договаривались с местом проведения церемонии, нарочно её отдельно арендую и оплачиваю, чтоб никто не мог нам помешать. Быть может, предварительная для нас с Каем часть вечера идёт также наперекосяк, совсем не по плану, но от основной личной задумки, к которой я так основательно готовилась, ни за что не откажусь.
Всё остальное…
Подождёт.
Хотя бы до завтра.
На сегодняшнюю ночь…
Зря я что ли так старательно расставляла и зажигала десятки самых разнообразных свечей, потратив на это муторных полтора часа, да ещё и в таком тесном платье? Они, к слову, не подводят. Мерцают в полумраке небольшой уютной комнатки перед тлеющим камином, у которого накрыт лёгкий ужин – совсем не тот, что подан на других столах – для всех подряд, сама его готовлю. Для Кая. То, что он предпочитает и любит, ведь я достаточно хорошо успеваю за последние дни изучить его вкусы и пристрастия в том числе и в еде, немало часов провожу на кухне в этих целях, чтоб уж наверняка вышло, как нарисовалось в моей голове.
И да, я собой горда…
Мужчина замирает, оценивая окружающее. На его губах мелькает довольно-снисходительная насмешка, пока он расслабляет свой галстук, продолжая лениво небрежно изучать детали минимально подобранной мной обстановки, чуть дольше остального задержав своё внимание на выделяющемся множеством подушек ложе, нарочно устроенного по самому центру комнаты. Я пользуюсь этим моментом, аккуратно отбираю из его руки свою ладонь. Чуть отступаю. Для простора своим же будущим действиям. Учитывая дикий темперамент и дерзкий нрав моего мужчины, вряд ли у меня будет достаточно времени, чтобы оставить себе много инициативы, поэтому стоит поспевать. Например, скинуть туфли, чуть отодвинуть их в сторону, чтоб не мешались, расстегнуть молнию на своём платье. Дальше – особо стараться не обязательно. На мне совсем немного надето. Шифоновый наряд лавандового оттенка, больше не обременяя моё тело своей теснотой, с лёгкостью скользит по изгибам фигуры вниз, плавно спадая к босым ступням, а бросающие тени блики огня от камина и свечей идеально верно подхватываю игру этих моих элементарных манипуляций.
И… всё.
Я правильно загадываю. Моя инициативность на этом заканчивается. Не оставляет мне её мой мужчина. Кай резко оборачивается, забывает обо всём остальном. Всего мгновение, и его пальцы по-хозяйски забираются в мои волосы, знакомо требовательно сжимают, собирают вьющиеся локоны, притягивают ближе к себе, а я чувствую желанное дыхание на своих губах.
Позволяю себе ещё одну вольность. Опускаюсь на колени. Плавно. Перед ним. Глядя на него теперь снизу-вверх. Если прежде, в самом начале обнажения моей души перед ним нечто подобное могло чувствоваться слишком порочно, бесстыже провокационно и грязно развязно, то сейчас… Хотя да, всё также греховно и распутно. Но и… Иначе. Ведь единственное, что я могу дать мужчине, у которого есть практически всё в этом мире, раз уж он привык брать, что ему необходимо или вздумается – я сама. Всю. Себя. Без остатка. Добровольно. Не потому, что он берёт. Потому что я так хочу. Довериться. Самой поверить. Себе. Ему. Каждый раз. Как в первый. И последний. Ведь тогда мы становится единым целым не просто физически, а действительно по-настоящему.
– Ты надела бельё, – в хриплом голосе мужчины проскальзывает недовольство.
Да, он прав. Отчасти. Надела. Подвязку. Корсет. И совсем не планировала избавляться от них вот так сразу. Намного позже.
Но…
– Так сними, – предлагаю покорно.
Я услышана. Направленный на меня взгляд разгорается всё ярче и ярче, становится жадным и алчным, голодным, пока мужские пальцы соскальзывают к моей шее, ведут по ней незримый узор, постепенно опускаются ниже, обводят верхнюю линию не скрытой тканью груди, забираются под столь мешающую ему преграду, сжимают пока ещё аккуратно. Замирают. И не спроста.
Мой сюрприз…
Он его находит. Не сразу понимает, в чём дело. Вытаскивает.
С виду – ничего особенного. Самая обычная пластиковая штуковина из аптеки, которая пропитана специальным реактивом.
На ней – две полоски…
Мои. Наши. Вместе с коротким шумным выдохом. Так много в нём значения. Самый дорогой сейчас для меня. Как и то, что в глазах моего мужчины – целый шторм из эмоций. В один миг обрушивается в их глубину. На секунду кажется, он вздёрнет меня выше. Захочет удостовериться. Наверняка убедиться. Сказать что-нибудь вслух.
Но нет.
Кай…
Опускается рядом. Как и я. На колени. Обхватывает обеими ладонями моё лицо. Ласково проводит большими пальцами по моим скулам, задевает губы, продолжая смотреть мне в глаза всё таким же горящим штормовым взором.
И… молчит.
А я вдруг нервничать начинаю!
И сильно.
– Ты… не рад? Может, ещё рано?
Да, ляпнула. Чем и заслужила моментально встречное, насмешливое, с изрядной толикой сарказма:
– С тех пор, как я стал жить и дышать в принципе с одной лишь регулярной мыслью, о том, как бы поглубже засунуть в тебя свой член, чтоб ты его приняла и покрепче собой сжала, кончила на нём столь охеренно, как можешь только ты, пока я в тебя спускаю по полной, а ты сама принимаешь всё то, что я тебе даю, зная, что это наверняка может связать нас навсегда, не находишь, как-то неуместно и даже глупо теперь такое спрашивать, да и вообще об этом рассуждать как бы поздновато?
Что сказать…
Грубиян!
Да и не успеваю.
– Будь моей женой, – добавляет Кай.
Вот тут я, признаться, слегка теряюсь.
Почему?
Ведь если исходить из его же логики, мы и так всегда будем вместе. И он, и я – мы оба это знаем. Как данность.
Просто…
Не ожидала услышать. Вслух. Вот так. Именно сейчас.
И, да!
– Даже и не было обратной мысли, – шепчу в ответ с нежной улыбкой, ласково погладив кончиками пальцев его затылок.
Знаю, ему необходимо. Принесёт покой. А то слишком уж напряжённо, будто каменной, чувствуется каждая его мышца.
– Будь моей женой, – повторяет.
И опять я теряюсь.
Я же согласилась.
Тогда…
– Что, прямо сейчас? – усмехаюсь.
Уголки губ Кая приподнимаются в коварной ухмылке.
– Почему нет? – отзывается, снова ласково ведёт пальцами по моим скулам, отчего внутри разливается приятное тепло. – Прямо сейчас, моя хорошая девочка, – подтверждает. – Тут как раз где-то недалеко шлялся тот, кто способен нам с этим посодействовать, – заканчивает неоспоримым доводом.
Очень веским!
– А он разве уже не ушел?
Церемония-то сорвалась.
– Догоним. Вернём.
Меня пробивает на смешок.
– А давай вот хотя бы на этот раз без всякого такого, с твоей стороны? – фактически умоляю. – Пожалуйста.
Кай тоже улыбается.
– Ладно. Не буду. Скажешь Тео, он сам его вернет. Мирно.
И да, получается, что правда оставляет мне право выбора. Ведь не по наслышке знаю, моему мужчине дорогого стоит переложить на кого-либо ответственность, а потом ждать результат, на который, получается нет никакой стопроцентной гарантии.
А я…
Я ведь выбрала.
Давно.
С первого мгновения. Нашей самой первой встречи. С первого взгляда. Даже не я сама. Не мой разум. Или взгляд. Ничего осмысленного, приземлённого и рационального в том на самом деле никогда не было. Моё сердце. Душа. Вся моя суть. Невзирая ни на что. Ни на кого. Как и он. Мой сложный и одновременно невероятный мужчина. Настолько именно мой, что иначе невозможно. Мы – просто есть друг у друга. Всегда. Что бы ни случилось. Двое. А теперь и трое.
Возможно, в будущем, куда больше…
И всё потому, что:
– Люблю тебя.
А если так сильно любить – это грех…
Этот грех совершенно точно будет моим.