Глава 14

Айзек В эту женщину вселяется бес. Однозначно! Хотя не совсем бес – маленький озорной чертёнок… Иначе как это всё понимать? Когда этой ночью мы вернулись на виллу Янг, а она умудрилась по дороге уснуть, не стал её будить, просто вытащил из машины и отнёс в спальню, где уложил её на кровать. Почти решил, что проснётся, когда блондиночка завозилась и что-то пробормотала, но в реальности лишь продолжила спать, раскинувшись в позе звезды. Ни хрена не оставила мне достаточно свободного места. Мог бы подвинуть, вернув обратно на бок, но посетила более заманчивая идея. Вот и принялся избавлять её от всей одежды, заранее предвкушая реакцию, когда она поймёт, что именно я с ней сотворил. А она и тогда не проснулась. Лишь тихо и сладко вздохнула, пока мои пальцы скользили по соблазнительно обнажённым бёдрам, стаскивая по ним тончайшее кружево. Ещё немного и впрямь стану извращенцем. Страдающим сомнофилией, как минимум… От греха подальше улёгся на пол! Едва уснул. Стоящий колом член долго мешал. Заодно и мысли о том, как… Как и когда я докатился до такой жизни? В результате которой вынужден сидеть под тихую музыку на пассажирском сиденье в машине с завязанными собственным галстуком глазами, пока эта бестия тихонько посмеивается, когда я, задолбавшись ждать дальнейшего, поджимаю губы, призывая всю силу своей воли, чтоб дотерпеть и не стащить повязку раньше позволенного. – Сколько ещё мы будем ехать? – не выдерживаю в итоге сплошной темноты перед глазами. Она ведь мало того, что не признаётся, в каком именно направлении мы движемся, так сама дорога занимает не один час, и даже не два. Она использует навигатор, и только это останавливает меня от предположения о том, что мы просто-напросто бестолково наматываем бесполезные мили по округе. Или нет?.. А всё потому, что… – Не знаю, – нахально отзывается Нина. – Кажется, я заблудилась. – Заблудилась?! – моментально напрягаюсь. Разумеется, тянусь к галстуку, чтоб разобраться с этим недоразумением, но девичья ладонь предусмотрительно перехватывает меня за запястье. – Расслабься, я пошутила, – заверяет блондиночка. – Ещё несколько минут, и будем на месте. Что, мать его, за место такое, что до него требуется так долго тащиться?! Риторический вопрос. Но я совру, если скажу, что меня реально раздражает эта моя неопределённость положения. Наоборот. Энтузиазма моей жене, оказывается, не занимать, и мне интересно, каким будет итог этого маленького приключения. Ни одна девушка мне такого не устраивала. До сегодняшнего дня я и не подозревал, что вообще способны на нечто подобное. Обычно им дорогие шмотки, клубы, рестораны, круизы и бриллианты подавай, за что они охотно раздвигают свои ноги, предварительно встав на колени, чтобы подавиться моим членом. – И что за место такое? – не сдаюсь, предпринимая очередную попытку выяснить хоть что-то заранее. В конце концов, куда она может меня притащить, если совершенно не ориентируется на местности? – Приедем, узнаешь. А до тех пор побудь хорошим мальчиком хоть раз в жизни и потерпи, – ласково, как к маленькому ребёнку обращается, произносит она, как какая-нибудь мамочка потрепав меня по щеке. Вот же… Зараза! Желание стащить с себя повязку лишь усиливается. На этот раз не для того, чтобы оглянуться вокруг и узнать, что нас окружает. Исключительно для того, чтоб вынудить её сперва остановить тачку, а затем вытащить девчонку из-за руля, чтоб банально отшлёпать. А ещё лучше просто наклонить над рулём, стащив короткое джинсовое безобразие, именующееся шортами, чтоб… Так, опять я не о том! Да здравствует стояк… – Моё терпение бы знатно увеличилось, если б мне не пришлось спускать из спальни по лестнице вслепую под смешки служащих, а потом запинаться за валяющийся садовый шланг, изображая из себя беспомощного, пока ты открываешь для меня автомобильную дверцу, словно я сам без рук и не в состоянии этого сделать, – комментирую язвительно, поддавшись не только откату от её замечания и действий, но и собственному состоянию физиологии. – А мог бы просто сказать спасибо, что благодаря мне ты не расшиб себе лоб, когда я помогла тебе сюда сесть, – хмыкает Нина. – И вообще… считай, это вопросом доверия. Проверка. То, насколько мы можем доверять друг другу, – заявляет нагло, выдерживает короткую паузу, после которой ещё более нагло добавляет: – И ещё про одно спасибо тоже не забудь. За то, что это всего лишь галстук, а не трусы, которые ты с меня снял. Вот тут я улыбаюсь. То есть, всё-таки оценила… – Кстати, зачем? Ты фетишист какой-нибудь что ли? – Фетишизм – это тип влечения, которое возникает и развивается во время контакта с невоодушевлённым предметом, – усмехаюсь встречно. – А все мои желания, уверяю тебя, солнышко, за последние дни связаны исключительно с тобой, так что твоё утверждение не имеет смысла. Не угадала. Попробуй снова. Не вижу её лица, но прекрасно представляю, как она фыркает на мои слова. – К тому же, без одежды удобнее спать, разве нет? – добавляю. – Хочешь сказать, что ты у нас всего лишь очень заботливый, ни разу не извращенец? – ехидничает Нина. С последним я бы поспорил… Но вслух: – Я знал, что ты оценишь. – Поверь, я о-очень оценила, – продолжает ехидничать блондиночка. – Настолько, что только Фара и Мария спасли тебя от порции цианида в твоём беконе. Повторно усмехаюсь. – Неправда. Я тебе нужен. – Ну да, ещё и это, – деловито отзывается она. – Пока что, – выделяет отдельно. Автомобиль под её управление снижает скорость, и я почти верю, что наш путь наконец заканчивается. Но нет. Транспортное средство потряхивает на выбоине. – Дорога тут так себе, – оправдывается мой коварный водитель с бесёнком в ребре. Никак не комментирую. Водит она в целом, насколько понял, вполне неплохо. – А, пока не забыла, – вновь заговаривает Нина. – Утром, когда я зашла на кухню, Фара и Мария обсуждали тот факт, что мы с тобой не предохраняемся. Кажется, кое-кто реально рассчитывает на внука или внучку, – замолкает, но ненадолго. – Они реально обшарили всю спальню в поисках контрацептивов, да? – произносит уже задумчиво. – Настолько без границ и тормозов? – А ты думала, я весь такой из себя бесячий тебя, потому что пошёл в Адема или Кая? – ухмыляюсь в ответ. – Адем – самый сдержанный из всех, кого я встречала, – по-своему соглашается Нина. – Кай… псих. Но не настолько. Скорее, я бы сказала, у него проблемы с контролем гнева. Хотя тоже предпочитает всё маниакально контролировать. Ты же… – опять выдерживает паузу, явно размышляя над тем, какие слова стоит правильнее подобрать. – Однозначно воспитан Янгами, – выдаёт в итоге односложно. Не спорю. А она продолжает: – Хотя тебя я бы тоже записала к психотерапевту, Всё же это ненормально – избивать мужика, потому что он тебя бесит, – язвительно припоминает мне Данте. Вздыхаю. Не сказать, что она совсем не права, но и… Тачка останавливается. – Приехали, – перебивает мою возникшую мысль Нина, и я забиваю на случившийся разговор. – Всё? Теперь я могу избавиться от… – Нет, конечно! По новой вздыхаю. – Вредина. – Кто бы говорил! Из салона она выбирается первой. Определяю это по хлопку дверцы. Через несколько секунд открывается и та, что с моей стороны. Прохладная ладошка ложится поверх моей и тянет за собой, а вторая демонстративно бережно придерживает мне голову, когда я выбираюсь наружу. Всё ещё ни черта не вижу, но вокруг довольно шумно, мы явно где-то рядом с толпой, и эта толпа вовсю развлекается. Помимо людских голосов, другой шум тоже есть. И весьма характерный… Но я не уверен в его происхождении. Зато стоит мне распрямиться, Нина останавливается за моей спиной, положив ладони на мои плечи, и аккуратно разворачивает меня чуть иначе. – Теперь можно, – шепчет тихонько. Тонкие пальчики ласково скользят вдоль моей шеи вверх, а затем стягивают повязку. И да, млин! Мне не показалось. Она реально привезла меня… – Да ну нахер, – заканчиваю мысль вслух. И глазам своим, как и ушам, до сих пор не верю! Нина Самый большой на Сицилии тематический парк развлечений в окрестностях Бельпассо поражает своей масштабностью и красотой. Виртуальный гид обещает, что его посещение превратит отдых на Сицилии в увлекательное приключение, воспоминания о котором не сотрутся из памяти и через много лет. Комплекс состоит из нескольких масштабных зон: зоопарк, аквапарк, доисторический парк динозавров, зона лазерного шоу, плюс множество других аттракционов. Лично я хочу воспользоваться прыжками со ста футовой высоты, а также скоростными спусками, на которых любители экстрима без всяких двигателей могут набрать скорость до шестидесяти с лишним миль в час. Правда, конечный выбор всё равно будет за Айзеком, который в данный момент не особо воодушевлён конечным пунктом нашего автомобильного путешествия, скептически рассматривает то, что предстаёт перед его глазами, раз уж я стащила с него повязку. – Да ну нахер, – выдаёт он в итоге. – Что, тебе не нравится? – округляю глаза. Блондин полностью разворачивается ко мне. – Это? – выгибает бровь, взмахнув рукой в сторону толпы. – Ты про детские аттракционы? Серьёзно? Если вспомнить о том, чем именно собиралась тут заняться я, то безусловно детскими их вряд ли назовёшь, но я не спорю, с учётом, что комплекс предназначен для туристического отдыха семьёй и именно с детьми. – Всем известно, первые сорок лет детства всех мужчин особенно сложные, и твои ещё не закончились, так что не вижу в этом никакой проблемы, – отзываюсь наигранно бодро, приблизившись к нему вплотную. По его губам скользит насмешка, когда он качает головой. Но мне этого мало. Галстук, которым я завязывала его глаза, всё ещё при мне, и я перекидываю этот кусок шёлка и кашемира через широкие плечи, фиксируя на затылке, а затем слегка тяну на себя, вынуждая мужчину склониться ко мне ближе. – На этот раз я взяла с собой купальник, – тихонько выдыхаю в мужские губы. – Как и твой бумажник. Насмешка на губах Айзека становится шире, и я тоже невольно улыбаюсь. Купальник уже одет на мне, под основной одеждой, я об этом позаботилась, пока Айзек собирался в дорогу, а бумажник вместе с ещё несколькими необходимыми вещицами сложены в моей сумочке, ремешок которой перекинут по диагонали через туловище, так что с собой – это буквально. – Ну же, не будь занудой, – подталкиваю его к принятию положительного решения. – Идём, – перехватываю концы галстука одной рукой, а второй цепляюсь за его ладонь. Жаль, не особо помогает. Он по-прежнему пристально смотрит на меня и не сдвигается с места. – Почему именно сюда? – прищуривается. Мысленно вздыхаю. Ведь он прав. Мой выбор не такой уж и спонтанный и случайный, а ему хватает достаточно проницательности, чтобы это быстро осознать. Я не собиралась обсуждать это в самом начале, решила отложить до более подходящего момента, но, судя по всему, придётся поговорить об этом именно здесь и сейчас. – Я нашла фотографии. Твои. Твоей мамы. И Антонио. Здесь. И подумала, что… – замолкаю. Позорно запинаюсь, когда рука Айзека ложится на мою поясницу и резко подталкивает к себе ещё ближе, хотя ближе уже некуда, так что фактически впечатывает меня в него, а затем ласково скользит по моему правому бедру всё ниже и ниже. Не имею ни малейшего понятия, почему он так реагирует. Застаёт меня врасплох. Очень уж откровенными выглядят его внезапные действия. О чём я там говорила?.. Всё позорно забыто. Стёрто под силой давления, которое обрушивается на меня вместе с капканом его полуобъятий. Потеряно за громким гулким стуком моего сердца. Сожжено силой обжигающего дыхания на губах. Секунда… Две… Мужская ладонь останавливается. Аккурат у кармана моих шорт, из которого ею вынут мой телефон. Вот зачем он это всё проделывает! Просто забирает моё средство связи. Как только оно оказывается у него, Айзек как ни в чём не бывало отстраняется, оставляя меня отчасти разочарованной. Вот же… Гадство! К которому добавляется очередное моё краткое недоумение, пока блондин с самым непробиваемым видом копается в телефоне. Сперва в моём, затем и в своём. – Что ты делаешь? – озадачиваюсь вслух. – Облегчаю жизнь охране виллы, – невозмутимо сообщает Айзек, возвращая мне телефон. – Заодно лишаю тебя нового повода мстить мне в будущем. В нём установлено новое приложение. Не сразу разбираю, для чего оно предназначено, прежде я такими не пользовалась, но значок и название достаточно известны и интуитивно понятны, поэтому не приходится задавать дополнительных вопросов о том, для чего нужно данное приложение. Функционал разработан специально для парочек, связывает два телефона, позволяя влюблённым переписываться в специальном приватном чате, слать друг другу кучу всякой романтической чепухи, делиться ежедневными впечатлениями, а ещё отслеживает местоположение друг друга в режиме реального времени. – Вообще-то это никакая не месть, – надуваю губы, возвращая внимание к своему спутнику. Делаю это как минимум потому, что так гораздо легче выражать всё своё возможное недовольство на его слова и при этом бестолково не улыбаться при мысли о том, что Айзек сам заботится о том, чтобы я всегда знала, где он находится, больше не беспокоилась об этом. – В самом деле? – не верит мне Айзек. – Представь себе, – огрызаюсь. – То есть, это не ты мне пару минут назад заявила, что нашла мои детские фотографии, и поэтому решила вернуть меня в прежние времена? Приходится прикусить себе язык, дабы не ляпнуть в ответ очередную колкость. К тому же, вчерашняя тошнота вдруг возвращается. Точно такая же, как на парковке у клуба Данте. Она подкатывает к горлу, затыкая меня получше любой другой мотивации. Обычно ничем таким я не страдаю, и это тоже застаёт врасплох. Хорошо, что я держусь за Айзека, то есть за галстук на его шее, поэтому удаётся сохранить равновесие, пока пережидаю сопутствующий приступ головокружения и нагрянувшей слабости, подкосившей мои колени. – Ты в порядке? – хмурится блондин, заметив изменения во мне. Вчера он тоже заметил, и я не ответила, просто отмахнулась. На этот раз не вижу смысла утаивать. – Да, просто голова закружилась, – отзываюсь. – Ты ведь завтракала, верно? – всё ещё хмурится он. Он спешно убирает свой телефон. Его ладони вновь на моих бёдрах. На этот раз для поддержки. Смотрит до сих пор хмуро и ещё немного задумчиво, словно лучше меня знает и понимает, что происходит. Кто скажет, почему меня это так напрягло? – Да, – беру себя в руки, шумно выдыхая, – с чего бы мне тебя обманывать? – возвращаю себе беззаботный вид. – Идём, – вновь тяну его за галстук. На этот раз гораздо сильнее, чтоб уже перестал изображать вросшую в землю статую и действительно направился вместе со мной туда, куда я хочу. – Я привезла нас именно сюда, потому что решила, будет очень здорово увидеть ещё одну твою такую же искреннюю улыбку, как на тех фотографиях, – добавляю, пусть и с опозданием, отвечая на его ранний вопрос. – Ладно, – не сразу, но сдаётся Айзек, позволяя мне реально тащить его за собой, – посмотрим, как ты с этим справишься. Не вижу его лица, но знаю, что он уже сейчас улыбается. И пусть шаткая видимость мировой только-только возвращается к нам, не могу не уточнить: – Фотографии. На них был Антонио. Вместе с твоей мамой. Когда я сказала тебе об этом, ты проигнорировал. Он… твой отец? Биологический. Вот почему вы так похожи. Ты мне соврал на его счёт, да? Галстук безжалостно забран из моих рук. Теперь блондин впереди, и уже он сам тянет меня за руку, ускорив шаг к ближайшим аттракционам. Молча. Напрочь игнорируя все мои заданные вопросы. – Айзек… – добавляю с нажимом. – Будешь продолжать в том же духе, со своей обещанной основной задачей на сегодня точно не справишься, – ворчит он ответно. Вынужденно прикусываю себе язык. Ненадолго. – Она его сестра, – скупо добавляет мой спутник. Несмотря на то, как сильно занимала мой мозг задачка с фотографии, до меня не сразу доходит то, о чём он говорит. Усваиваю лишь секунды через две или три. – Сестра? – удивляюсь. – Твоя мама – сестра Антонио? Родная? – переспрашиваю, словно у меня случается амнезия, и я не слышала то же самое несколько мгновений назад. – А Фара так не считает, – хмурюсь следом. Иначе с чего бы ей называть Елену эскортницей? Да с такой интонацией, что сложно списать на заурядную личностную неприязнь, так и веяло откровенной ревностью. И да, зря я себе язык прикусываю не достаточно надёжно. Стоило бы продолжать в том же духе, ведь Айзек реагирует вполне однозначно. Злится. – Мне похер, как она считает, – огрызается. Его пальцы сжимают мои так сильно, что становится больно. Но я терплю. Не только физическое неудобство. Своё любопытство тоже пока оставляю при себе, несмотря на хреналион встречно напрашивающихся вопросов. С последним хорошо помогает небольшой перерыв в нашем диалоге, за который мы приобретаем билеты в кассе. – Нам нужен «Всплеск джунглей», – стараюсь сосредоточиться на насущном, как только с оплатой всё решено, и мы можем двигаться дальше. – Только сперва оставим вещи в камере хранения. Айзек коротко кивает и вновь ведёт меня за собой. Опять молчит. Это начинает нервировать. А ещё заставляет испытывать угрызения совести. Вот что мне стоило просто промолчать? Не сейчас, а гораздо раньше. Мы добираемся до раздевалок, я избавляюсь от всего лишнего при себе, но так и не придумываю, как бы в рекордные сроки исправить ситуацию. Правда, мне самой и не приходится. В какой-то момент ловлю на себе его пристальный оценивающий взгляд. Аккурат тогда, когда стаскиваю с себя шорты, наклонившись вперёд. В такой позе и замираю, пытаясь мысленно поставить себя на чужое место, чтобы понять, на что именно он так пялится. С учётом, что свой белый топ я уже сняла, а мой красный купальник довольно далёк от целомудрия, лишь каким-то грёбанным чудом верх ещё не свалился с груди, едва её прикрывая, вариантов не так уж и много. Но я всё равно уточняю вслух: – Что? – выгибаю бровь. На мужских губах растягивается очень хорошо знакомая похабная насмешка. Удивительно, но на этот раз она не выводит меня из себя, не вызывает желание огреть по голове её обладателя чем-нибудь потяжелее. Наоборот. Привносит в мою душу толику столь долгожданного облегчения. Как и последующее: – Пожалуй, ты была права, – снисходительно-цинично отзывается Айзек, продолжая неотрывно разглядывать меня. – Мне тут и правда начинает нравиться. Пояс шорт, который находится на уровне чуть выше моих коленей, я отпускаю. Ткань скользит по моим лодыжкам и окончательно сваливается с меня, когда я закатываю глаза на такое его заявление, после чего вышагиваю из одежды и распрямляюсь. В два шага сокращаю прежде разделяющее нас расстояние. – И понравится ещё больше, если ты мне немного поможешь с этим, – выставляю условием, цепляясь пальцами за нижний край мужской футболки. Насмешка, хранящаяся на мужских губах, становится лишь шире, в то время, как Айзек послушно поднимает свои руки, позволяя мне с лёгкостью стащить с него футболку. И не только её. Как я и говорила, его первые сорок лет детства ещё не закончились, так что мне совсем не зазорно изобразить перед ним заботливую нянечку, которая разденет своего подопечного до самых плавок. – «Всплеск джунглей», – напоминаю, как только заканчиваю, а наша одежда вместе с моей сумкой убрана в камеру хранения, за что приходится отдельно доплатить. Кому именно напоминаю? То ли ему, то ли себе. А то что-то ни один из нас не спешит туда отправиться. Лично у меня из головы и само название аттракциона еле-еле вытаскивается, почти затерявшись за предательски сохраняющимся ощущением того, как горячо и до сих пор чувствуется каждое прикосновение к покрытой чернилами коже и стальным мускулам. – Хм… – призадумываюсь кое о чём ещё, поднимая свой взгляд чуть выше. – Может, стоит всё-таки вернуть футболку? – озадачиваюсь. Нет, не потому, насколько искушает мой девичий разум количество кубиков на его прессе. Из-за пластыря. Который я самолично вот уже дважды за последние сутки приклеила в районе солнечного сплетения Айзека. Намокнет же! – А может, мы уже перестанем тут застревать и пойдём? – наотрез отказывается блондин. – Не то, пока ты определяешься, ночь наступит, всё закроется, и мы вообще никуда не успеем, – язвит мне нахально. Ни опомниться, ни отпустить встречную колкость не даёт. Не менее нахально тут же подхватывает меня под мои нижние девяносто, перекидывая через плечо, и в таком виде вместе со мной направляется к аттракциону. Наконец-то… То есть, сволочь обнаглевшая! Да, именно последнее, не предпоследнее. Слегка перепутала. Айзек несёт меня на своём плече так долго, что у меня снова кружится голова. Я ворчу и пыхчу, как обиженный бурундук, несколько раз в отместку щипаю своего обидчика за всё, до чего дотягивается моя рука. Дотягивается она, кстати, исключительного до мужских округлостей пониже поясницы, но я это не нарочно. Он же сам меня именно в таком положении несёт! Отомстила бы куда более грандиознее, вот только блондинистый нахал и сам терпением не отличается, поэтому мой зад тоже страдает. От его звонкого шлепка. – Ай! – возмущаюсь. Разумеется, не собираюсь на этом останавливаться, моему словарному запасу можно только позавидовать, особенно оскорбительно-матерному, но мы добираемся до места, а на нас и так все очень уж подозрительно косятся, поэтому приходится временно прикусить себе язык, как только я поставлена на ноги. – Учти, мы не закончили, – единственное, что я ещё произношу вслух, адресуя виновнику моего состояния. Совесть у него не просыпается и тогда. Нацепив на свою наглую физиономию улыбку в стиле чеширского кота, Айзек демонстративно заботливо приобнимает меня за плечи и утаскивает в глубину очереди к аттракциону. Очередь не такая уж и большая, а будущий прыжок предполагает наличие двадцатиместной лодки, поэтому и минуты не приходит, как мы в неё усажены. В ней имеются специальные поручни, за которые можно держаться, но как только механизм приходит в движение, моя рука сама собой хватается не за поручень, а за сидящего рядом. Ну а что? Воцарившаяся темнота начинает нервировать! Мы оказываемся в каком-то тоннеле. Пространство наполняется громкой ритмичной музыкой. Она тоже действует мне на нервы. Очень уж зловещая. Как какой-нибудь предвестник надвигающейся катастрофы. Не становится менее нервно и после того, как мрак разбавляют лазерные лучи. Жёлтые и синие световые полосы вспыхивают ломаными линиями, то быстро исчезая в темноте, то вновь погружая нас во мрак, то возникая заново. – Ещё немного, и ты сломаешь мне руку, – подшучивает надо мной Айзек. Настолько крепко я цепляюсь за него. – Это будет эпично, – огрызаюсь беззлобно. Наконец впереди виднеется дневной свет. Он – там, высоко над нашими голова, к нему и продвигает нас движущий лодку механизм, как только тоннель превращается в шахту. Музыка становится тише. Как и голоса наших соседей, подобно мне готовящихся к будущему падению. Вспышки лазера больше не такие яркие, остаются позади. Но, кажется, я и правда очень здорово рискую повредить конечность своего супруга, за которую всё ещё отчаянно цепляюсь. Толчок. Пауза… Спуск! На самом деле, это не так уж и страшно, как прежде настойчиво рисует моё сознание. Крики находящихся поблизости режут по ушам, а лодка поднимает тучу брызг, когда плюхается в воду с большой высоты и плывёт дальше. И только… – Давай ещё раз? – предлагаю своему спутнику. А то… Как-то быстро всё закончилось. То ли не поняла. То ли и правда надо повторить, чтоб как следует прочувствовать. – Не так уж и захватывающе, – по-своему соглашается со мной Айзек. – Тут слишком безопасно. Он качает головой, а я почти разделяю его мнение. – Знаешь что-то получше? – заинтересовываюсь. – Угу, – кивает он, оглядываясь по сторонам, пока лодка и мы вместе с ней возвращаемся на исходную. – Никаких лодок. Только ты, вода, высота и скорость. Звучит, как то же самое, за исключением соседствующих мест вместе с лодкой. Но я не спорю, когда мы покидаем не особо впечатливший аттракцион. Другой – тот, который на этот раз выбран самим Айзеком, расположен неподалёку, хотя и приходится преодолеть пешком немалое количество ступеней, так что в скором времени я могу оценить, что именно предстоит испытать. – Ты знаешь, – задумчиво комментирую, осознавая всю глубину грядущей подставы, – я передумала. Площадка, на которой мы оказываемся, позволяет свободно лицезреть большую часть развлечений тематического парка – так высоко она находится, и спуститься с неё предстоит именно что без всего. Быстро. Реально быстро! Тут же никаких контролирующих механизмов, а я подозреваю, этот вид спуска неспроста назван «Камикадзе» – не особо обнадёживающее названьице. Пожалуй, обратно по той же лестнице – тоже норм! Собираюсь развернуться. Но не тут-то было. – Даже не надейся, – останавливает меня Айзек. Ловит за плечи, возвращает к отверстию в разноцветной трубе, длина и извилистость которой не так проста и легка для быстрых подсчётов. Если не сердце остановится от переживаний, так голову себе расшибу, врезавшись во что-нибудь при ближайшем повороте. – Если очень страшно, можем сделать это вместе, маленькая трусишка, – снисходительно добавляет мой надзиратель. Он же – издеватель! – И вовсе мне не страшно, с чего бы это вдруг? Мне же не пять лет, чтоб бояться такой ерунды, – презрительно фыркаю напоказ бесстрашно. – И вообще… здесь разве не положено спускаться по одному? – прищуриваюсь подозрительно, ни на секундочку не веря ему. Так и представляю себе, как он меня вот-вот банально и подло столкнёт туда, если потеряю бдительность хоть на миг. Слишком уж близко к краю подводит нас обоих, так и не отпуская меня, преграждая собой все пути к возможному отступлению. – Да, так и есть, – с лёгкостью соглашается Айзек. И да, бдительность я всё-таки теряю. Упускаю ту самую драгоценную секунду, за которую исчезает хватка на моих плечах, мужские руки обхватывают меня иначе, крепко прижимают к телу своего обладателя, а он не медлит ни одного лишнего мгновения. И правда вместе со мной прыгает вниз! – Твою мааааать!!! Мой громкий вопль тонет в бешеном стуке моего сердца, оглушает и вместе с тем вынуждает захлёбываться, как в моих нахлынувших эмоциях, так и в бешеной скорости, с которой мы стремительно несёмся по трубе без всяческой подстраховки. Что я там когда-то думала о том, как его ненавижу? Так и есть! Очень-очень сильно! Тут ведь даже уцепиться за что-нибудь, и то не за что, да и слишком опасны подобные манёвры… Хорошо, что я взрослая, молодая и выносливая. Нет, я не к тому, что вовремя беру себя в руки и перестаю вопить. Я к тому, что моё сердце всё-таки выдерживает этот подвиг, не зарабатывая нам летальный инфаркт. Хотя и после того, как мы плюхаемся в большое количество воды, уходя на глубину, оно всё равно стучит так бешено, будто с мгновения на мгновение отпустит последний удар. – Твою мать, твою мать… – отплёвываюсь, чуть не глотавшись воды, снова и снова повторяя одно и то же, как только Айзек выныривает вместе со мной. Желание его придушить витает не только в моей голове. На практике именно так я и поступаю. Ничего не могу с собой поделать, захват моих рук вокруг его шеи никак не слабеет, они будто деревянные становятся, больше не подчиняются, я не то что их, саму себя едва ли чувствую. Но то я. – Ещё раз? – участливо и весело глядя на меня, спрашивает Айзек, чтоб его, Янг. Нет! Ни за что! Иди лесом! Или плыви морем! Да хоть через пустыню ползи! Без разницы… Только отстань от меня! – Ещё раз, – отзываюсь. Это точно мой голос?! Наверное, из меня и правда весь дух вышибает, и я сильно не в себе. Или же в состоянии аффекта. Как ещё это объяснить? – Я знал, что тебе понравится, – одобрительно улыбается Айзек, заботливо заправляя мне за уши мои прилипшие к щекам мокрые волосы. На самом деле мне и правда нравится. Не сразу. Оцениваю весь захватывающий дух аттракцион где-то после шестого повторения. Тогда же мне хватает выдержки на седьмой раз спуститься сверху-вниз самостоятельно. Опять нахлёбываюсь воды. Но это не так уж и значимо. Время, проведённое в парке развлечений, летит так быстро, что не замечаю, как день заканчивается. Тут и правда очень увлекательно. Развлекают не только аттракционы. Пока мы восполняем потраченные силы в кафе с фаст-фудом, аниматоры в главном бассейне устраивают такое захватывающее представление, что невозможно не заразиться творящимся вокруг весельем и бесконечно позитивным настроением. Но главное, оно есть не только у меня и окружающих! Моя задумка на этот день с лихвой окупается. А я всё чаще и чаще ловлю себя на том, что обязательно надо будет придумать что-нибудь ещё в таком роде, только бы один несносный блондин вновь улыбался мне с такой же беспечностью, просто так, без особого повода. Кажется, я становлюсь немного зависимой от этой его улыбки. Да и сама невольно заражаюсь ею. Тем более, что заканчивается этот день тоже красиво… Канатная дорога, с которой открывается чудесный вид на вулкан Этна и раскинувшийся на его склонах Ботанический сад, считается одной из крупнейших в Европе в своём виде. Путешествие по ней длится около получаса, а панорама пейзажей в закатных красках, открывающаяся с высоты, так завораживает, что я буквально залипаю на окружающем, позабыв о даре речи. Ну, до поры, до времени… Со мной же Айзек! – Твоё сегодняшнее предложение помочь мне в душевой, – задумчиво произносит блондин, совершенно не интересуясь видами вокруг. – Думаю, я обязан воспользоваться им, – придвигается ко мне ближе. – И воспользуюсь. Тоже сегодня. Обязательно. И не только им. Если собирался таким образом вернуть меня в реальность и обратить на себя внимание, ему это удаётся. – В самом деле? – деланно изумляюсь, оборачиваясь к нему. – И чем же ещё в таком случае? Рассчитываю увидеть очередной сарказм или насмешку в небесно-голубых глазах, пристально меня изучающих, но ничего такого не нахожу в них. Там поселяется что-то более глубокое, чья природа мне не до конца понятна, с те ми же задумчивыми нотами. – Не знаю, можем подумать вместе, – пожимает плечом Айзек, не оставляя свободной дистанции между нами, склоняясь ближе ко мне, а продолжает совсем тихо, мне на ухо: – Ты только представь, как ты сперва полностью разденешься, потом избавишь от одежды и меня, а потом… – не договаривает. Просто потому, что я ведь и правда представляю. И не только. Дистанция между нами и без того ничтожная, так что мне ничего не стоит окончательно уничтожить её. Вряд ли я думаю о последствиях и о том, как это вообще выглядит, когда прижимаюсь губами к его губам, ухватившись за ворот мужской футболки. Не собираюсь делать это долго, но кажется, слегка увлекаюсь, когда получаю встречный жадный ответ. Его руки заключают в капкан. У меня банально нет другого выбора. Вполне возможно, зря мы обратно оделись, ведь в считанные мгновения становится очень жарко. – Это да? – хрипло выдыхает Айзек. Бороться с улыбкой у меня не выходит, хотя я честно стараюсь. – Это способ заставить тебя заткнуться, – признаюсь без малейшего зазрения совести. – У тебя научилась, – добавляю, кусая пересохшие губы. – Не мешай. Я тут вообще-то на экскурсии, – усмехаюсь и отворачиваюсь. – Да, очень действенно, – на свой лад соглашается он со мной. А всё ещё не перестаю улыбаться, заставляю себя сосредоточиться на том, куда собиралась смотреть, когда блондин временно примиряется с ситуацией, оставляя меня в покое. Возможно, если бы он не прижимался ко мне со спины, положив ладони на поручни, шумно дыша мне в макушку, у меня вышло бы намного лучше. Но не выходит. Он ведь так и не отодвигается. Да я и сама не лучше. Зачем позволяю себе устроить свои руки поверх его? Так удобнее… А через какое-то время эта наша обоюдно уютная тишина приносит результат. – Я и мама, – негромко делится Айзек, перехватывая мои ладони иначе, сжимая в своих, – сколько я нас помню, мы всегда жили одни. Никаких родственников не было. У нас и фамилия была другая. Не Янг, – выдерживает паузу и долго молчит, но я не тороплю его. – Те фотографии, которые ты видела, я нашёл вместе со шкатулкой. Уже после того, как Фара и Антонио усыновили меня. До того момента я не подозревал об их существовании. После того, как нашёл, тогда и узнал, что мама и Антонио – родные брат и сестра. – Получается, они совсем не общались? – удивляюсь услышанному. Не потому, что не верю. Пытаюсь понять. Елена и Антонио не ладили? Бывает, что не все родственники склонны поддерживать свою родственную связь. Так? Родные же, но всё равно жили по отдельности, абсолютно независимо друг от друга. А может, скорее поссорились? На фотографиях, которые мы обсуждали, они совсем не выглядели, как те, кто презирает друг друга. – Получается, что так, – вздыхает Айзек. Ещё мне хочется задать вопрос о том, что именно об Елене сказала Фара. О том, будто она эскортница. Но я не спрашиваю. Не хочется оскорблять память о той, кого уже нет. Про мёртвых либо хорошее, либо никак. Тем более, не хочется злить и расстраивать самого Айзека. И пусть меня ещё долго будет мучить загадка с тем, почему один ребёнок из семьи Янг владеет богатством, а другая вынуждена зарабатывать на жизнь, продавая себя… Но кое о чём другом я всё же спрашиваю: – Вы поэтому повздорили, да? Ты и Антонио. Фара сказала мне, что вы очень крупно поругались, когда тебе было двадцать. – Что ещё она тебе сказала? – напрягается Айзек. Возможно, он думает о том же, о чём и я. Про Елену. Но я не признаюсь. Не совсем, по крайней мере. – Сказала, иногда ты бываешь слишком категоричным, – цитирую её почти дословно. – Никогда не знаешь, что именно тебя так взбесит, чтоб ты раз и навсегда вычеркнул кого-то из своей жизни. На мои слова он брезгливо ухмыляется. Пронизывающее его напряжение не уходит. Пальцы, что касаются моих, сжимаются крепче. Даже слишком. Именно поэтому я освобождаюсь от этой хватки, но лишь затем, чтобы полностью развернуться к нему и обнять обеими руками, прижимаясь щекой к широкой груди. Не знаю, насколько это правильно и действенно. Всего лишь дурацкий порыв. Но я не жалею о нём. Наоборот. – Что ты задумала на этот раз? – озадачивается такой моей внезапной реакции Айзек. – Всё-таки будешь мстить, и это такой отвлекающий манёвр? – комментирует с насмешкой. Не сдвигаюсь ни на толику дюйма. – Нет, – отзываюсь в ту же секунду. – Просто вдруг стало одиноко, так что побудь ещё разочек хорошим мальчиком и перестань ворчать, лучше обними меня в ответ и постой так немного, пока не станет легче. Не мне… Тебе. Но о том я, конечно же, вслух не говорю. А мы правда какое-то время просто стоим так, пока я слушаю биение чужого сердца, каждый удар которого могу с лёгкостью различить, как собственный. Кабинка по канатной дороге всё движется и движется, но меня больше не интересуют развернувшиеся со всех сторон пейзажи. И без них вполне хорошо… – Данте. Он ведь в порядке? – заговариваю снова спустя долгую паузу. – В смысле, будет в порядке? – поправляю саму себя, вспомнив, насколько тщательно отделал его Айзек. – И мне не придётся быть женой отбывающего пожизненное наказание за убийство с особой жестокостью? – добавляю следом, оправдывая тем самым своё показанное беспокойство. Оно себя быстро оправдывает. Айзек опять улыбается, глядя на меня сверху-вниз, когда я задираю голову, чтобы взглянуть ему в лицо. – Не придётся.