Глава 17

Нина Я возвращаюсь на виллу Янг со своей повторной поездки в город, когда на дисплее моего телефона далеко за полночь. Пусть благословит господь того, кто придумал круглосуточные аптеки, иначе бы быть мне с пустыми руками. Небольшой пакетик на пассажирском сиденье содержит несколько видов моего приобретения, хотя в конечном итоге предназначение по результату одно и то же: классические тест-полоски, струйный тест, а также струйно-цифровой – способный показать даже точный срок в цифрах. Не то чтоб я настолько решительна в том, чтобы определить наверняка, беременна ли я от своего бывшего жениха-мудака, просто когда фармацевт начинает уточнять, что именно мне требуется и какой из существующих видов предпочтителен, я настолько теряюсь, что в результате беру сразу все. И потом ещё долго-долго, вместе с ними вернувшись в свою спальню, бездумно пялюсь на разноцветные упаковки, как последняя недотёпа, неуверенная в том, что со всем этим делать. Никак не могу решиться начать и приступить. Просто потому, что… становится страшно. А если я и правда беременна? Это лютый пи… жесть! В таком случае моя жизнь опять перевернётся с ног на голову, станет совсем другой. Как потом обо всём этом сообщу Айзеку? И как быть тогда с Марком? А я сама? Что будет со мной? Когда кто-то из них рано или поздно узнает. И вовсе лучше не думать. Не то становится ещё более жутко. Правильно сказала когда-то моя мама: лучшее и самое эффективное средство предохранения – воздержание. Надо было слушать её. – Твою ж мать! – ругаюсь на себя уже вслух, швырнув на гладкую мраморную поверхность около раковины в ванной не до конца вскрытую коробку с одним из тестов. Так и не прикасаюсь больше. Отвлекаюсь на звук пришедшего сообщения. Оно от Айзека. И не содержит ни одного слова. Лишь фото. Снято в каком-то из ресторанов. Я его знаю, бывала там не раз. Заведение не из бюджетных, там подают вкуснейшее мясо, а ещё коктейли из рома с кусочками белого шоколада, кокоса и ананаса, поэтому мы с родителями ходим туда только по особым случаям. Например, когда Тео заканчивает полицейскую академию, или когда я поступаю в свой университет на бюджетное. И в этот раз, вероятно, моя семья тоже что-то отмечает. Привычно угрюмый по виду старший брат сосредоточен на тарелке перед собой, держа вилку и нож, а мама заботливо подаёт папе салфетку, пока тот ласково улыбается ей и скорее всего благодарит. Последнее я просто додумываю, пока смотрю на изображение их троих, снятое сегодняшним вечером, о чём свидетельствуют дата и время в углу фото. «Спасибо», – отправляю в ответ. «Вряд ли одного твоего «спасибо» достаточно. Отблагодаришь по-настоящему, когда вернусь», – становится мне ответом. – Пошляк, – усмехаюсь, качая головой. «Для моей настоящей благодарности одного фото тоже недостаточно», – пишу встречно с улыбкой. И даже не сомневаюсь, что получу обратно что-нибудь в его духе. Так и выходит. «Договорились», – присылает Айзек. На моих губах растягивается новая улыбка. Из ванной я выхожу. Я так рада узнать и увидеть собственными глазами, что у моей семьи всё в порядке, что решаю не омрачать этот вечер паршиво противоречивыми новостями. Ну и да, малодушно использую этот самой же выдуманный сомнительный предлог, чтобы отложить свой будущий приговор хотя бы до утра. «Спокойной ночи», – пишу и отправляю супругу. Правда, тут же удаляю. Понадеявшись, что он не успевает прочитать. Не то сочтёт ещё меня чрезвычайно сентиментальной. Да и не настолько мы с ним становимся близки, чтобы обмениваться такими дурацкими любезностями, будто и впрямь парочка. Ведь так? Не так. И половина минуты не проходит, а я получаю точно такое же: «Спокойной ночи» от него. И вот кто скажет, чему я опять бестолково улыбаюсь? А то сама не знаю ответ. Если только где-то очень-очень глубоко в душе. И да, он мне не нравится. Особенно если учесть, что я размышляю об этом добрую половину последующей ночи, несмотря на то, что как раз стараюсь больше ни о чём не думать, просто заснуть. А на утро… Всё-таки делаю тест. Четыре часа – тоже же утро! Выбираю самый модный. Тот, что способен показать не только положительный или отрицательный результат, но и срок по неделям в специальном окошечке. Итог… – Млять! Произношу вслух лишь единожды. Но не про себя. В моей голове это слово звучит десятками криков, пока я малодушно зажмуриваюсь, наощупь схватив лежащий на столешнице тест, переворачивая его специальным окошечком вниз, чтоб не видеть результат, только потом открываю глаза, малодушно уставившись на пластиковую фиговину, способную кардинально раз и навсегда изменить мою жизнь. Млять! Млять! Млять! Нет, не могу. Не хочу. Не сейчас. Мне по-прежнему страшно… До жути! И пусть отрицание – вообще не решение. Только хуже делаю самой же себе, но и сил взглянуть правде в глаза у меня самым прискорбным образом нет. Глупо ли? Ещё как! Но одна только мысль о том, что во мне теплится новая жизнь, и она является тем, что относится к Марку, вызывает острую тошноту. Будто кто-то за горло схватил, причём изнутри, собираясь меня побыстрее прикончить. Я ведь не смогу скрывать это от него всю свою жизнь. Но и глотать возможные последствия обратного – как та же непроходящая тошнота, от которой можно скончаться. – Да нахрен это всё! – окончательно психую, отворачиваюсь, направившись в душ. Провожу под косыми горячими струями не меньше часа, а затем тщательно собираюсь, одеваюсь и направляюсь на свою новую работу. Все тесты, как использованный, так и нет, забираю с собой, сбросив их в тот же пакет, в котором привожу их с аптеки. Не хватало ещё, чтоб вся вилла Янг узнала «чудную новость» быстрее меня… В порт я еду не одна. Со мной дочь Марии и Матео – Ирени. Её имя означает «мир», девушка правда очень тихая, спокойная и сдержанная. А ещё довольно смышлённая и расторопная не по годам, будучи значительно младше меня. Даже завтрак для нас обеих прихватывает, с учётом, что мы выезжаем с виллы в сущую рань. Синьор Джакомо тоже по всей видимости страдает бессонницей или скорее ранняя пташка. Ожидает наш приезд перед въездом на территорию. Подробно знакомит нас не только с охраной на посту, но и с каждым, кто встречается потом на пути. То, кстати, занимает всё наше утро. А вот другую половину этого дня я посвящаю непосредственно тому, чтобы вникнуть в рабочий процесс. На первый взгляд, предприятие выглядит не таким уж и масштабным. Всего лишь частная портовая зона, не занимающаяся перевозкой пассажиров, только грузов. Но я очень быстро осознаю, что это не так. Структур и подразделений – тех, что отсюда не видимы глазу, так много, что впору писать конспект, чтоб запомнить всех. Одна бухгалтерия на удалёнке чего только стоит. Их там целая банда с собственной иерархией и менталитетом. А я так увлекаюсь всем новым, что пропускаю пришедшее перед обедом сообщение от супруга с новым фото. На нём Эва и Кай. Они завтракают вместе в какой-то кофейне. Такие счастливые, что аж немного завидно становится. И чуточку грустно, когда ближе к вечеру я получаю ещё одну фотографию, на этот раз с братом: Теодор Хорн при своём полном офицерском параде, занятый на работе. – А жизнь тем временем по-прежнему кипит и продолжается, – улыбаюсь экрану. «Без меня продолжается», – заканчиваю про себя. Но что уж там… Я сама так решила. И пусть безумно по всем соскучилась. Ну, за исключением Кая. Того, кстати, можно было бы и не показывать мне, я бы нисколько не расстроилась. Да и в любом случае присылаю в ответ на все полученные изображения своё очередное «Спасибо», оставив все сопутствующие комментарии при себе. Не до них мне. Прошедший день выдаётся воистину сумасшедшим. Зато как существенный плюс, едва оказываюсь в своей постели, моментально вырубаюсь. Таким образом проходит ещё два таких дня… Теперь фотоотчёты становятся моей ежедневной стабильностью, подобно необходимому ритуалу. Благодаря синьору Джакому и Ирени я не только осваиваюсь в порту, но и существенно ускоряюсь в курсе изучения языка. Четвёртый день без Айзека – он же предпоследний на этой неделе, у многих по офисной части выходной, и приезжать на работу не обязательно, но я всё равно там, как штык спозаранку. Просто потому, что в глубине души я очень чётко осознаю – это превосходно отвлекает. А мне то очень нужно. К вечеру ноги до самых кончиков пальцев уже знакомом гудят, и когда я плетусь к стоянке с оставленной там машиной, единственная моя ближайшая мысль, как бы поскорее утопить себя в горячей ванной с ароматной пышной пеной. Потому и не сразу замечаю дожидающую меня рядом с автомобилем девушку. – Привет, очередная потеря нашей семьи, – улыбается мне сводная сестра Айзека. – Анна? – удивляюсь. – Привет, – тоже улыбаюсь ей. – Что ты тут делаешь? – озадачиваюсь. Вот уж кого-кого, а её я точно не ожидаю тут встретить. – А где твой хвостик? – интересуется она следом, игнорируя мой вопрос, оглядываясь по сторонам. Очевидно, в поисках Ирени. – Она договорилась встретиться со своими друзьями. Кажется, они собираются слушать чьё-то музыкальное выступление. Ушла пораньше, я её отпустила, – отзываюсь, как есть. – О, великолепно! – радуется Анна. – Значит, ты целиком и полностью моя. Наконец-то! Мои ноги по-прежнему злостно гудят, и с каждой уходящей минутой сильнее, поэтому бьющего из неё энтузиазма я не разделяю, хотя и не хочу огорчать. Она ведь права, последние дни я всю их семью будто бы избегаю. Ухожу слишком рано, прихожу очень поздно. – Ты о чём? – спрашиваю. – О том, что сегодня ты капец как мне нужна! – незамедлительно сообщает брюнетка. – Ты просто обязана меня спасти! – Где-то пожар или потоп? – улыбаюсь. – Да! – охотно соглашается Анна. – Сегодня у моей подруги День рождения, она закатила грандиозную вечеринку, и мне с кем пойти, – разводит руками. – В моём положении, сама понимаешь, парни не особо хотят со мной тусоваться, – вздыхает уже печально, опуская голову, глядя на свой живот. Я ей честно сочувствую. Но у меня ж ноги! И полнейшее отсутствие желания куда-то идти, если только это не оставшиеся четыре шага до руля, и то исключительно потому, что это поможет вскоре упасть на кровать, а потом забыться беспробудным сном, желательно сразу до понедельника сразу. – Возьми с собой лучше другую какую-нибудь подругу, – качаю я головой. – Я устала. Да и подарка нет. Ты б хоть заранее предупредила, – вздыхаю, обхожу младшую сестру Айзека и собираюсь открыть дверь. Ага, как же… Она ж своим круглым задом, обтянутым платьем минимальной длины, аккурат дверную ручку прижимает. – Ну, Нина, – принимается ныть на мой отказ. – Если бы у меня была хоть одна подруга, думаешь стала бы я к тебе приставать? Как раз потому и не могу пойти одна туда. Все будут надо мной издеваться, поскольку у меня даже «плюс один» нет. Ну, пожалуйста, Нина! – строит умоляющее лицо в глубокой стадии скорби. Повторно вздыхаю. – Нахрен нужна такая подруга и весь этот её праздник, если ты не можешь пойти туда, как есть, будучи просто собой? – задаюсь закономерным вопросом. Анна не отвечает. Выпячивает нижнюю губу. Могу поклясться, вот-вот и вовсе расплачется, вновь тоскливо уставившись на свой пока ещё плоский живот. Именно поэтому я начинаю задумываться, уж не из-за него ли в действительности она не хочет пойти туда самостоятельно и ей требуется поддержка. И не пойти тоже не может. Тогда все решат, что ей стыдно и есть что скрывать. Недаром же Антонио был не в восторге, когда только узнал. Я не особо знакома с местными нравами, но в любой части света беременная брошенка – не то чтоб позор, но предмет досужих сплетен, не всегда лицеприятных. Такая себе участь… Особенно, если и саму, как вариант, вполне вероятно ждёт примерно то же самое. – Ладно, забей. Мне не привыкать, что на меня все забивают, – отталкивается от дверцы с водительской стороны девушка, пока я размышляю. Её голос звучит так, будто я её только что предаю. Как и весь мир. Наверное, именно поэтому я покупаюсь. – Ладно, – сдаюсь, пока она не ушла. – Но только на пару часов. И сперва мне нужно заехать домой, принять душ и переодеться, – предупреждаю. Но кто б ещё услышал последнюю часть. Всю стоянку наполняет такой громкий визг, полный восторга, что мои последние слова в нём банально тонут. Анна виснет на моей шее и с самым счастливым видом расцеловывает меня в обе щёки. – Ты лучшая! – радуется она. И я тоже невольно улыбаюсь. Попутно зачем-то вспомнив, как однажды уже видела примерное такое же проявление радости с её стороны. Когда мы с Айзеком впервые переступили порог виллы Янг. Хотя на тот момент я восприняла её непосредственность не настолько легко. Спасибо, теперь только повисла, а не забралась на меня в прыжке с обеими ногами, как тогда на него. – Расскажи мне об этом же, когда отпущенная мной пара часов истечёт, – усмехаюсь. – Если мне повезёт, то ты и сама потом не захочешь уходить. У Элоисы всегда убойные вечеринки, – кивает, задорно подмигивая. Я на это только закатываю глаза. – Ты на чём сюда добралась? – уточняю. – На такси, – всё ещё широко улыбается Анна. – Ладно, тогда садись, – командую следом. Девушка вновь охотно кивает. Но не спешит обходить красный капот и устраиваться в салоне с другой стороны. – Слушай, а ведь не обязательно ехать домой, чтоб переодеться, – призадумывается, пристально на меня глядя в явной оценке. – Давай лучше купим тебе новое платье? Так будет быстрее. Заодно и ты потратишь меньше времени на покатушки туда-сюда, – предлагает. С учётом, сколько добираться до виллы Янг, а потом опять возвращаться в город, не так уж она и не права. Единственно… – У меня уже и так куплена куча шмоток. – И что? – округляет глаза собеседница. – Когда это новое платье может стать лишним? – возмущается, выдерживает паузу, а затем дополняет коварно: – Я сама за всё заплачу. Заодно купим дополнительный подарок. Подарок, точно… – Ладно. Но заплачу за всё я сама. У меня теперь есть собственная зарплата, – по-своему соглашаюсь. Ну, или будет зарплата… В следующем месяце. В общем, не суть! – Но я помогу выбрать, – выдвигает условием Анна. – И пусть это будет что-то не белое или красное на тебе, а то на тебя посмотри, ты прям как дама червей. – Чего-о?! – теперь уже мой возглас разносится на всю парковку. Негодница не отвечает. Зато нахально смеётся. Шустро обегает машину и устраивается на пассажирском. – Ничего, если уж взялась перевоспитывать твоего брата, то и до тебя тоже когда-нибудь доберусь, – ворчу я. Хотя больше в провокационную полемику не вступаю. А вскоре у меня и правда появляется новое платье. Изумрудное и блестящее. Тоже не особо обремененное скромной длиной. Как по мне, выглядит немного вульгарно, особенно если учесть наличие тонких бретелей и тот факт, что оно обтягивает меня, как влитое. Но если честно, искать что-то более подходящее лень. С приобретением подарка мы возимся не так уж и долго. Анна и с этим мне помогает, завернув в первый попавшийся на пути ювелирный бутик. «Твоя сестра сманила меня на День рождения её подруги», – отправляю Айзеку, прежде чем мы наконец оказываемся там, где предстоит провести будущий вечер. Это на удивление тоже прибрежная зона. Но совсем не такая, где я провожу последние дни. Тут явно обитает элита. Начинает темнеть, и всё вокруг загорается умело рассредоточенными огоньками, придающими атмосферу сказочности территории. Кругом стоят модные тачки, снуёт обслуга, спешащая заработать своей любезностью порции знатных чаевых, а также бомбезные яхты у пирса. Последнее и вынуждает меня задумчиво замереть, как только я выбираюсь из машины. Элита. Яхты. Суббота. Звучит очень знакомо! Даже слишком… – Ты сказала, это День рождения твоей подруги. Элоисы, так, кажется, да? – оборачиваюсь к успевшей оказаться рядом со мной Анне. – Да, так, а что? – непонимающе смотрит она. – То есть, это не вечеринка у Данте? Или же на его яхте, – пытливо смотрю в свою очередь на неё. Негодница – на то и негодница! Нахально пожимает плечом, как если не имеет ни малейшего понятия в том, о чём я говорю, а затем с самым невозмутимым видом направляется на яхту, кокетливо виляя своей неугомонной задницей походкой от бедра. – Это да или нет? – кричу ей вдогонку. Анна и тогда ничего не говорит. Шустро взбирается по трапу, ещё и бокал с каким-то коктейлем нагло стаскивает с подноса у проходящего мимо официанта. А вот я… – Да млять!