Глава 30.2

— Всем интересно, что поделать? — беспечно пожимает плечами Лаль.

— Всем интересно? — переспрашиваю. — Серьёзно?

Кажется, у меня начинается дёргаться глаз.

— А что? Ни у одной из нас такого мужика нет. Лучшее, что со всеми тут могло случиться, это ребятки из спортивной лиги. Да и то не такое уж и лучшее, особенно если сравнивать с твоим опекуном, который их как котят на моей лужайке раскидал. Не всем так везёт, как тебе, — нисколько не смущается моего обвинительного взгляда и присутствия посторонних юная госпожа Юксель. — И раз уж у нас нет, а у тебя есть, так хоть о чужом помечтаем, — нагло хихикает.

Закатываю глаза.

Вот…

Вместо тысячи слов!

Преимущественно, нецензурного характера.

— Да ладно тебе, чего ты так распереживалась? — фыркает Лаль. — Зато точно понятно, что Каан тебя не интересует, — опять хихикает.

Шумно выдыхаю. Вдыхаю заново. Призываю себя к спокойствию. И тому состоянию, где ровным счётом не так уж и важно, кто что и для чего говорит обо мне.

Хотя…

— То есть шлюхой они меня не считают? — уточняю.

Не чтоб меня данный факт мог особо сильно задеть. Скорее, необходимо знать для статистики. Не собственной испорченности. Всех тех, кто учился вместе со мной.

— Я бы сказала, скорее завидуют, — улыбается девушка, отпуская мою руку, но лишь для того, чтобы взяться обеими за тяжёлую дверь центрального входа. — Да и кто из нас не шлюха? — спрашивает, но в ответе не нуждается. — Если не в самом деле, так в своих влажных розовых мечтах. С таким мужиком, как у тебя, не грех и шлюхой побыть. Тут каждая первая не отказалась бы.

Всё...

Шах и мат.

А я ведь, между прочим, тоже женщина!

Тогда почему эта логика мне не поддаётся?

— К тому же, совсем не интересно называть шлюхой ту, кто этого не отрицает. Ты ж больше не невинная трепетная лань, чтоб тебя доставать такой фигнёй? — подталкивает внутрь здания меня первой Лаль.

Школьные коридоры пусты, её голос разносится среди пространства с гулким эхом, и я рада, что наш разговор на этом себя исчерпывает. Мои надзиратели и ангелы-хранители в одном лице остаются в коридоре. Дверь в нужный класс я открываю сама. Правда, и тогда не спешу входить. Притормаживаю на пороге.

— А какую ставку сделала ты? — спрашиваю у Лаль, обернувшись.

На лице девушки расползается великодушно-снисходительная усмешка.

— Разумеется, на самую верхнюю цифру, — важным тоном сообщает она.

— Самую верхнюю из каких? — не понимаю.

— Как это из каких? — возмущается Лаль. — Из тех, что в специальной таблице по определённым учёными данным согласно этнической принадлежности человека.

Даже специальные таблицы на такой случай существуют?!

— М-мм… — выдавливаю из себя, отворачиваясь.

Но и тогда не ступаю дальше шага. Разворачиваюсь к однокласснице обратно.

— Ладно, можешь всем сказать, что ты победила, — выдаю с насмешкой, прежде чем войти в класс.

Раздавшийся за моей спиной восторженный визг я успешно игнорирую. В помещении, помимо нас, присутствуют два учителя, вот и делаю вид, что ничего такого не говорила. Прохожу за первую парту. Усаживаюсь. И стараюсь сохранить до самого конца вскоре начинающегося экзамена всю ту видимость положительного настроения, что подарила мне Лаль.

Сдаю в числе последних.

Как и Каан Дикмен.

И если прежде я делала вид, что вовсе не замечаю его присутствия, стараясь лишний раз даже в определённую его местонахождением сторону не смотреть, то теперь…

— Подожди, — бросаю ему в спину, как только он заканчивает и собирается выйти.

Догоняю его в считанные секунды. Прекрасно знаю, что скорее всего очень скоро я об этом пожалею. Но не могу поступить иначе. Не тогда, когда мне очень важно, чтобы он меня выслушал.

— Надо поговорить, — продолжаю, как только парень оборачивается.

На его лице нет ни грамма доброжелательности или хотя бы намёка на то, что он действительно будет слушать. Лишь мрачность, пропитывающая вонзившийся в меня ответный взгляд. Очевидно, слухи о тотализаторе дошли не только до девичьей половины учащихся здесь, как и произошедшее с моим участием, послужившее началу данных ставок. Но не уходит, и то хорошо.

— Не здесь, — добавляю.

Его бровь вопросительно взлетает выше.

— Где?

Облегчённо выдыхаю. Если честно, считала, будет сложнее. Хотя эта часть и без того самая лёгкая.

— Я напишу, — отзываюсь.

Парень кивает. А мы оба зарабатываем строгое замечание от преподавателя, напоминающее о том, что общаться действительно стоит совсем не здесь и не сейчас.

Выхожу.