Глава 15

Нина За окном давно светит солнце, когда я с трудом разлепляю глаза. Меня будит тихий стук в дверь. К сожалению, в спальне кроме меня больше никого нет, поэтому приходится окончательно проснуться, понять, что я опять абсолютно без одежды, завернуться в покрывало, мысленно чертыхнувшись в адрес того, кто меня снова раздел, а после вместе с покрывалом поднять свою тяжёлую задницу с постели и тащиться открывать. С каких пор я вешу, как цистерна? Настолько сложно даётся каждый шаг. На пороге приветливо улыбается Мария. Она приносит завтрак. – Доброе утро, – здоровается она. На подносе нет свободного места. Посуда с едой искусно умело заставлена в три ряда друг на друге. – Доброе, – отзываюсь, выдавливая из себя подобие встречной доброжелательности. Опять жутко тошнит. Голова чувствуется чугунной. Мне требуется несколько секунд, чтобы совладать с собой и отодвинуться с дороги, позволяя Марии пройти внутрь. Она оставляет поднос, расставляет каждую тарелку и чашку как следует, будто готовится сделать фоточку для социальных сетей, после чего торопливо удаляется. – А где Айзек? – спрашиваю в последний момент. Женщина аккурат собирается захлопнуть за собой дверь, но вынужденно притормаживает. Почему я спрашиваю именно её? Завтрак – на двоих. И не я его попросила. – На пробежке, – оправдывает все мои ожидания Мария. – Должно быть, скоро уже вернётся. Я уныло киваю, отпуская её, про себя размышляя о том, что прошлая его пробежка закончилась не так уж и скоро, да и вообще никакой пробежкой в итоге не была. Колкость оставляю при себе. Вспоминаю, что теперь у меня есть телефон, которым я могу воспользоваться, чтобы наверняка убедиться в том, где носит моего супруга. Но хорошо, что прежде интересуюсь у Марии. Местоположение телефона Айзека – тумбочка с другой стороны постели, где я прежде сплю. Нет, не приложение мне это показывает. Оно же не настолько буквальное. Замечаю чужой гаджет, как только тянусь к своему. – И тебе доброе утро, – вздыхаю ворчливо, обращаясь к аппарату связи вместо его хозяина. Оставляю покрывало на кровати. Тащусь в душ. Прохладная вода постепенно помогает справиться с накатившей слабостью. Это так паршиво действует на меня смена климата? Или что… Мне становится лучше, но одеваюсь я также медленно и через силу, как баржа на буксире по отмели. Выбираю красный цвет, понадеявшись, что хотя бы это придаст мне видимость бодрости. Выходит не особо, несмотря на то, что яркий комбинезон выглядит очень дерзко. И это частичное бессилие, как ярый контраст с тем, каким замечательным был вчерашний день. После экскурсии на канатной дороге обратный путь за рулём проводит Айзек, а у меня по всей видимости входит в привычку вырубаться в машине. Опять ведь там заснула. – Кто успел испортить тебе настроение, пока меня не было? – доносится от вернувшегося Айзека, стоит мне выйти из гардеробной. Должно быть, в полной мере оценивает мой кислый вид, пока я не замечаю его случившееся появление. – Никто, – отмахиваюсь, устраиваясь в кресле около столика, где Мария расставила завтрак. Пол литра кофе – самое то сейчас для меня, вот и берусь в первую очередь за чашку с ароматным напитком. Жаль, наслаждаться им под неверяще оценивающим взглядом не очень удобно, поэтому приходится прерваться и вынужденно добавить: – Ладно, – возвращаю своё внимание Айзеку. – Ты опять меня раздел. Серьёзно? – выгибаю бровь. Ну а что? Если ему нужен виновный, пусть начнёт с себя. Я всё равно и сама не знаю, в чём причина тому, как меня почти размазало по местному интерьеру. – А ты продинамила меня со своим обещанием принять вместе душ, – нисколько не проникается Янг. Он, кстати, в отличие от меня, выглядит отвратительно бодро и воодушевлённо в своей спортивной одежде, пропитавшейся потом. В несколько шагов блондин пересекает спальню, оказываясь около меня, а затем нагло отбирает у меня первенство выпить кофе из чашки. Даже не удосуживается забрать из моих рук. Просто берёт мои ладони, удерживающие белую керамику, и так и делает сразу несколько долгих глотков. – Засоня, – ехидничает в довершение. Вздыхаю. Размышляю над темой того, будет ли считаться причинением тяжких увечий тот случай, если остатки кофе из чашки я вылью ему на голову, а он получит ожоги хотя бы первой степени. Я даже не прочь сперва заново вскипятить жидкость, чтоб уж наверняка получил, напрасно не пропадало добро. – Если дальше скажешь что-нибудь о том, что я обязана тебе всё возместить, учти, я не в духе, – предупреждаю строго. По мужским губам скользит понимающая насмешка. – Собирался, но ты уже и сама сказала, – нахально подмигивает он мне. – В любом случае, не сейчас, солнышко, – дополняет, прежде чем отходит от меня. – На это утро у нас другие планы. Я скоро вернусь, не скучай. И да, направляется как раз в душ. – Какие ещё планы? – хмурюсь. – На этот раз мои, – не спешит облегчать мне задачу несносный блондин, скрываясь за дверью. Пока его нет, так и сижу, гипнотизируя деревянное полотно, за которым он скрылся. Чуть про кофе не забываю. Но надо отдать должное, в отличие от меня, ему требуется не так уж и много времени, чтобы принять душ после пробежки, а затем вернуться полностью собранным к новому дню. Едва ли минут пять проходит. Уж не знаю, куда именно мы отправимся сегодня, но судя по белой рубашке с закатанными на три четверти рукавами и строгим брюкам на нём, это явно не прогулка по пляжу или развлечения, как устроенные мной вчера. Что тогда? Меня буквально распирает от любопытства, но я стойко терплю. Тем более, что в итоге за руль садится не Айзек. Стоит нам закончить с завтраком и спуститься к автомобилю, как брелок-ключ брошен мне в руки. – Ты поведёшь, – решает Айзек. – Так понравилось иметь личного водителя? – усмехаюсь с сарказмом. Или чтоб я снова в дороге не уснула… – Твоя тачка, ты и води, – безразлично пожимает плечом собеседник, опровергая мои догадки. Мне требуется минимум минута, чтобы осмыслить. – Моя? – переспрашиваю неверяще. – Ага, – кивает Айзек. – Подумал, она тебе подходит. Пользуйся. На этом сюрпризы не заканчиваются. Вслед за брелком в меня летит бумажник. Новый. Женский. Как только ловлю его и разворачиваю, нахожу внутри своё водительское удостоверение, топливную и банковскую карты, а также документы на машину, которая теперь моя. – И это я тебя со своим обещанием про душ продинамила, – рассматриваю задумчиво содержимое бумажника. – Даже занятно, как расширилась бы твоя щедрость, если б не продинамила, – усмехаюсь. Замечаю встречную насмешку. – Извращенка, – качает головой Айзек и усаживается на пассажирское сиденье. – Это я от тебя заразилась, видимо передалось воздушно-капельным путём, – следую его примеру, тоже забираясь внутрь. Вскоре двигатель заведён, колёса направлены в сторону выезда с виллы, а автомобиль набирает скорость. Я так и не знаю, куда мы едем, просто веду, подчиняясь редким комментариям, в какую именно сторону повернуть при той или иной развилке. Мы едем в город. Пока проезжаем живописные улочку, я теряюсь в догадках, около чего же именно мы остановимся. Рестораны, памятники архитектуры, выставки, храмы, другие развлекательные заведения – все они остаются в стороне от нашего маршрута, конечной точкой которого становится неожиданно… портовая зона. Она обособлена, ограждена от сторонних взглядов обывателей, въезд и выезд контролируется охраной, у всех находящихся здесь есть специальные пропуска, но мы проезжаем свободно, в самую глубь. – Если это такой способ выслать меня из страны или же просто утопить в солёной воде, то не выйдет, я к тебе уже слишком привыкла, чтоб настолько облегчать твою судьбу, – замечаю с сарказмом, как только мы выбираемся на улицу из автомобиля. – Не угадала, – хмыкает Айзек, обходя капот, оказываясь рядом со мной. – Наоборот. Это способ привязать тебя к себе ещё надёжнее, – подмигивает и протягивает мне ладонь в приглашении. Вряд ли его пояснения способны внести больше ясности в то, что мы здесь делаем, но я однозначно заинтересована, поэтому вкладывая свою руку в мужскую без лишнего промедления. Как только мои пальцы крепко сжаты чужими, Айзек ведёт меня в сторону выстроенных в несколько этажей морских контейнеров, переоборудованных под хозяйственную часть. Тут есть офисы, помещения для рабочих, и даже мастерская. Входы в них расположены с разных сторон. Мы проходим мимо каждый из них, поэтому я могу оценить в полной мере. Для перемещениями между уровнями предусмотрены металлические лестницы. Они довольно крутые по высоте степеней, поэтому я невольно радуюсь, что не умудрилась напялить каблуки, вместо них на мне самые обычные сандалии на прямой, хоть и немного объёмной платформе. Правда именно на них неодобрительно косится каждый встречный нами мужчина в комбинезоне, почтительно здоровающийся с Айзеком. Да, все они в комбинезонах, помеченных нашивками с лейблом «Группа компаний «Альянс» и именно мужчины. Ни одной женщины. А ещё… – Кому это всё принадлежит? – озадачиваюсь. На самом деле я знаю ответ, с учётом, как беспрепятственно мы здесь оказываемся. Но мне нужно подтверждение. И я получаю его практически сразу. – Это первое, что у меня появилось, прежде я, Адем и Кай всерьёз занялись всем, что связано с морской логистикой, – безразлично отзывается Айзек. Становится ещё более любопытно. – Как ты это сделал? – прищуриваюсь, глядя на него. – А по какой причине, по-твоему, Данте Аллегретти до сих пор ещё жив? – встречно выгибает бровь с неприкрытой насмешкой супруг. Так вот оно что! Могла бы и не спрашивать. – То есть, это не то, что когда-то принадлежало Антонио Янгу? – всё равно уточняю. – Никогда не принадлежало, – кивает блондин. – Принадлежало когда-то отцу Данте. Он обменял этот порт на прощение для своего сына. С тех пор… дальше ты знаешь, – уклоняется от прямого рассказа. Он и не обязателен. – Понятно, – улыбаюсь я. Но всё ещё не понятно, зачем мы здесь. Хотя и то выясняется уже вскоре. Главное из офисных помещений выглядит, как канцелярская свалка. Складывается впечатление, что у местных сотрудников аллергия на бумажную волокиту, поэтому они всё скидывают сюда, с глаз долой из памяти вон. Только при мне заходят трое, сбросив всё принесённое с собой в ближайшую кучу и тут же убегают со всех ног. Увиденное оцениваю не я одна. Айзек вздыхает, а затем оглядывается по сторонам. – Синьор Джакомо? – зовёт кого-то. – Доброе утро, синьор Джакомо, – зовёт снова. Кого именно он пытается обнаружить, я понимаю, как только начинает шевелиться самая дальняя и высокая куча бумаг на столе. Из-под неё, а точнее, из-под стола, выбирается невысокий худощавый старичок. В отличие от остальных встреченных мной здесь ранее, на нём одет не комбинезон, а строгая рубашка в тонкую полоску, прижатая подтяжками, что удерживают на небольшом пузике его брюки. Он держит в руках очки, и они разбиты. Становится понятно, что именно их он искал под столом, когда старичок замечает испорченные стёкла и неодобрительно цокает языком, хотя в итоге всё равно цепляет их на нос, а уже затем с прищуром разглядывает нас сквозь линзы с трещинами. У него здоровенная лысина на голове по центру макушки, зато густые брови и борода, хотя те и седые. Должно быть, он старше, чем мой возраст сложенный с возрастом Айзека, и я невольно улыбаюсь, думая о том, что даже в такие годы мужчина работает. Ну, или хотя бы пытается, судя по канцелярскому бардаку вокруг. – О, вы приехали! – разглядев нас, радостно всплёскивает он руками. – Как же я рад, – шагает нам навстречу, крепко обнимая Айзека. – Хорошо добрались? – Да, – кивает ему Айзек. – Всё в порядке. Вот тут старичок отлепляется от него и сосредотачивается непосредственно на мне. – А вы, прекрасная синьора, должно быть Нина? – улыбается мне во все свои искусственные двадцать восемь. – Да, синьор Джакомо, – соглашаюсь я. Всё ещё не имею ни малейшего понятия, что мы тут делаем, но улыбаюсь снова, когда старичок крепко обнимает и меня. Что поделать, не отказывать же тому, кто такой милый и доброжелательный? Возраст стоит уважать. – Пойдёмте скорее, я всё вам тут покажу, – следует командное от старичка, как только с объятиями закончено. И правда показывает. В большинстве своём многое я и так видела, хоть и издалека, пока мы шли сюда, но на этот раз экскурсия сопровождается подробностями того, как и что тут происходит, что за чем следует и всё в таком духе. Всё бы ничего, но старательно рассказывал обо всём синьор Джакомо на своём родном, в то время, как лично я осилила перевод только в начале нашего знакомства, не настолько глубоки мои познания в сицилийском диалекте, поэтому когда наша прогулка на троих заканчивается, а старичок отвлекается на подоспевших к нему сотрудников, после чего отлучается по служебным делам, я наконец перестаю притворяться исключительно доброжелательной, останавливаюсь прямо посреди площадки, с края которой работает погрузочный кран, и вопросительно выгибаю бровь, упирая руки в бока: – Что это всё значит? – смотрю на Айзека. – Думаю, ты уже успела заметить, что синьору Джакомо давно пора на пенсию. Он прекрасно разбирается в делах, но зрение и суставы давно подводят. До некоторых пор ему помогала с делами его внучка, но недавно она вышла замуж и переехала в другой регион, поэтому всё немного запущено, – отзывается супруг и выдерживает паузу, а на его лице отражается сомнение, словно он не уверен в том, что говорит дальше: – Ты могла бы сама позаботиться об этом месте. Если конечно захочешь. Вот уж кто из нас двоих реально способен удивить! – Я? – переспрашиваю ошарашено. – Я же ничего в этом не понимаю. Только если в теории. Не то чтоб я на самом деле не хотела. Наоборот. Очень! Но вряд ли я справлюсь с такой серьёзной работой. Или всё-таки справлюсь? Ведь Айзек считает именно так: – Синьор Джакомо научит тебя всем нюансам. Мы уже обсудили это с ним утром по телефону, и он рад, если придётся передавать дела кому-то вроде тебя. Раз уж ты моя жена, значит ты можешь быть заинтересована в процветании этого места по его мнению. К тому же, зря ты что ли получила свой диплом? Если существует состояние «хочется и колется», то это прямо сейчас как раз про меня. – Разве в наш с тобой уговор входил пункт о том, что я должна отрабатывать своё содержание? – усмехаюсь. – На тот момент я не знал, как много ты ешь, – округляет глаза в притворном ужасе Айзек. Закатываю глаза. – А если серьёзно? Почему? Это вопрос большого доверия, тебе так не кажется? А если после меня ты станешь банкротом? – хмыкаю. – Не стану, – отмахивается Айзек. – Не так уж и долго меня не будет. Вот оно! Я так и знала, что что-то здесь не так просто. – Ты куда-то уезжаешь? – напрягаюсь. – Да. На несколько дней. И раз уж ты остаёшься предоставлена сама себе, то может возможность поработать здесь, заполнит это время? Тут он прав. Сидеть в четырёх стенах мне совсем не улыбается. Хорошая альтернатива. – Ладно. Договорились, – соглашаюсь наконец. Но это не значит, что наш разговор окончен. – Несколько дней, это сколько конкретно? – прищуриваясь, разглядывая его лицо. Точная цифра на нём, разумеется, не написана, зато отразившееся очередное сомнение я улавливаю наверняка. – Пока не знаю. Может быть дня три. Или неделя. – Что-то случилось? Есть что-то ещё, о чём я не знаю? – опять напрягаюсь я. Но мои опасения напрасны. – Ничего такого, – качает головой Янг. – Но, ты сама недавно заметила, у нас с тобой уговор. И если ты со своей частью пока справляешься, то я пока не совсем. И не смогу, если так и буду вечно находиться около тебя и наблюдать за твоей роскошной задницей, как приклеенный, – показательно смещает своё внимание к тому, о чём говорит, чуть отклонившись в сторону. И кто из нас двоих после такого ещё больший извращенец? – Эй, – выдаю ему тычок в бок, демонстрируя всю степень своего возмущения. – Помимо неё вообще-то во мне ещё есть на что полюбоваться! – заявляю следом. Ответом мне становится его громкий смех и лёгкий поцелуй в кончик носа, после чего Айзек нагло обнимает меня за плечи, разворачивает в другую сторону и вместе со мной так и идёт, продолжая непонятно чему улыбаться. – Ты какой-то слишком довольный, – не выдерживаю и комментирую его вид. – Чему улыбаешься до сих пор? – Ничему особенному, просто ты очень милая, когда сердишься, – беззаботно усмехается этот нахал. – И вовсе я не сержусь! – Да? В самом деле? Как есть, опять издевается… Сам так и напрашивается, в общем! Вот и изворачиваюсь, в процессе перехватывая обеими руками ворот его рубашки, чтобы было легче подтянуться выше и подарить такой же лёгкий поцелуй. Целюсь тоже ему в нос, но промахиваюсь из-за разницы в росте, дотягиваюсь только до губ. Зачем? Всё просто… Ему о том же говорю: – Ничего особенно, просто ты очень милый, когда застаешь тебя врасплох, – передразниваю его. Хватку своих пальцев тут же разжимаю. Возвожу безопасную дистанцию, как только замечаю, как опасно сужаются небесно-голубые глаза, пока их обладатель пристально смотрит на меня в ответ, а его дыхание вдруг тяжелеет, становится медленнее, как у хищника, почуявшего добычу и вышедшего на охоту. – Ты это называешь «застать врасплох»? – вкрадчиво и подозрительно тихо интересуется Айзек. Делает шаг мне навстречу, норовя вновь сократить дистанцию между нами. Естественно, я тут же отступаю на тот же шаг назад. И даже два. – Если ты знаешь другие способы, то я вся во внимании, – ехидничаю, продолжая дразниться. – Знаю. Скоро и ты узнаешь, – обещает он. Хм… – Размечтался! – вскрикиваю, в последний момент уклоняясь от мужской руки, собирающейся меня поймать. – Только если ты меня догонишь! – добавляю впопыхах. И да, несусь от него подальше со всех ног. Зона грузовых доков – настоящая находка для беглеца. Тут настоящий лабиринт, легко затеряться, и я быстро упускаю из виду Айзека, наугад петляя между морскими контейнерами. В какой-то момент малодушно подумываю вернуться назад, не то реально ещё заблужусь, придётся звать на помощь, да и дыхалка подводит, спринтер из меня никакой. Замедляюсь на очередном ближайшем повороте. И это хорошо, иначе бы врезалась со всей дури в выставленную руки того, кто, оказывается, давно там самым наглым образом ждёт меня. – Ай… – вскрикиваю. Окончание мужского имени тонет в моём горле ровно в тот миг, когда он ловит меня и прижимает спиной к ребристой поверхности. Та рука, что упирается туда же, только передо мной, остаётся где и была. Зато другая надёжно обхватывает за талию. Всё, я в капкане. Не выбраться. То свидетельствует не только его неумолимый захват, но и небрежная снисходительная насмешка, застывшая на губах Айзека. – Поймал, – вынужденно признаю. – Поймал, – констатирует подтверждением Айзек. Несмотря на остановку и паузу, мне требуется сделать ещё минимум несколько новых вдохов, чтобы выровнять своё сбивающиеся дыхание. Хотя оно не выравнивается и тогда. Даже после того, как хватаю кислород ртом, небольшими урывками. Сердце колотится бешено. И не только моё. Как только его грудь прижата к моей, ритм мужского сердцебиения чувствуется, словно собственный. – И что будешь делать? Супруг не спешит делиться своими соображениями по данному поводу. Его ладонь скользит с моей талии вниз, вдавливаясь в красную ткань до такой степени, что я чувствую каждое движение, как если никакой вещи в помине и нет. Замираю, а он опускает взгляд к этой своей нехитрой манипуляции. Задерживается чуть дольше пары секунд на округлости, что южнее поясницы, а затем крепко сжимает ягодицу, подхватывает и резко вздёргивает вверх всю меня, будто лёгкое пёрышко. – Возьму свою награду. Не просто ответ. Обещание. Я проникаюсь им в считанное мгновение. Не уверена в том, как именно он исполнит задуманное, но будь я проклята, если не в предвкушении. С идеей о том, что необходимо ровно дышать, я окончательно прощаюсь. Да и кому они нужны? Жалкие вдохи и выдохи. Никто их не считает. Уж точно не я. Первый же поглощён. И забыт. Прикосновение губ к губам быстро превращает их в общие на двоих. Я теряю счёт не только им, но и времени. Как и реальности. Все они становятся чем-то иным. Оторванные в районе декольте пуговицы моего комбинезона, и те куда-то теряются, отлетев на асфальт в разные стороны. Что я там когда-то размышляла на тему о том, почему стоит носить шорты вместо юбки и платья? Так вот… Оказывается, вообще не преграда. Я обеими руками цепляюсь за широкие сильные плечи и очень стараюсь выглядеть сдержаннее, быть тише, когда его пальцы легко и ловко отодвигают всё, что мешается, а затем обжигают прикосновением к влажной плоти. Они не только наглые, но и грубые, шероховатые, вот только это ощущение слишком мимолётное, чтоб всерьёз брать в расчёт. Никакой нежности. Я бы придушила его за подобное промедление. Хотя, кажется, всё равно пытаюсь именно это и сотворить. Слишком забываюсь, обнимаю уже не за плечи в момент первого проникновения. На его шее остаются царапины от моих проехавших по загорелой коже ногтей. Я не нарочно. Просто не ожидаю, что выйдет не только тесно, но и настолько глубоко, учитывая наше положение. Не один. Сразу два пальца. И Айзек совсем не останавливается. Как не странно, ни единого толчка… Лишь поглаживает изнутри и растягивает, меняя градус проникновения. Столь безжалостно и коварно, что у меня весь мир перед глазами меркнет, каждую мышцу сводит и пронзает ошеломляющими ощущениями, когда мой мозг напрочь вырубает нахлынувшим оргазмом. – Айзек… Всё, нет меня. Только совершенно ничего не соображающая блондинка, безвольно повисшая на продолжающем поддерживать в своих руках мужчине. Мне требуется реально много времени, чтоб способность воспринимать внешний мир ко мне вновь вернулась. – Хорошенько запомни это, солнышко, – тихо комментирует всё содеянное собой Айзек. – Будь хорошей девочкой, пока меня нет. Не шали. Если бы не наличие портовой зоны в собственности, предложила бы ему написать курс «Как довести до оргазма за десять секунд». Многим бы точно пришлось по вкусу, а он бы заново заработал кучу бабла. Я бы первая купила… Тогда бы у меня оставался хоть шанс понимать, как не увязнуть и не погибнуть во всём этом. Но раз уж курс не написан, то и у меня нет ни шанса… – Знаешь, мне кажется, я буду очень ждать твоего возвращения, – с шумом втягиваю в себя воздух. Не носом. Сразу ртом. Мне новый долгожданный кислород очень уж требуется. Желательно по максимуму. Ведь до меня только тогда доходит и другой факт. – Ты что, уезжаешь прямо сегодня? – округляю глаза. – Через несколько часов, – по-своему соглашается со мной Айзек, наконец, позволяя стоять самостоятельно. – Идём, отвезёшь меня в аэропорт. Не то опоздаю. Самолёт уже ждёт. Мы тут и так довольно сильно задержались. А я ещё от первой части его фразы не отошла! Какой уж тут «идём, отвезёшь»? Но да, покорно иду. Он же за ручку меня за собой тащит, не дожидаясь, пока я добровольно соизволю сделать то самостоятельно. Вот же… Невозможный!