Глава 30.5

Адем

Моё полицейское сопровождение выглядит настолько внушительно, словно они за отъявленным мафиози или же контрабандистом приходят. Не могу их в этом винить. Всё-таки последовавшей за мной охраны ничуть не меньше. Кажется, парочка-другая молодняка из тех, что в форме, даже слегка напрягается, когда осознаёт, что заберут они меня одного, а в участок нас прибудет на две дюжины больше. Что сказать, старательный у меня глава службы безопасности. Тем более, ему не впервой.

Привозят не в камеру…

Кабинет шефа полиции выглядит столь же сухо и устало, как и его худощавая физиономия, когда меня туда доставляют. Те самые полицейские остаются за дверью, и только после этого самый главный из них начинает говорить:

— Добрый вечер, господин Эмирхан, — кивает с видимым почтением. — Надеюсь вам удобно, — явно имеет в виду кресло, в которое я усаживаюсь без приглашения.

— Вполне, — соглашаюсь с ним.

Если не засовывают за решётку, значит, либо на самом деле не хотят, либо хотят, но не могут. Даже на мгновение интересно становится, первое или второе? То, что дальше нас всех тут ждёт небольшое представление, это наверняка, с учётом, что внятной формулировки о причине задержания мне так и не предоставляют, да и допрос устраивать явно не начальнику управления.

— Приношу свои извинения за столь радикальные меры, будь то в моей власти, мы бы с вами встретились при других обстоятельствах, господин Эмирхан, — продолжает собеседник, сцепив пальцы в замок перед собой на столе. — Но, к сожалению, это не в моих силах. Так уж складываются обстоятельства.

То есть всё-таки второе, но с попыткой обратного на первое. По инициативе тех, что куда выше находящегося передо мной.

Что ж…

Сыграем.

— Чай? Кофе? Может быть, воды? — предлагает он следом.

Судя по всему, его и самого воротит от своей деланной вежливости, но лицо он держит старательно.

— Воды, — не отказываюсь.

Мужик понятливо кивает и зовёт тех, кто остаются за дверью. Им же передаёт моё пожелание. Заказанное приносят с такой скоростью, словно только того и ждут, чтобы доставить. Делаю вывод, что находящийся напротив достаточно хорошо обо мне осведомлён, раз его показная обходительность максимально правдивая из возможного. Переключаюсь на рассматривание благодарственных писем в пластиковых рамках, развешанных по всей стене за его спиной.

Долго он тут служит…

— Ну, и? — возвращаю к нему внимание.

Шеф полиции едва заметно, но морщится.

— Полагаю, вам уже сказали о причине того, почему вы здесь, — наконец, переходит к насущному.

— Весьма расплывчато, — соглашаюсь с ним на свой лад, выдерживаю паузу, после которой сам же и добавляю, облегчая ему задачу: — Но, так понимаю, дело в драке на территории дома семьи Юксель.

Тот снова кривится.

— Верно, — неохотно, но соглашается.

Ему явно есть что ещё сказать. Но он не спешит. А меня начинает подбешивать эта игра в угадайку.

— И мои юристы разберутся с этим максимум за час, — подталкиваю его к продолжению.

И он, и я — это прекрасно знаем. Иначе бы он не сидел и не распинался так старательно сейчас передо мной.

— Верно, — соглашается он и в этом. — Именно поэтому ваши адвокаты в данную минуту получают бумаги о совершенном другом. После того, как с этим будет закончено, им предоставят другие основания для вашего задержания. А потом ещё. И ещё. До тех пор, пока вы не договоритесь с Энгином Дикменом.

Прозвучавшая фамилия — очень знакомая. И вполне ожидаемая. Он и раньше порывался со мной пообщаться, после того, как я перекрыл ему кислород, вынудив забрать жалобу его жены на мою подопечную. Другое дело — этот коротышка едва ли способен провернуть такое в одиночку.

Кто ему помогает?

Однозначно, самый старший из их семейки. Неспроста служит на высокой должности в Анкаре, судя по тому, что я узнал о них. Хотя и этого не достаточно, чтобы иметь столько смелости.

Кто ещё?

Если не сыграю дальше, не знаю сразу. А оставлять второсортный последыш у себя за спиной я не люблю.

Вот и…

— Раз такое дело, — отзываюсь на его речь.

На этом прерываюсь. Достаю свой телефон. Набираю Каю. Он же первым из всех моментально взбесится и примчится, когда узнает, что будет дальше. У Айзека пока свои заботы.

— У меня тут инцидент. Не вмешивайся. И остальным передай, чтоб тоже не лезли, — единственное, что ему сообщаю.

Отключаюсь. Телефон кладу на стол. Обе руки переворачиваю запястьями вверх в не менее демонстративном жесте в готовности надеть стальные браслеты. Они на мне всё равно надолго не задержатся.

— Договариваться с Энгином Дикменом я не стану. Делайте, что там у вас на этот случай предусмотрено.

Сидящий передо мной такому итогу вовсе не рад. Физиономия становится такой кислой, словно я ему не ультиматум, а кучу дерьма предъявляю. Проникся бы и посочувствовал. Но они ж сами захотели потягаться. А терпеливым я быть умею. Жизнь научила. Их тоже научит. Не жизнь, так кто-нибудь другой. Прогибаться под всяких мудаков и их хотелки — точно не моя история.

И да, в камеру всё равно не отправляют…

Тут и стерегут. Каждые последующие сутки из тех, что длится весь этот цирк, надеясь, что я всё же одумаюсь.

Просто терплю…

И очень надеюсь, что моя подопечная сделает ровно так, как я ей наказываю, прежде чем оставить без личного присмотра. Дождётся моего возвращения. Не станет упрямиться. Собственно, это единственное, что меня по большей части задевает во всём случившемся.

И да, мать её, не напрасно!

На четвёртые сутки Энгин Дикмен сам заявляется. Не с пустыми руками. С бумагами. И нездравым энтузиазмом.

— Добрый вечер, господин Эмирхан, — здоровается, как ни в чём не бывало, усаживаясь напротив.

Хозяина кабинета тут давно нет. Будь я им, я бы на тоже сюда в ближайшее время не возвращался, с учётом, сколько времени провожу здесь, ни разу не сменив те же носки и рубашку. Парочка стоящих у двери полицейских тоже дружно линяют в коридор, стоит ему заговорить. Очень показательно так линяют. Не менее показательной выглядит и идиотская ухмылка, застывшая на роже расположившегося неподалёку. Слишком уж радостный.

— А он добрый? — зеркалю его интонацию.

Чужая ухмылка становится лишь шире. Вместо ответа он кладёт на стол прихваченные с собой бумаги и пододвигает те мне. На его месте я бы не спешил так быстро раскрывать все припасённые карты и швырять в меня своими гениальными идеями. Но он же не я. Бумаги всё-таки открываю. И невольно присвистываю, увидев мелкопечатные строки, вещающие о заключении брачного соглашения. Между моей девочкой и его сыном. Моё имя там тоже имеется. Напротив того, что принадлежит ему. В качестве гарантов выполнения всех сопутствующих материальных пунктов договорного брака.

Делаю вывод, что он совсем идиот…

Про себя, разумеется.

— Возможно, не совсем. Для тебя, — деланно учтиво и сильно запоздало отвечает на мой вопрос Дикмен. — Но может им стать. После того, как подпишешь.

Никак не реагирую, помимо того, что выгибаю бровь в ожидании продолжения. Честно стараюсь и в самом деле сохранить самообладание, не ломать ему хребет даже в своих мыслях. Хотя так и напрашивается.

— Подпиши, и все твои текущие проблемы закончатся. Гарантирую. Честно говоря, я и сам не особо рад, но мой сын очень настаивает. Говорит, если и женится, то только на ней, — кивает в сторону бумаг с именем Асии. — Так почему бы не сделать это на взаимовыгодных условиях?

Условия, кстати, выглядят вполне неплохо. Особенно, для него. От меня же убывает не сильно. В теории. По части финансовых обязательств. Вероятно, в последующем будущем даже в плюс идёт.

Если бы не…

— Может, ты не заметил, но я не совсем невеста. И не думаю, что она будет в восторге от всего этого, — обозначаю продолжением своих мыслей уже вслух.

Радостная ухмылка на физиономии Дикмена становится желчной.

— Не думаю, что она против. Сам спроси, — предлагает он встречно, доставая свой мобильник. — Мой сын сделал ей предложение несколько дней назад. В тот вечер, когда они виделись в последний раз, после того, как ты запретил ей с ним видеться.

Средство связи ложится поверх документов.

Ну да, моего-то у меня при себе нет…

Его ж забрали, как только я отказался играть в эту их незатейливую вымогательскую игру по их правилам. И если бы я после его заявления захотел бы убедиться в сказанном, то он сейчас бы очень пригодился.

А я хочу?

Здравая часть меня — не оставляет никаких сомнений в том, что это всего лишь очередной бред от их семейки. Но есть и другая. Та, что цепляется за…

Этот малолетний мудак в самом деле ей что-то подобное говорил?

А она об этом умолчала.

Почему?

То, что на этот счёт он не врёт, всем нутром чую.

И ничего хорошего от этого впечатления нет.

Для всех.