Глава 21.1

Какой из них наименее худший?

Так и не решаю.

Ведь, оказывается, существует и третий вариант.

А все мои судорожные мысли разбиваются вдребезги вместе с толчком в дверь с той стороны.

— Асия!

Голос — знакомый. Узнаю сразу. Вот только вместо того, чтобы радоваться пришедшему извне спасению, обхватываю себя обеими руками, вжимаюсь в шкафчик позади и с сожалением оглядываю себя, мысленно проклиная всех и вся в этом мире, отчаянно желая раствориться в воздухе или провалиться сквозь землю, чтоб никто и никогда больше не нашёл и не увидел. Треклятое бельё, если и скрывало хоть что-то поначалу, то не теперь, когда вымокло и стало полупрозрачным. Если до этого момента я считала, что хуже уже быть не может, то теперь поняла, насколько жестоко же я ошибалась, стоя здесь фактически обнажённой.

— Асия! Я знаю, что ты там! — доносится снова, вместе с повторным толчком в дверь. — Ты в порядке? Почему ты молчишь, Асия?

От… Каана.

— Я в порядке, — выдавливаю из себя тихо.

Ведь в самом деле глупо молчать.

— Кто-то запер дверь, — отзывается Дикмен.

Ещё один толчок — куда сильнее предыдущего.

— Ты знаешь, где ключ?

Не уверена.

Но, скорее всего…

— Они его забрали.

В горле встаёт ком. Желание провалиться сквозь землю и раствориться в воздухе лишь усиливается.

— Ничего, потерпи, я сейчас.

Пауза длится совсем недолго. А новый толчок в дверь — скорее удар. Чем-то тяжёлым.

Один…

Второй…

Третий…

Вместе с содроганием деревянного полотна. И моим сердцем. Отражающим каждый удар в моей грудной клетке с такой интенсивностью, словно не по двери, по мне самой приходится.

Четвёртый…

Пятый…

Грохот распахнувшейся двери оглушает не меньше, чем мой зашкаливают пульс, бьющий по вискам.

— Асия, — шумно выдыхает появившийся в раскрытом проёме старшеклассник.

Вода всё ещё льётся сверху. Но он не обращает никакого внимания. Замирает на границе порога. Смотрит на меня. Пристально. Широко распахнутым взглядом. В его правой руке — пожарный топор. О нём он тоже забывает. Роняет там, где стоит, прежде чем в несколько спешных размашистых шагов оказывается рядом. Я же вжимаюсь в железное полотно сильней. Только теперь осознаю, как же становится холодно. Вся дрожу.

— Ты в порядке? — задаёт он тот же вопрос, обхватывая моё лицо обеими ладонями.

Вздрагиваю. На этот раз не вру. Молчу.

— Что-то случилось, ведь, да? — не сдаётся Каан. — Не молчи, Асия. Расскажи, что случилось, — настаивает. — Где твоя одежда? Почему ты… вот так?

Улыбаюсь. Со всем переполняющим меня сожалением. И да, молчу. Лишь пожимаю плечами.

В чём смысл таких откровений?

Он ведь уже один раз узнал.

Ответил за меня.

Аязу…

Как и опекун.

Почти всем, кто был причастен…

Но не заканчивается.

Каждый раз, когда отвечаешь, становится лишь хуже, ведь они тоже отвечают, становятся злее, а потом все по новой, опять и опять — как бесконечный цикл, сотканный из гнева и насилия, пусть и не всегда физического.

Аксиома. Нерушимая.

Разве получится её сломать?

Самой бы не сломаться…

Но то про себя.

Вслух:

— Как ты вообще?..

…меня нашёл.

…оказался здесь.

…узнал.

— Как только сработала тревога, все вышли. Но не ты. Я тебя искал и не нашёл. И раз уж у тебя было плавание, подумал, вдруг ты не успела или что-то случилось, — утыкается лбом в мой лоб.

Дышит всё также шумно и тяжело.

Очень близко.

Слишком.

Вот я и…

— Отойди. Пожалуйста, — прошу тихо.

Пальцы на моих щеках впиваются сильней.

— Не могу, — признаётся ещё тише, чем я. — Так… проще. Не смотреть. На тебя. Ты слишком красивая, Асия…

Его ладони соскальзывают с моего лица. Левая — сжимается в кулак. Он остаётся на дверце шкафчика, впечатанный с такой силой, что я невольно вздрагиваю. И вздрагиваю повторно, когда пальцы правой его ладони скользят ниже, по моей шее, медленно вычерчивая незримый узор по зоне сходящего с ума пульса.