Глава 13

Нина За окном спальни только-только расцветает рассвет, когда я открываю глаза. Что за фигня творится с моим сном? Раньше я так рано не просыпалась. Наверное, всё из-за того, что до сих пор не привыкла к новому месту, несмотря на всё удобство кровати, на которой я, оказывается, растягиваюсь аж по диагонали. Одна. Никакого сомнительного соседства со мной нет, и это определённо радует. Зато не радует то, что нет не только сомнительного близкого соседства, но и моё платье вместе с нижним бельём тоже отсутствует. С учётом, что заснула я накануне прямо в машине, ещё до того, как мы с Айзеком добрались до виллы Янг, а просыпаюсь только сейчас и уже здесь… точно не я избавляюсь от вещей, в данный момент валяющихся прямо на полу неподалёку от постели. Что за привычка такая дурацкая? Не только шмотки вечно разбрасывать… Преподносить мне дурацкие сюрпризы! Будь он неладен… Платье – ещё ладно, можно даже сказать «Спасибо» за то, что позаботился о моём удобстве во время сна. Но трусы-то чем мешают? Это что, месть за то, что я его ударила? Если так… Гадёныш! Который, к слову, всё ещё мирно спит. Тоже на полу. Подсунув под голову подушку, не обременяя себя лишними постельными принадлежностями. Всё в тех же штанах, в которых вчера выходил на пробежку, и без футболки. Аккурат посредине комнаты. С себя бы лучше всё снял! Хотя нет… Тогда бы меня точно удар хватил. А так… Всего лишь ворчу в своих мыслях, после чего прогоняю остатки сна и поднимаюсь на ноги, завернувшись в простынь. Иду в душ. Быстро привожу себя в порядок. Оттуда – прямиком в гардеробную. Сегодня решаю, что хватит с меня платьиц, подол которых можно задирать в любой момент, когда только кое-кому заблагорассудится, поэтому выбираю широкие шорты с высокой талией и белый кроп-топ. Бельё – отдельный пунктик моих многострадальных мыслей. Так и хочется надеть на себя минимум двое трусов и запереть их на сигнализацию, но это будет совсем уж перебор. Ограничиваюсь заурядными стрингами. Не забываю попутно включить продолжение лекции по языковому курсу, пока заканчиваю со сборами к новому дню. Айзек, мать его, Янг, и тогда не просыпается. Почему я застреваю перед ним и смотрю, как он спит? А ещё становится немного совестно. За вчерашнее. Особенно теперь, когда я знаю, что не так уж и паршиво он относится к своей младшей сводной сестре, несмотря на то, каким было моё первое впечатление об этом. Да и в целом все мои суждения о нём – не совсем верные, если учитывать все наши последние совместные дни. Какое-то время так и стою, размышляя о Данте и всём, что связано с Анной. Грешным делом даже решаю, что так ему и надо. Айзека не бужу. Решаю этим воспользоваться. Тихонько выбираюсь из спальни и спускаюсь на кухню, решив самостоятельно приготовить завтрак для нас двоих. Правда, приступить к непосредственно к исполнению своей задумки удаётся не сразу. Застреваю в проёме, заметив около разделочного стола Фару и Марию. Нет, я не собираюсь подслушивать, даже поначалу приоткрываю рот, чтобы поздороваться первой и дать о себе знать, но в итоге… Да, малодушно стою и подслушиваю. Вынимаю наушники с лекцией аккурат в тот момент, когда слышу своё имя и Айзека. Несколько часов про местный диалект, которые я успеваю усвоить – слишком жалкий объём знаний, чтобы понять всё то, о чём они говорят, но слово «Презерватив» на многих языках звучит одинаково, так что это я точно разбираю. Дальше – звуковой переводчик мне в помощь! – Ты уверена? – хмурится Фара. – Да, синьора, – кивает Мария. – Я уверена. Я не нашла ни одного контрацептива. Они не предохраняются. – Хм… – призадумывается Фара. Если вспомнить наличие детской, примыкающей к нашей спальне, и то, что сама синьора Янг говорила мне об этом, тогда содержание их общения вполне можно воспринять, как самое обыденное, хотя и весьма деликатное. Но радостной или довольной от услышанного Фара не выглядит, скорее сомневающейся. Тут я не выдерживаю. – Доброе утро, – всё-таки здороваюсь, переставая изображать безмолвную статую. – Вы обо мне? – улыбаюсь так приветливо и широко, аж зубы сводит. Намёк на то, что я всё слышала и поняла, превосходно срабатывает. Фара застывает, как та же статуя, а Мария заметно тушуется. Ей точно требуется время, чтобы переварить моё внезапное появление и перестроиться на другой язык. Смотрит на меня так, словно нечто невообразимое увидела. Не тороплю ни одну из них. Прохожу на кухню, прихватываю из вазы с фруктами яблоко и откусываю сразу четверть, жуя сладкий с кислинкой плод всё с таким же ненормально доброжелательным видом, полным участия, пока пристально смотрю на них обеих. – Если так, то думаю, вам будет интересно знать, что я на инъекциях, – продолжаю диалог, раз уж от них не дождёшься. – У меня есть ещё полтора месяца до следующей, – информирую и об этом. – А-аа… ага, – кивает Фара. Мария тоже открывает рот, чтобы что-нибудь сказать, но в итоге не произносит ни звука, просто склоняет голову. Неловкая тишина продолжается. Её я тоже не спешу нарушать. Дальше упорно жую своё яблоко. – Не пойми неправильно, просто мне было очень интересно, как скоро пригодится детская, которую я сделала для вас, – наконец, выходит из ступора Фара. – Я так и подумала, – улыбаюсь я снова. Мария выдыхает с заметным облегчением, хотя и украдкой. – Подать вам завтрак? – интересуется услужливо. – Что вы хотите? Серафина вышла, но скоро вернётся, я её сейчас позову. Она может приготовить для вас… – самозабвенно пускается в рассуждения. Но договорить я ей не позволяю. – Нет, не надо, – отказываюсь. – Я сама. Состояние шока к Марии на несколько секунд снова возвращается. Потом шок сменяется откровенным сомнением в моих словах. Очевидно, если женщины в этом доме и готовят, то только из числа служащих. – Может, тогда я могу вам с этим помочь? – Нет, – снова отказываюсь. – Сказала же, я сама, – разворачиваюсь иначе, оглядываю кухню, а после короткой паузы добавляю: – Хотя буду очень благодарна, если подскажете, какой сковородой я могу воспользоваться и где хлеб, – цепляю очередную наилюбезнейшую улыбку. Мария охотно кивает, а следующие полчаса пролетают быстро. Не знаю, что именно предпочёл бы сам Айзек, но я очень стараюсь, чтоб всё выглядело вкусно. Когда я жила с родителями, папа очень любил, когда я готовила для него горячие сэндвичи с яйцом и беконом, вот и применяю все эти свои умения на практике. Зачем? Какой-то дурацкий душевный порыв… Пусть будет, в качестве извинений за вчерашнее! Примерно то же самое сообщаю и самому Айзеку, когда возвращаюсь в спальню с подносом, уставленным свежеприготовленной едой. Пусть и не сразу. Сперва… Внезапно проснувшаяся шальная часть меня не собирается останавливаться на достигнутом. К приготовленному мной завтраку требуется добавить ещё один нюанс, так что, поставив поднос с едой, возвращаюсь в гардеробную. Кто бы знал, как сложно соорудить годную упаковку для сюрприза в коробочке, когда заранее не подготовилась. Но я успешно справляюсь и с этим. Благо, многие наши недавние совместные покупки красиво оформлены и большая часть из них пока не расфасована по полкам и вешалкам. Заимствую часть упаковочной бумаги из них. И даже нахожу бантик, который любовно завязываю поверху. Внутрь кладу… первое, что приходит на ум. А все плоды этого своего спонтанного труда ставлю на самый край подноса с завтраком, когда возвращаюсь в спальню. Сама тоже усаживаюсь рядом, прямо на полу, самодовольно усмехаясь, когда Айзек наконец просыпается, а в его небесно-голубых глазах отражается толика растерянности, когда он видит всё то, что я для него приготовила. Что сказать… Уела, да? Не один он умеет удивлять! Вот и… – Что это? – озадачивается Айзек. Так и хочется сообщить ему, что, разумеется, я собираюсь его отравить, раз он нагло ограбил меня этой ночью, раздев догола, но колкость проглатываю. – Считай, это мои извинения за вчерашнее, – произношу, вопреки всем моим мыслям. – Мне не стоило распускать руки. Если бы ты дал мне сдачи, то был бы полностью прав. За то, что не сдал – отдельное спасибо. О том, что на самом деле сдачу он мне всё-таки сдал, да ещё и весьма нетривиальным образом, так и быть, умалчиваю, даже в своих размышлениях. Как и том, насколько тупо выглядело в принципе моё вчерашнее появление в том стриптиз-клубе. А если бы реально счёл мои действия за ревность? Ведь именно так всё и выглядело, если посмотреть со стороны. Оставалось лишь надеяться, что Айзек не подумал ни о чём таком, раз уж не стал настаивать на развитии темы о том, с какой стати я туда заявилась. И нет, это точно не ревность! Вот ещё… – В этом нет никакого смысла, – ухмыляется Айзек, усаживаясь. – И так очевидно, что я сильнее. Блондин внимательно разглядывает всё то, что я приготовила, чуть дольше остального задерживается на небольшой продолговатой коробочке с красным бантиком, а затем останавливает свой выбор на кружке с кофе. Делает сразу несколько долгих глотков. – То есть мир? – предполагаю. – Зависит от того, что именно там внутри, – лукаво прищуривается Айзек, переводя своё внимание на меня. Если думает, что ответ написан на моём лице, то он глубоко заблуждается. Нет уж! Пусть сам открывает и узнаёт, что я туда положила. Он и открывает. Неспешно. Осторожно. Словно бомбу обезвреживает и надо действовать так, чтоб всех не прибило от необдуманных решений. Ещё и перерывы делает, разбавляя их новыми глотками кофе. Так, млин, неторопливо, что я сама в итоге еле терплю, чтоб ему не помочь с этим нелёгким делом. А внутри… – Это… галстук? – закономерно удивляется Айзек, разглядывая тёмный кусок шёлка и кашемира. – Мой. Конечно, его! Было бы, наверное, довольно странно, если б он принадлежал другому мужчине. Тому же Данте, например. – Ага, твой, – подтверждаю с новой улыбкой. Не могу ничего с собой поделать, очень уж забавно выглядит Янг с этой его лёгкой обескураженностью. – Сперва хотела положить пару комплектов своего белья, раз уж оно тебе настолько нравится, – ехидничаю в дополнение, бросив демонстративный взгляд на снятые с меня ночью вещи, которые до сих пор валяются на полу, – но это было бы слишком предсказуемо с моей стороны. Если Айзек со мной и согласен, то виду не подаёт. Продолжает гипнотизировать свой галстук, размышляя. – Тебе стоит получше поработать над извинительными подарками в качестве компенсации за свои проступки, – выносит по итогу вердиктом. Примерно чего-то подобного от него я и ожидала, так что ни разу не в обиде и не в возмущении. Моё настроение с утра вообще поразительно слишком хорошее, чтоб портить его такой мелочью. Тем более, что мой ответ на такую реакцию с его стороны заготовлен заранее. – Это всего лишь прелюдия и переход к основной будущей части, – напоказ безразлично пожимаю плечами. Айзек всё ещё удивлён. И слегка озадачен. А я бессовестно наслаждаюсь этими моментами. Если уж на то пошло, не только он, я сама от себя ничего подобного не ожидала, но поздно поворачивать вспять, когда уже в самом процессе по полной программе. К тому же… однозначно будет весело! Заодно поможет мне кое в чём разобраться. – Если честно, я бы предпочёл более классическое проявление прелюдии в твоём исполнении. Например, как вчерашним утром. Такое мне бы точно зашло, – оставляет галстук на своих коленях и переключается на завтрак. Отправляет в рот часть бекона с яйцом и гренками. Жуёт также неторопливо и ему определённо нравится, вполне возможно не только еда, пока лично я пытаюсь избавиться от всех тех навязчивых ассоциаций, которые вызывает его замечание. Вот обязательно регулярно напоминать про свой член? И мою не совсем приличную реакцию на него. – Пошляк, – комментирую вслух. – Этот галстук, кстати, тебе придётся завязать, – дополняю на всякий случай. – На глаза. И учти, завязывать придётся на совесть. Иначе основной части не получится. Я тебе с этим даже готова помочь. Чтоб уж наверняка. – Что, прямо сейчас завязывать? – хмыкает Айзек. – Почему нет? – снова улыбаюсь. – Ну, как только доешь и оденешься, – вношу немаловажным уточнением. – Я даже в душ ещё не ходил, – бросает на меня снисходительный взгляд. – Раз уж ты сегодня внезапно такая милая и душевная в этом своём порыве раскаяния, может, с этим тоже поможешь? – заявляет нахально, с явным подтекстом, придвигаясь ближе ко мне. Если думает вывести меня этим из равновесия, как бывало бессчётное количество раз в подобных ситуациях, то… нет, не сегодня. По этой части я уже с опытом. Пусть обломится! В смысле, не буду реагировать, как обычно. И даже больше! – Ну-у… раз уж я отбываю повинную, то почему бы и нет? – выдаю с демонстративно беспечным видом. В моей голове моментально рисуется образ – не совсем в душевой, а в ванне, которую я предварительно набираю полностью, после чего со всей щедростью своей необъятной души замачиваю в ней своего супруга минут на десять минимум, и обязательно на самом дне, чтоб ни капли воздуха, крепко удерживая его за горло, так что своим данным согласием я вполне довольна. Нет, я не садистка. Но с такими идеями гораздо легче оставаться вменяемой. Тем более, что сам Айзек явно думает о чём-то другом, ведь его голубые глаза напротив моих заметно темнеют, когда он с шумом втягивает в себя воздух, не отводя от меня взгляда. В то время, как мой пульс бьётся всё быстрее и быстрее, пока я стремительно приближаюсь к той грани, где мне и самой хочется податься к нему ещё ближе. Просто для того, чтобы почувствовать исходящий от мужчины жар ещё отчётливее и узнать, так же ли сильно стучит ритм его сердца, как я себе представляю. Возникшая пауза отчего-то затягивается… Хорошо, что первой нарушаю её не я сама. – Зубы мне тоже почистишь? – напоказ любезно и не менее нахально интересуется Айзек. Всё-таки гад он, самый настоящий! Но то про себя. Вслух: – Эй, я не настолько сильно тебя ударила, чтоб до такой степени отрабатывать! – забираю галстук. Ответом становится звонкий смех. Я и сама едва сдерживаюсь. Вскоре кофе допит. Содержимое тарелки тоже исчезает. А я ловлю себя на мысли, что этому здоровяку надо было готовить минимум три порции, слишком уж быстро он всё поглощает. После того, как поднимается на ноги, и правда направляется в душ. – Учти, у тебя осталось всего шесть минут на сборы, иначе я забуду о своём покаянии и ты упустишь уникальную возможность получить мою мировую, – театрально сосредоточенно смотрю на своё запястье, словно на нём есть часы, по которым я сверяюсь. С шестью минутами я определённо горячусь. Дала бы ему больше времени, удалось бы и самой продумать гораздо лучше то, куда мы потом отправимся, как только он вернётся в спальню, а я реально завяжу ему глаза. А так… Импровизация – наше всё!