Глава 20

Нина Говорят, когда человек пребывает на грани гибели, выплеск адреналина настолько мощный, что физические реакции становятся инстинктивными, проявляются ещё до того, как мозг успевает осмыслить всю ситуацию в целом. Например, водитель мгновенно нажимает на тормоз, если на пути незапланированно возникает пешеход, таким образом гормона спасает от серьёзных травм обе жизни. Что ж, если так, то моё тело явно предпочитает умереть… Я ведь не в силах пошевелиться, хотя точно знаю – это последнее из того, что стоит предпринять. Мне даже не страшно. Меня будто на паузу ставят, пока я стою и смотрю на приближающийся свет фар, который вот-вот поглотит меня полностью. За ним будет лишь тьма… Была бы. Если бы не чужая сильная рука, схватившая и дёрнувшая меня назад в последние мгновения. Разум захлёстывает ощущением дежавю, когда я буквально врезаюсь от силы рывка в спасшего меня, а автомобиль наконец тормозит, резко вильнув влево. Вполне возможно, это тоже играет существенную роль в том, что я в итоге цела. Но едва ли я действительно отдаю себе отчёт в подобном, пока рассеянно смотрю на наглухо тонированные стёкла седана с низкой посадкой. Автомобиль и правда весь чёрный. Номеров, которые могли бы послужить ярким пятном – и тех на нём нет. – Синьора Нина, вы в порядке? – доносится от моего спасителя, полное беспокойства. То и помогает вернуться в реальность. Голос звучит очень знакомо. – Вы… – сосредотачиваюсь на мужчине. Ему примерно под сорок. И я в самом деле знаю его. Именно он помог определить местонахождение ночного клуба Данте, когда я искала Айзека. Он… как его зовут? Кажется, тогда я не спросила. – Я – Стефано, синьора, – подсказывает он, правильно уловив ход моих мыслей и возникшую озадаченность на лице. Но это всё равно не объясняет случившееся совпадение. Что он может здесь делать так далеко от виллы, да ещё в столь поздний час? Спросила бы сразу, но отвлекает заново раздавшийся визг шин. Водитель так и не выбирается из-за руля, не показывается наружу, оставаясь за непроницаемыми стёклами. Да и вообще, судя по всему, не собирается разбираться в чуть не произошедшем происшествии. Тупо сваливает, быстро набирая разгон, только пыль летит из-под колёс. Это досадное обстоятельство вызывает неодобрение не только у меня, Стефано тоже хмурится, глядя вслед уезжающему. Ну и ладно! Давно выяснили, здесь полным-полно мудаков… – Спасибо вам за помощь, – возвращаю своё внимание к охраннику. – А что вы тут делаете? – всё же спрашиваю. И только тогда понимаю, что так и цепляюсь за его тёмный пиджак, в то время, как моё сердце бешено бьётся. Если бы не он, тот водитель мог и сбить меня! – Я всегда рядом. Ну, пока моя смена, – с добродушной улыбкой отзывается мужчина. – Вчера был Лука. Но с ним вы, кажется, ещё не знакомы. Киваю. Машинально. Хотя моя заметно отвисшая челюсть с этим определённо не согласна. – То есть, вы всё время были где-то поблизости? – уточняю неверяще, разжимая пальцы, отступая от охранника на полшага назад. – Вчера Лука, сегодня – вы… Позавчера, очевидно, тоже. Но так и быть, не переспрашиваю, кто именно из них двоих, а может и вовсе кто-то третий. Как и позапозавчера… – Синьор Айзек поручил присматривать за вами, пока его нет, – в отличие от меня, не улавливает ничего удивительного Стефано. Снова киваю. Пытаюсь переварить. Выходит довольно паршиво. Даже и не знаю, радоваться ли такому повороту событий или же злиться за недоверие со стороны супруга. Да и времени определиться наверняка у меня нет. Позади раздаётся громкий возглас Анны. – Что за козёл?! Он же тебя чуть не переехал! – возмущается она, поравнявшись с нами обоими. – Ты его разглядела? Номера запомнила? – с видимой тревогой осматривает меня. – А ты? – переводит взгляд на охранника. – Надо будет обязательно его найти! Стефано сдержанно соглашается. – Мы об этом обязательно позаботимся, не переживайте, – заверяет её. Едва ли то добавляет спокойствия девушке. – Нет, ну что за козёл? – Анна качает головой, обернувшись в ту сторону, куда уехал чёрный автомобиль и тоскливо вздыхает. – А ты тут какими судьбами? – вновь смотрит на Стефано. – Родители отправили за нами, наверное, да? – кривится. У меня на это есть иная версия, но я решаю оставить её при себе. Как и мужчина. – Уже поздно. Я вас обеих отвезу. Думаю, не стоит садиться за руль в таком состоянии, – предлагает мне. Ритм моего сердца постепенно стихает, а способность двигаться вполне возвращается в полной мере, поэтому принимать предложение не обязательно, хотя я всё равно соглашаюсь. Разве что уточняю сперва: – А моя машина? – Позже сам перегоню. К утру будет где и обычно, не беспокойтесь, – улыбается охранник. – Ладно, – тоже улыбаюсь, доставая брелок иммобилайзера, но оставляю его при себе, не передаю. – Только сперва заберу кое-что, – поясняю. До Феррари не так уж и далеко, так что это не занимает много времени. Как и поиск того, зачем я пришла. К моему облегчению, Анна не увязывается за мной, направляется вместе со Стефано к стоящему поодаль внедорожнику, поэтому я могу не опасаться лишних свидетелей, сразу открываю бардачок, где валяется сделанный мной тест на беременность, до некоторых пор взглянуть на который мне не хватало храбрости. Что меняется теперь? Наверное, мысль о том, что я могу никогда не узнать, если не посмотрю в ближайшее время. Больше не думаю о том, чем мне грозят последствия возможного итога, просто вытаскиваю пластиковую штуковину и сразу переворачиваю специальными окошками вверх. Тест… Отрицательный. Он отрицательный! А я не беременна! Разумеется, всегда остаётся вероятность, при которой тест просто пока ещё не определил достаточное количество ХГЧ, нужно повторить позже, но я, как вспоминаю об этом, так и забываю. Выдыхаю с громадным облегчением, захлопывая дверцу, блокируя центральный замок, и прикрываю глаза, задирая голову вверх, чтобы улыбнуться небу. Только сейчас осознаю, насколько же сильно была напряжена всё это время. Будто непомерный груз с души сваливается. Какое-то время так и стою, наслаждаясь этим поселившимся в душе чувством. И простояла бы дольше, если бы Анна со Стефано не начали беспокоиться. Приходится возвращаться к ним. Тест выбрасываю в ближайшую попавшуюся на пути мусорку. А как только устраиваюсь рядом с младшей Янг на заднем сиденье и внедорожник трогается с места, мой телефон оживает. Абонент, которому я не смогла дозвониться около часа назад, появляется в сети, мне приходит оповещение. Сообщение, которое я отправила Айзеку, в ближайшие полминуты тоже становится прочитанным. Хотя ответ я не получаю… И это тоже немного беспокоит. Стоит представить, что будет, когда Айзека поставят в известность, где именно мы с Анной проводим этот вечер, как увеличившийся градус моего настроения тут же снижается. Собираюсь нажать кнопку вызова, чтоб уж сдаться сразу и отмучиться, но в итоге мой большой палец зависает над экраном. Может, лучше не сейчас? Позже. Пусть если уж выказывает своё недовольство, так хоть один на один. – Ой, да ладно, так и скажешь ему, что это я тебя туда затащила, ты вовсе не виновата, не знала, что так получится, – замечает мои внутренние противоречия Анна, так же глядя на горящий светом экран. – Может, тогда ты сама ему позвонишь и сразу всё это расскажешь? Он на тебя сорвётся, а у меня будет фора в ожидании, пока он остынет? – предлагаю с сарказмом. Девушка встречно закатывает глаза. – Ладно, если ты так хочешь, сама расскажу. В конце концов, мне не привыкать быть во всём крайней, – тянется к моему гаджету. Убираю его в сторону, не позволяя забрать. – Плюс бал в твою падшую карму, но не стоит. Я пошутила. Лучше потом сама с ним поговорю, – усмехаюсь, пряча телефон. Анна снова закатывает глаза. Я же невольно кошусь на везущего нас охранника. Если Айзек приставил его докладывать о том, куда я хожу, когда и с кем, то вполне возможно, что он и без всего этого давно в курсе. Недаром же не отвечает на моё сообщение. Хотя вполне возможно, что просто чем-то занят. Да, буду успокаивать себя этим. – То, о чём все болтают про тебя и Айзека из-за Данте. Тоже не принимай близко к сердцу. Не бери в голову. Забудь, – продолжает Анна. – Хорошо, что ты со мной пошла. Теперь лишний раз подумают, прежде чем снова о чём-то таком болтать. И вообще, уверена, они бы все захлебнулись собственным ядом, если б узнали, насколько сильно не правы, – утешающе похлопывает ладонью по моей руке. Выдавливаю из себя встречную улыбку в подобии благодарности за участие. И тут же жалею об этом. – Ты, кстати, могла бы и сама им рассказать, чтоб заткнулись, но если предпочитаешь молчать, кто я такая, чтобы влазить? – добавляет младшая Янг. – И зачем мне всем рассказывать, что я не эскортница? – хмурюсь. – Не находишь это нелепым? – Конечно. Но ты бы могла просто дать всем понять, что у вашего брака есть и другая причина. Они бы сразу отстали. – Ты про мой возможный залёт? – усмехаюсь. Анна и вовсе смеётся. – Да какой уж тут залёт, если вы даже не трахаетесь? Я аж собственным вдохом чуть не давлюсь. И очень надеюсь, что это лишь результат выпитых ею коктейлей. – С чего ты это взяла? – опять невольно кошусь в сторону третьего из нас. Не лучшая ситуация, чтобы обсуждать нечто подобное, но надо отдать должное, Стефано вполне успешно делает вид, что не слышит нас. – Стены виллы не особо толстые, а ваши ночи слишком тихие, учитывая темперамент Айзека, – в полнейшем равнодушии пожимает плечом Анна. Тут мне требуется секунда. А лучше все десять. Или сто. Не то чтоб меня очень сильно задевало такое любопытство по части личной жизни её старшего брата с моим участием, но и совсем промолчать я тоже не могу. Особенно в свете того, как Айзек сам говорил мне когда-то о том, что в глазах всей семьи Янг наш с ним брак должен выглядеть настоящим. Анна поэтому такая въедливая? Она ведь видела моё предыдущее обручальное кольцо и не совсем тупая, чтоб тоже не призадуматься на тему внезапности нашей свадьбы. Хотя то я оставляю при себе… Вслух: – Звучит так, словно у тебя есть очень глубокие познания в том, как именно предпочитает трахаться твой старший брат, – комментирую с фальшивой насмешкой. Намеренно выбираю схожую манеру в выражениях, рассчитывая, что это немного её, если не пристыдит, так хоть чуточку притормозит. Ага, как же! – Получается, что есть, – нисколько не проникается моим посылом эта оторва. – И ты бы тоже об этом обязательно знала, если б вы двое хотя бы разочек… Спасибо, не договаривает! Наш диалог прерывает громкий звук прозвучавшего сигнала. Это Стефано спасает меня от продолжения неудобного диалога, посигналив еле плетущемуся посреди дороги грузовику. Тот не сразу, но сдвигается в бок, а мы прибавляем в скорости. И как только Анна снова открывает рот, больше издеваться над собой я не позволяю. Заговариваю первой, приподняв указательный палец вверх в назидательном жесте: – Если ещё хоть одно-единственное слово скажешь мне о познаниях в сексуальных наклонностях своего брата, решу, что вы двое – долбанутые на всю голову извращенцы. А если и не он, то ты – точно! Только-только собирающая мне что-то сообщить Анна моментально захлопывает свой рот. – Вот и отлично, – добавляю ворчливо, отворачиваясь от неё. Остаток пути проходит в относительной тишине. А вскоре всё это становится совершенно не важным. Автомобиль останавливается перед крыльцом дома, и оно не пустует. Высокую мощную фигуру сложно не узнать. Айзек… Вернулся. Айзек Свет фар освещает двор и тускнеет, едва внедорожник тормозит перед крыльцом дома. Мне приходится сжать кулаки покрепче, чтоб остаться на месте и не поторопить тех, кого я жду целых грёбанных две минуты, с тех пор, как сам возвращаюсь сюда. Первым из машины выбирается водитель, затем младшая сестра, на её губах мелькает лукавая насмешка, когда слышу от неё: – С возвращением, брат! Перелёт выдаётся долгим и нудным, последующий за посадкой сюрприз в виде отчёта приставленного к моей жене охранника так и вовсе откровенно выбешивает, поэтому не утруждаю себя лишней тратой сил, тупо игнорирую. Для её же блага. И без того едва терплю, чтоб не сорваться. Да и всё моё внимание сосредотачивается на той, кто показывается моему взгляду последней. На этом моменте мои кулаки сжимаются с новой силой. Как и зубы, сквозь которые я шумно выдыхаю, оценив вид стройных женских ног, облачённых лишь в выебименя-каблуки. Изумрудное платье блядского стиля тоже мало что скрывает, скорее подчёркивает каждый изгиб точёной фигурки и определённо не подразумевает наличия белья. Что я там про свою выдержку прежде считал? Да нахер всё… – Как поездка? – фальшиво невинно интересуется Анна. А вот Нина молчит, нерешительно шагнув мне навстречу, явно сомневаясь в том, как более верно поступить дальше. Ловлю взмах изогнутых длинных ресниц. Снова смотрю на каблуки, затем вверх по ногам вплоть до линии груди, тесно скованной тканью, прикрытой куда больше не платьем, а растрёпанными по бокам светлыми локонами. Нестерпимо хочется подобрать каждую прядь, а ещё лучше намотать на кулак и потянуть за них вниз со всей силы. Чтоб на меня наконец посмотрела и произнесла уже что-нибудь. – Ты… – выдыхает тихонько Нина. Совершенно точно собирается сказать что-то ещё, но слова застревают в её горле. Облегчаю задачу для нас обоих. Сокращаю оставшуюся дистанцию и притягиваю к себе за затылок. Накрываю пухлые приоткрытые губы своими, заменяя всё возможное одним-единственным вариантом. От неё пахнет морем, и я втягиваю воздух поглубже, вторгаясь языком, вынуждая полнее раскрыться для меня, ответить тем же. На вкус она как сладкий клубничный сироп. Должно быть это свидетельство недавно выпитого коктейля. Вряд ли в нём есть алкоголь, но содеянное – всё равно, что рассыпать дорожку героина перед наркоманом и запретить прикасаться. Требуется всё больше и больше, не существует той дозы, при которой будет достаточно и возможно остановиться. Я и не останавливаюсь. Приподнимаю девушку выше. Забираю с собой, когда вхожу в дом. Не разрешаю отстраниться и после, пока поднимаюсь по лестнице прямиком в спальню. И только тогда осознаю, как же неимоверно долго длились последние несколько дней без неё. – Я разве тебе не говорил быть хорошей девочкой, пока меня нет, и не шалить? – единственное, о чём спрашиваю, когда позволяю ей вновь стоять на ногах. Моя левая ладонь до сих пор на её затылке, поэтому не составляет никакой сложности сделать так, чтоб она всё-таки смотрела только на меня даже после того, как на мой вопрос она пытается отодвинуться. – Говорил, – соглашается Нина, перехватывая мою руку, сдвигая ту со своего затылка вдоль хрупкой шеи к линии ощутимо бьющегося пульса. – Но забыл предупредить о том, как сильно твою младшую сестру интересуют наши совместные ночи. Говорит, они слишком тихие. И это совсем не про тебя. Где тут взаимосвязь? Да хрен его знает! Даже не пытаюсь определить. Всё внимание сосредотачивается на тонких девичьих пальчиках, намеренных убедиться в том, что моя ладонь больше не мешает тянуться к цепочке на её шее, чтобы стянуть ту с себя вместе с хранящимся на ней обручальным кольцом. – Однажды ты сказал, когда я решу всё-таки избавиться от него, дать тебе об этом знать, – комментирует собственные действия Нина, на секунду сжимая снятое в кулаке до побеления пальцев. – Думаю, сегодня – определённо самое время. Остальное можно и потом обсудить, – отдаёт украшение, вкладывая его в мою руку. Конечно же, я принимаю. И не только само никому давно не нужное кольцо. Но и всё то, что за этим подразумевается, как мы оба прекрасно осознаём. – Если ты вдруг решила, что я достаточно благородный, чтобы отказаться воспользоваться этим поводом, то ты ошибаешься, – предупреждаю, склонившись к манящим губам. – Ещё как воспользуюсь. Она не отвечает. Не словесно. Ласково улыбается мне, как истинный ангел, коснувшись моего плеча. Хотя скорее – ведьма, которая намертво приворожила. Вот как тут устоять? У меня нет ни шанса противостоять этому соблазну, поэтому не томлю промедлением ни её, ни себя. Заново зарываюсь ладонью в мягкие светлые локоны, притягивая к себе вплотную, вторгаясь языком в приоткрытый рот с такой одержимостью, словно это последнее, что я успею сделать в своей жизни. Цепочка с обручальным кольцом сваливается где-то в процессе и остаётся на полу под ногами. Но это не важно. Как и то, что вряд ли мы закрываем за собой дверь. – Сними, – требую, так и не разрывая наш поцелуй. Хрупкие пальчики комкают мою рубашку и тянут за рукава. Но я имею в виду совсем не её, а блядское платье, скудность которого вдруг странным образом увеличивается, делая количество ткани слишком большим, мешая доступу к желанному телу. Не повторяю ничего вслух. Сам тяну платье вниз, пока целую её снова и снова. Оно слишком тесное, не выдерживает, рвётся по шву. Возможно следовало бы воспользоваться молнией. Но и её тоже нахер… Мне хватает и того, как оно застревает на талии, когда мой язык спускается по тонкому горлу, задевает быстрые толчки в точке пульса. С её чувственных губ срывается тихий стон. И этот звук очень сладкий. Остаётся в моей памяти невыводимым клеймом. Нина выгибается мне навстречу, едва я накрываю её грудь, слегка потянув за вершины. И я точно знаю, что не зря так долго ждал этот момент. Оно того стоит, ведь нет ничего настолько же охренительного, как впитывать ответную дрожь и ощущать на вкус её бархатную кожу, доводя до грани помешательства нас обоих. Она особенно прекрасна в такие мгновения. Теряющая связь с реальностью. С распухшими губами, жаждущая, нуждающаяся во мне, совсем не скрывающая этой жадной потребности. Я едва сдерживаюсь, когда она начинает шептать сделать всё побыстрее, и нарочно медленно забираюсь под узкий подол, задирая тот выше, чтобы собрать влагу между её стройных красивых ног, которые моментально подгибаются в коленях всего с одного моего первого же прикосновения. – Айзек… – то ли просит, то ли начинает молить. – Нет. Ещё нет… – оправдываюсь хрипло. Она заканчивает с тем, чтобы избавить меня от рубашки и протестующе всхлипывает, когда я не позволяю дотянуться до ремня в поясе брюк. Впивается в мои предплечья, оставляет росчерки от ногтей, как наказание за проявленную мной жестокость. – Айзек… По-прежнему ограничиваюсь поцелуями, вместе с ней шагнув в сторону. Целую её опять и опять. Губы. Шею. Ключицы. Грудь. Возвращаюсь к тому, с чего начал. И так раз за разом. Если решает, что я собираюсь трахнуть её жёстко и быстро, то она ошибается, как я и сказал. Чертовски сильно. Я собираюсь довести её тело до самого края того бессознательного состояния, где существую лишь я. Может, и не первый, но теперь уже точно единственный. Никого и никогда она отныне больше не вспомнит. Наверное, я слегка помешался… Тоже похер. Главное, что желание в её глазах – настоящее. Если и смотрит, вряд ли что-нибудь до сих пор видит. Карий взор полуприкрыт и затуманен. Это я тоже решаю исправить. – Смотри, – поворачиваю её к себе спиной. Одна из дверей в спальне, что ведёт в гардеробную, распахнута настежь, поэтому в зеркале напротив прекрасно видны отражения. Пока её взгляд фокусируется в них, у меня есть маленькая фора и самому рассмотреть, насколько прекрасно роскошная грудь двигается в такт дыханию. Меня буквально клинит на нём. Мне отчаянно нужно снова коснуться её, заключить в полуобъятия. Позволяю себе лишь одной рукой. Другая занята тем, чтобы освободить тесноту под ширинкой. – На колени, – увлекаю девушку за собой. Нина послушно опускается, с шумом втягивает в себя воздух и слегка напрягается, её красивые глаза становятся шире, когда мои пальцы заново собирают влагу, размазывая её чуть выше, аккурат между упругих ягодиц. – Дыши, – добавляю. – Глубже. Я жду сопротивление или хотя бы намёк, но их не следует. Неуверенно, но она и на этот раз подчиняется с лёгким кивком. И снова кусает свои распухшие губы, пытаясь сдержать рвущийся наружу стон, пока я делаю то, что давным-давно собирался, медленно вторгаясь в узкий проход. Тут и мне приходится сосредоточиться на дыхании. Сила давления так велика, что мои яйца сжимаются, будто вот-вот взорвутся. Блядь, да! Грёбанная мечта… Требуется целая вечность, но она впускает меня. А мне снова мало. Дыхание девушки рваное, частое. Она также шумно втягивает в себя воздух, когда я погружаюсь в неё во второй раз, наматывая светлые локоны на кулак, вынуждая изящно прогнуться. Дёргаю за них совсем чуть, чтобы лучше видеть в зеркале открытую бледную шею. – Ты мне доверяешь? Её ресницы порхают в бессловном согласии, она поворачивает голову настолько, насколько я позволяю, наклоняя своё лицо к моему, когда я прижимаю её к себе ещё ближе, войдя до упора. Грешный ад… Я чувствую ещё один тихий стон, оставшийся на моём горле, прежде чем её губы прижимаются к коже, от чего у меня выворачивает всё нутро. Приходится приложить немало усилий, чтобы новый толчок был по-прежнему осторожным. Но не следующий. Как ещё один. И ещё… Всё быстрее, быстрее… Мои пальцы выпускают светлые локоны и перехватывают хрупкую шею. Сжимаю ровно настолько, чтобы она прочувствовала давление. – Айзек… Её дыхание – полушёпот, прекрасные раскрытые губы всё ещё на моём горле, а она прижата ко мне так максимально, как только возможно, пока я вдалбливаюсь в неё на грани того помешательства, что погребает нас обоих под своим дивным безумием, вышвыривая из реальности. Вплоть и после того, как воздух в её лёгких заканчивается. – Ты мне доверяешь? Не спрашиваю. Напоминаю. Знаю, что не сможет ответить. Её грудь напряжена, рот приоткрыт, она изо всех сил пытается заполучить новый вдох, дёрнувшись в моей хватке, до боли впиваясь в меня своими ладошками на грани подступающей паники, смешанной с наслаждением, подобно самой убойной дозе дурмана, но всё, что ей достижимо – проступившие на глазах слёзы, пока мой член так глубоко в ней, как она и не представляет. Я жду… И считаю. Толчки. Уходящие вместе с ними секунды… И то, как она ускользает… Почти отключается в моих руках. Ровно в тот миг, когда судорожно сжимает меня собой в своём самом ярком и остром оргазме. Вот тогда отпускаю… И её. И себя. Моё собственное освобождение прошивает по позвонкам, фактически парализуя на эти мгновения. Хотя даже после того, как Нина вытягивает из меня месячный запас спермы и расслабляется в накрывшей её эйфории, я и тогда остаюсь внутри неё, продолжая поддерживать миниатюрную фигурку, пока она приходит в себя, после чего откашливается, приводя своё дыхание в норму. А вот потом… – Испугалась? Слёзы так и не высыхают в бездонных карих глазах, когда она поднимает на меня свой взгляд. На щеках остаются такие же мокрые дорожки. Ей определённо требуется время, чтобы осмыслить всё только что произошедшее. Не тороплю. И невольно улыбаюсь, когда дожидаюсь того, чтоб услышать: – Сделаешь так ещё раз?..