Глава 11

Нина День наконец-то заканчивается. За пределами виллы Янг сгущаются сумерки. После развратного надругательства над моими нижними девяносто проходит приличное количество времени, а моя задница кажется до сих пор не в порядке. Проблема даже не в боли. Наоборот. Если бы это была она, я бы так не страдала. Купленные мне вещи давно разложены. В моих новеньких наушниках, купленных вместе с телефоном, который час звучит урок сицилийского, и я честно пытаюсь его воспринять, но из моей головы никак не уходят мешающие образы всего того, что сделал Айзек, и, кажется, мне понравилось настолько, что хочется повтора. Докатилась… Так и становятся шлюхами и нимфоманками? Надеюсь, что нет. Иначе со мной всё потеряно. Мне уже ничем не помочь. И это с учётом, что сам уже-почти-смирилась-ведь-всё-таки-супруг-раз-уж-дерьмо-в-жизни-случается выходит на пробежку около часа назад и до сих пор не возвращается, так что у меня имеются все шансы вернуться на путь истинный. Вот только вместо этого я безучастно брожу по спальне, снова и снова обследуя смежные комнаты, в поисках… и сама не знаю, чего именно. В одном из ящиков находятся всякие мелочёвки давних лет. Перебираю каждую. Дольше всех задерживаюсь на шкатулке. Она выглядит дёшево, потрёпана временем, словно долгие годы передавалась из поколения в поколение, и я стараюсь открыть её максимально аккуратно, чтобы не сломать. Внутри… Жемчуг и фотографии. Тоже очень давние. На той, что сверху, запечатлена женщина. Она красивая. Её длинные русые волосы ниспадают с одного плеча блестящими витыми локонами, а взгляд немного уставший, но улыбается она с таким теплом, что ловлю себя на мысли о том, как любуюсь ей. Кто она? Ответ нахожу на следующий фотография. Рядом с ней мальчишка. Ему едва ли больше трёх, светлые волосы в полном беспорядке, ладошки перепачканы краской, ясные светлые глаза лучатся искренней радостью, а на пухлых щёчках заметны ямочки, когда он смотрит на неё. Несмотря на разницу в годах, я точно знаю, что это Айзек. Сходство слишком очевидно. Хотя кто бы мог подумать, что такой милый ангелочек вырастет таким циничным мудаком. – Елена, – доносится в какой-то момент сбоку. А я вздрагиваю, оборачиваясь. Не замечаю ведь, как здесь появляется Фара. Она стоит аккурат в проходе в гардеробную и смотрит на фотографию в моих руках. – Елена? – вынимаю наушники. – Его мать, – поясняет женщина. Не знаю почему мне моментально хочется спрятать фотографию. Уж больно много неприязни светится в глазах той, кто, как и я прежде, на неё смотрит. – Я стучала, но ты не услышала, – добавляет Фара. – Ужин готов. Поешь вместе со мной? – интересуется следом. – Антонио уехал по делам, вернётся поздно. Обычно Анна составляет мне компанию. Не люблю, когда за столом совсем пусто. Кажется, будто я старая дева, которая пережила всех своих родственников, – усмехается и театрально страдальчески закатывает глаза. – Конечно, буду рада, – киваю я в ответ, выдавливая из себя подобие благодарной улыбки за приглашение. Анну выпишут завтра, Фара хотела остаться вместе с ней, но дочь настояла на том, что ей хочется побыть одной и выспаться, фактически выгнала всех оттуда, поэтому будет невежливо оставлять хозяйку дома совсем одной. – Стол накроют в течении пятнадцати минут, дождусь тебя в столовой, – улыбается Фара, разворачиваясь на выход. Почти уходит, и я не собираюсь останавливать её, но вопрос слетает с моих губ быстрее мысли: – Елена. Вы были знакомы с ней? С чего я это взяла? И сама ещё не поняла. Но во всём этом определённо имелось что-то такое, к чему потянулось моё врождённое любопытство. Я непременно должна узнать об этом больше. – Не то чтоб знакомы. Не напрямую. У нас слишком разное окружение, чтоб это было так, хотя она и жила какое-то время на Сицилии, – нахмурилась Фара, заново покосившись на фотографию в моей руке. – Он ничего тебе о ней не рассказывал? – поинтересовалась встречно. – Нет, – покачала я головой. – Сами знаете, Айзек не отличается многословностью, если это касается его семьи, – нашлась с первым же подходящим поводом, пользуясь былыми наставлениями самого блондина. Фара это проглотила с лёгкостью. Понимающе хмыкнула. И поделилась: – Елена Ридд была шлюхой. Эмигрантка, зарабатывающая на жизнь услугами эскорта и собственным телом, потому что на большее была просто-напросто не способна. Красота была её единственным достоинством, – поморщилась, как от самого кислющего лимона. – Закончила так же нелепо, как и жила. Оступилась на лестнице, упала и свернула себе шею. Не удивлюсь, если была пьяна или ещё под чем посерьёзнее, раз уж оступилась, будучи в самом расцвете своей никчёмной жизни. Это всё, что я знаю о ней. В живую никогда не видела. Я тоже поморщилась. С трудом, но замечание о том, что о мёртвых либо хорошо, либо вообще никак, если только они не являются исчадием ада, я оставила при себе. – Вы наводили справки о ней, прежде чем усыновить Айзека, – заключила уже вслух. – Конечно, должна же я знать, с кем именно нам жить под одной крышей, – согласилась со мной Фара. – Вас можно понять, – натянуто улыбнулась и я. Фара охотно кивнула. И ушла. Я же принялась рассматривать фотографии дальше. Не нашла больше ни одного изображения Айзека. В основном на карточках была лишь Елена. На всех. Кроме последней. Я чуть все предыдущие не выронила, когда увидела её. На ней Елена была не одна. Она мягко улыбалась в кадр, положив голову на мужское плечо, подхватив под руку… Антонио Янга. Меня как ошпаривает! С трудом удерживаю фотографии. Пальцы буквально припекает, пока я судорожно восстанавливаю былой порядок фотографий и прячу их обратно. Закрытую шкатулку тоже засовываю как можно глубже в недра ящика. Можно подумать, это мой величайший и самый опасный секрет, если кто-нибудь застукает меня с поличным, мне не сдобровать. Зато становится понятна вся та неприязнь, которую я уловила от Фары. Если она тоже в курсе, что Елена и Антонио тесно знакомы, а у женщины сын… я была права и насчёт подозрительного сходства внешности Антонио и Айзека? На простых знакомых или приятелей парочка с фотографии совсем не похожа. Так не прижимаются к мужчине, который ничего для тебя особо не значит. Да и он сам вряд ли позволит подобное в противном случае. Чёрт! Слишком много вопросов. А Айзек, мать его Елена, Янг, так и не возвращается… – Вот где тебя носит? – ворчу, взглянув в окно. Совсем темнеет. Отпущенные мне до начала ужина пятнадцать минут тоже истекают. Приходится временно задвинуть все свои худшие мысли поглубже в закрома разума и спускаться в столовую. Фара уже там. Восседает сбоку от стула во главе стола. Мне предложено сесть напротив. Ужин выглядит воистину королевским. Всё умопомрачительно вкусно, так что мне удаётся занять свой рот достаточно хорошо, чтобы не ляпнуть какую-нибудь глупость, а поданный бокал белого вина сбавляет количество напряжённости в моей крови. Хотя от очередного вопроса я всё-таки не удерживаюсь: – Детская. В спальне Айзека. Откуда она взялась? Замечаю, как плечи Фары напрягаются. Она прекращает есть. Молчит всего секунду, но за тот период, что она длится, я успеваю напредставлять себе целую детективную историю с самой препаршивой концовкой. Ох уж это моё шальное воображение! Зато от нижних девяносто наконец отлегло… – Я сделала её в прошлом году, – пожимает плечами Фара. – Не понравилось? – То есть, она для меня? Нас, – недоверчиво смотрю на неё. Женщина на это лишь улыбается. – Ну, тогда я не знала, что это будешь именно ты, – беспечно усмехается она. – Просто подумала, что рано или поздно Айзек остепенится, и такая комната придётся весьма кстати. Заняться всё равно особо нечем, вот и обустраиваю дом, как только хватает фантазии. Меня всё ещё подмывает по новой завести диалог об Елене Ридд, как и о беременности Анны, но я проглатываю все возможные наводки на эту тему. Завожу другую: – Айзек сказал, этот дом принадлежит ему. – Когда Айзеку исполнилось двадцать, они с Антонио здорово повздорили, – отзывается Фара. – Твой муж… скажем, очень упорный, очень ревностно относится ко всему, что его окружает, не любит зависеть от обстоятельств. Предпочитает все контролировать. Как только Антонио дал слабину и его финансовые дела пришли в упадок, Айзек воспользовался этим, так что – да, с тех пор вилла действительно официально принадлежит Айзеку. Как и существенная часть всего семейного бизнеса. Таков уговор, – с лёгкостью делится. Вспоминаю, что моего бывшего ждёт та же участь, и даже хуже. Невольно улыбаюсь. Разумеется, Фаре не совсем понятна природа моей эмоции, поэтому приходится пояснить: – В том, что Айзек очень ревностно относится ко всему, что его окружает, я уже убедилась, – отмазываюсь. Даже лукавить не приходится. Да и сидящая напротив оказывается весьма прозорливой. – Кто бы подумал, что он такой жуткий собственник, да? – словно мысли мои угадывает Фара, а через короткую паузу добавляет тихонько: – Будь с этим аккуратнее, Нина. Иногда он бывает слишком категоричным. Никогда не знаешь, что именно его так взбесит, чтоб он раз и навсегда вычеркнул тебя из своей жизни, – тянется к своему бокалу вина и делает несколько спешных глотков. Словно сбалтывает лишнего и тем самым пытается заткнуть себя. В этом определённо что-то есть. Пользуюсь возможностью и задаю новый вопрос: – Анна и Айзек не особо ладят, да? – Брат и сестра же, – хмыкает Фара. – Ох уж эти детские ссоры, запоминающиеся на всю жизнь. Солидарно улыбаюсь. Больше не настаиваю. Оставшаяся часть ужина проходит в относительном молчании. А мой названный супруг и тогда не возвращается, и это почему-то начинает беспокоить. Да где его носит, в конце концов?! Решаю выйти на улицу. Не то чтоб прям в поисках блудного муженька, но… ладно, сдаюсь, именно в них. Побродив немного по окрестностям, остаюсь ни с чем. Зато обнаруживаю красный Феррари, который с особой любовью намывает Матео. Некоторое время я банально стою и наблюдаю за ним, заняться всё равно особо нечем. – Синьора? – в какой-то момент замечает меня пожилой мужчина. – Добрый вечер, – улыбаюсь я вежливо. – Если вам нужна машина, я скоро закончу, – предполагает он. – Нет, я просто искала Айзека. Подумала, вдруг он уехал, но раз уж машина здесь… – отказываюсь. Так и не договариваю. – Он взял другую, – отзывается Матео. Я не должна так реагировать, но мои губы сами собой поджимаются в недовольстве. В конце концов, мог бы, между прочим, и предупредить, что сваливает с виллы. – Да? – переспрашиваю. – И как давно? – Минут сорок назад, может чуть больше, я не уверен, синьора, – пожимает плечом мужчина. – А не сказал, куда? Или когда вернётся? – морщусь в досаде. В первую очередь от собственных вопросов. Зачем спрашиваю? Нашла, кого… – Нет, синьора, не сказал, – ожидаемо обламывает меня собеседник, качая головой. – Ясно, – до сих пор борюсь с собственной досадой, разворачиваясь чтоб уйти, пока ещё чего лишнего не сболтнуть. – Спасибо, – благодарю следом, раз уж мужчина совсем не виноват в моём дурном настроении. Подобие хороших манер моя мама вбила в меня с детства и иногда я об этом вспоминаю. Никогда не знаешь, в какой момент пригодится. Этот раз однозначно приносит пользу. – Синьора, – окликает меня Матео. Приходится обернуться. – Если вы беспокоитесь, можно попросить охрану посмотреть, где машина находится сейчас, – смущённо шаркает ногой мужчина, опустив голову. – Синьор Айзек пребывал не в лучшем расположении духа, когда уезжал. Должно быть, последнее – именно та причина, по которой он и делится со мной столь ценной информацией. – Да, было бы неплохо, – соглашаюсь, стараясь выглядеть как можно сдержаннее. – Проводите? Мужчина кивает, а пока я следую за ним, в голове мелькает мысль о том, что, похоже, я начинаю вести себя как ревнивая стерва. Что творю? Можно подумать, мне реально есть особое дело до того, где носит этого мерзавца. На середине пути я даже подумываю взять свою просьбу назад и просто отправиться спать. Ну, или прослушать ещё часть языковой лекции, заняться практическими уроками. Хорошо, что ничего такого в итоге не совершаю. Если поначалу считаю, что меня сочтут мягко говоря, не в себе, когда охране озвучено моё пожелание, то после того, как мужчина в форме с самым непробиваемым выражением лица охотно смотрит запрошенную информацию, передаваемую через автомобильную систему отслеживания, призванную для поддержания безопасности в основном в противоугонных целях, и выдаёт мне нужное местоположение, я быстренько забываю обо всех своих сомнениях. Айзек в городе. – И что это за место? – озадачиваюсь. Могу предположить, что какой-нибудь супермаркет или что-то вроде того, но тут я ошибаюсь. – Это… кхм… – в очередной раз смущается Матео. – Ночной клуб, – заканчивает за него охранник. Но даже не это знатно напрягает меня. Ни один из присутствующих не рассказывает мне о том, что это не просто ночной клуб. Основной упор в этом заведении, как помогает выяснить поисковик, сделан на танцы. Очень откровенные танцы со всеми вытекающими. Конечно же, всё это довольно неплохо завуалировано, поэтому нельзя судить наверняка. Если бы однажды мне не приходилось сталкиваться с подобными местами, когда у моего старшего брата случилась неразделённая любовь, я бы и не подумала ни о чём таком. Но я сталкивалась. И подумала. Не только об этом. Я слишком хорошо знаю, что на самом деле завёрнуто под увиденной обёрткой в цифровом формате, чтобы не подумать. Становится чуточку обидно. Но ещё больше… Бесит! То есть мне, понимаешь ли, извиниться перед незнакомцем за пролитую на него воду нельзя, потому что это выглядит не достаточно отсранённо по версии некоторых несносных мудаков, а ему самому, значит, шляться по злачным ночным местами, пока я о том не в курсе, ещё как можно?! – Ага, как же, – заключаю уже вслух. Пока ищу информацию в сети, успеваю достаточно далеко отойти от пункта, где располагается охрана, так что разворачиваюсь обратно. Спешным шагом направляюсь прямиком к Матео, который остаётся там. – Я передумала, – заявляю решительно. – Мне нужна машина. Сейчас же.