Глава 20. Апельсины

Спустя некоторое время флаер вылетел за город. Кэт никогда в своей жизни не видела таких мест: узкая дорога снизу и поля вокруг. Где-то на горизонте зеленые холмы, земля то зеленая, то ярко-желтая, то алая как кровь.

- Это тюльпаны, - пояснил Джордан, заметив открытый в восторге рот планетницы. - Их совсем скоро срежут и луковицы выкопают. Затем посадят что-то другое. Это земля цветочников. На Квантре любят цветы.

 - Потрясающе, - прильнула к стеклу женщина. - Никогда такой красоты не видела.

- Погоди немного, - по-мальчишечьи улыбнулся Джордан. - То ли еще будет!

Дальше шли поля, засеянные какими-то злаками, а потом вроде бы и овощами. Спустя пару минут квантр включил затемнение стекол, и Кэт теперь не видела, куда они прилетели. Вышли из флаера явно возле какой-то фермы, и Джордан потребовал, чтобы она зажмурилась. Катарина, сама себе удивляясь, охотно закрыла глаза и послушно позволила вести себя за руку. Потом мужчина скомандовал:

- Открывай глаза, можно!

Женщина онемела от восторга, стояла, растерянно оглядываясь и хватая ртом воздух: они стояли среди оранжереи с апельсиновыми деревьями, усыпанными золотисто-оранжевыми плодами. Кэт никогда не видела столько фруктовых деревьев. Джордан потянулся и сорвал с дерева апельсин прямо с листьями и вложил ей в ладонь - теплый, шершавый, восхитительно настоящий.

Она вдруг разревелась как ребенок, с всхлипываниями и шмыганьем носом, слишком уж пронзительно было это счастье. Мужчина даже растерялся от такого всплеска эмоций, схватил ее за плечи и крепко прижал к своей груди. Какой правильный мужчина! Он гладил Кэт по волосам, похлопывал по спине, а она ощущала внутри небывалую легкость, словно со слезами выплеснулось напряжение последнего времени.

 - Шш, тихо, - растерянно шептал ей в волосы Джордан. - Ну что ты... Я опять тебя обидел?

Катарина подняла голову, и не в силах выразить все свои ощущения словами, потянулась к его губам с восторгом и ощущением безграничного счастья.

Прикоснулась легко, провела по ним языком, поймала его вздох. Квантр был не из тех, кто медлит. Он ведь мужчина, и мужчина голодный. Сколько времени у него не было женщины? Он здесь, на планете, больше двух месяцев, он почти здоров - как сильно ему кто-то нужен? Катарина, воспитанная в мире, где не принято воздержание, была уверена, что не она – так любая привлекательная женщина сгодится.

Но Джордану не нужна любая, он хотел именно эту, хотел давно, запрещая себе грешные мысли, не позволяя и мечтать. Только она первая поцеловала его и этим словно сорвала крышу.  Он быстро, слишком быстро перехватывает инициативу, врываясь языком в ее рот, толкая ее к стволу одного из деревьев и наваливаясь всем телом. Его великолепный хвост наглаживает девичьи колени, пытаясь пробраться под шорты. Уймись, громила, Кэт на всё согласна, но не здесь же!

- На всё? - жарко шепчет квантр. - На всё - на всё?

- На всё - на всё, - покладисто соглашается она. - Особенно на хвост.

 Джордан подхватывает планетницу на руки и куда-то тащит. Она ведь хрупкая, легкая, несмотря на огромное количество тараканов в ее голове. Катарина отбивается и хохочет. Ее просто рвет на части от восторга и радости.

- Не могу ждать, - доверительно сообщает он. - У меня сейчас штаны лопнут. Тут есть домик...

 Откуда взялся домик и чей он, она так и не поняла, да и не успела даже подумать. От его губ и рук перед глазами плыло, ей приходилось то и дело цепляться за его плечи. В домике оказался диван, оббитый каким-то противным синтетическим материалом, липнувшим к влажной спине (когда квантр успел стянуть с нее майку?). Джордан не давал женщине опомниться, целуя шею и ключицы, спуская лямки бюстгальтера с плеч, совершенно не замечая красивого белья. Он почти боялся, что в любой момент Катарина опомнится и остановит его.

Куда там! У нее перед глазами плясали звезды, она стонала, извивалась под его губами, будто от ударов электрической плеткой. Удовольствие на грани боли: кожа стала такой чувствительной, что от прикосновений пылала, грудь ныла, губы она искусала в кровь. Квантр не был нежен: его руки тряслись от нетерпения, он лихорадочно сдирал с нее остатки белья, а хвост нервно хлестал по ногам. По ее ногам.

 - Прости, прости, - шептал он между поцелуями.

- Быстрее, - шипела Кэт. - Ну же, не медли.

И он не медлил: с силой раздвинув ее ноги, ворвался в нее.

 Катарине по-прежнему нравится боль, и она ее получила. Не так уж и много, но женщина упивалась ей не меньше, чем сумасшедшим удовольствием. Его пальцы впивались в бедра, оставляя синяки, а поцелуи были больше похожи на укусы. Она задыхалась и одновременно кайфовала от тяжести его немаленького тела - кажется, женщина всё-таки сломалась за годы увлечения болью, и оттого ей хотелось, чтобы он еще крепче ее сжимал, чтобы кусал за плечи, чтобы тянул за волосы. Он оторвал ее от себя, заставляя встать на диванчик на колени, опираясь грудью на спинку, и снова брал ее, сначала медленно и осторожно, а потом, рыча, дергал ее бедра на себя, явно потеряв голову. Катарине было немного больно – в самую меру, и от этого еще более сладко, она выгибала спину, стонала в полный голос, умоляя не останавливаться, и поджимала пальцы ног, когда пик удовольствия обрушился на нее, будто волна. Она никогда не была на море, но волну представляла себе именно так: чтобы с головой и дышать не в силах. Руки у нее ослабли, она распласталась на диване, хватая губами воздух. Джордан рядом рвано дышал и вздрагивал от пережитого удовольствия.

Внезапно пришедшая в голову мысль заставила Кэт замереть и широко раскрыть глаза: у нее нет противозачаточного имплантата. Доктор извлёк его при первом же осмотре, заявив, что гормональная терапия в ее положении строго противопоказана. Она может заполучить ребёнка! Интересно, какому богу поклоняются на Квантре? Стоит немедленно бежать в храм и молиться, чтобы ей повезло!

- Хочешь еще апельсин? - чуть приподнялся Джордан.

- Хочу, - честно ответила Кэт. - Хочу апельсин.

 Он хохотнул и скатился с нее. Катарина собрала руки и ноги в кучку, потянувшись за своей одеждой. Однако то, что от нее осталось, надеть было бы сложно. Приподняла бровь, молча показала мужчине две половинки от лифчика. Квантр заметно смутился, у него даже уши покраснели. Он протянул амадейке свою рубашку, в которой та буквально утонула, а сам натянул только легкие брюки.

- Пошли, - сказал он, подавая женщине руку.

- Куда? - с опаской спросила она.

 - Есть апельсины с деревьев. Ой, да не пугайся. Это мой сад, точнее, моей сестры Мары. Она разрешила. И сегодня здесь никого нет. Не надевай обувь. Почувствуй себя квантром. В оранжереях ходят босиком. Для нас важен контакт с землёй.

Кэт доверчиво вложила свою маленькую руку в его большую ладонь, впервые ощущая себя изящной и хрупкой рядом с мужчиной.

 - Здесь оранжерея с цитрусовыми, - показывал Джордан, ловко очищая золотой фрукт, сорванный с ветки. - Там дальше лимоны растут, чуть ли лучшие на Квантре.

Апельсин оказался неимоверно кислым, Кэт морщилась и плевалась, а Джордан смеялся. У Мары здесь было три оранжереи - две с цитрусами и одна с клубникой.

 И если апельсины только выглядели красивыми, но еще не дозрели, то крупная клубника, аромат которой пьянил до головокружения, была просто потрясающе сладкой. Кэт стеснялась ее рвать, вспоминая о суровой сестрице Джордана и о бешеной цене ягод на Амадее, и тогда мужчина набрал полные ладони и принялся кормить ее с рук. Красный сок стекал по его пальцам и девичьему подбородку, и ей показалось, что слизывать его с пальцев даже вкуснее. Ему, видимо, показалось так же, потому что он расстегнул на Катарине рубашку, следующую ягоду размазал по груди и с урчанием собрал ее губами, тщательно подбирая языком капли сока. В ответ она плюхнула ягоду ему на живот, раздавила и подождала, пока она стечет ниже, до самого пояса брюк. Ей до дрожи нравилось, как он реагировал на ее ласки, а каких-то запретов для Кэт не существовало вовсе. Целовать его везде, облизывать напряженный член, вбирать его так глубоко, что слезы невольно наворачивались на глаза - да  она об этом мечтала уже так давно! Что значит, не надо? Надо, Джордан! Она так хочет! Просто молчи и наслаждайся!

В конце концов, они впервые в жизни занимались любовью на грядке клубники. И возле ствола апельсинового дерева. И на сиденье флаера посреди пустынной дороги. Причем Джордан не помнил за собой такого безумия, и вообще он всегда считал себя очень сдержанным мужчиной. Секс-марафоны его никогда не привлекали. Но с Катариной он просто не мог остановиться.

 Хорошо, что стекла у флаера затемняются.

Плохо, что они не заметили патрульный катер в стороне, и Джордану выписали немаленький штраф за неподобающее поведение в общественном месте. Услышав, в чем его обвиняют, он не только не возразил, но и потребовал снять с него двойной штраф, отчего сотрудники полиции захлопали его по плечам и выразили искреннее восхищение. Кэт сидела на переднем сидении, закрывая пылающее лицо тонкими руками. Патрульные настояли на том, чтобы взглянуть на нее "во избежание". Во избежание чего - Джордан просветил позже. За секс с представителем своего пола штраф был намного больше, да еще и тюремное заключение бы добавилось. На Квантре-14 не толерантные жители.

Женщина (да какая она женщина, ей, в конце концов, всего двадцать семь, а сейчас она ощущала себя подростком)  чувствовала себя безмерно счастливой - словно до этого она и жизни-то не видела. Пронзительно-голубое небо, сладкий ветер, восхитительный запах пыли, взметнувшейся при приземлении - всё казалось новым, ярким, прекрасным.

Вот только патрульный катер, кравшийся на некотором отдалении за ними, несколько смущал. Слуги правопорядка явно решили позаботиться о репутации и содержимом счетов Джордана. Хотелось бы верить, что они его не узнали. Впрочем, в полуголом взъерошенном мужчине с темной щетиной на лице и шальными глазами сложно было узнать лощеного политика.

Кэт была еще краше. Хотя Джордан полил ее водой из шланга, и от клубники не осталось и воспоминаний, но она была в одной рубашке, у которой сохранились всего две пуговицы и чудом уцелевших трусиках. И в сандалиях, конечно. Рубашка хоть и доходила до середины бедра, и, наверное, выглядела по меркам некоторых планет вполне пристойно, но на Квантре лучше в таком виде не показываться. Тем более в компании мужика БЕЗ рубашки.

 К счастью, было уже совсем темно, когда они прилетели обратно в госпиталь, хотя господа патрульные любезно подсвечивали дорогу. Однако в полиции работают не дураки: со всех экранов говорили, в каком госпитале поправляется посол Да-Эдра. Теперь-то они точно сложили два плюс два. Джордан тоже об этом догадался, поэтому, прежде чем вывести Катарину из флаера, он вышел и что-то сказал ребятам в форме, отчего те отдали ему честь и быстро свалили. Хорошие мальчики. А потом пара нарушителей режима, хихикая как подростки, проникли в больничное здание через сад, ведь в их номерах был выход на террасу. Не через главный же вход и врачебный пост идти, в самом деле!

Увы, док тоже оказался хитрее, чем они ожидали. Он сидел в кресле-качалке и молча смотрел на них из темноты. Кэт и Джордан замерли растерянно.

- Я смотрю, вас двоих можно выписывать, - холодно сказал он. - Никто больше не нуждается во врачебной помощи. Значит, завтра утром оба в анализатор и на выписку. И да, Джордан, к тебе Верена приехала. Просила утром позвонить.

В вечерней тишине слышался лишь шорох листвы и ставшее тяжелым дыхание. А Кэт, словно наяву, услышала хрустальный звон: это разбились ее мечты. И ее сердце тоже.