Глава 19. Бабуля

- Бабуля тебя убьет, - мрачно пообещала Катарина Джордану, оглядывая космодром. - Ты псих, реальный псих!

Весь зал ожидания был заставлен корзинами с цветами. Она столько букетов не видела ни на одной свадьбе. Да кому она врет! Она за свою жизнь не видели столько цветов! Их просто не откуда взять на Амадее в таком количестве! Да что уж, даже когда тот самый корабль-казино пригнали с кучей тел на борту, и люди прилетали с цветами, и тогда столько не было.

Ох, не о том она думает. Дома это стоило бы столько... знаменитый Гранд-Опера можно было бы выкупить. Ну ладно, половину. К счастью, народу было гораздо меньше: всего-то абсолютно все сотрудники космопорта высыпали поглядеть на Марию Скармозэ. Ну и пара бригад полицейских, на которых впору было засмотреться. Здоровенные красивые парни в форме, да еще и с хвостами, ммм... Снова не о том думает, да? Кэт нервно одергивает шорты, украдкой вытирая вспотевшие ладони. Прислушивается к гулу подлетающего транспортника.

Уже сейчас!

Ей бы зеркало: бабушка не любит неопрятности. Раньше Катарине было плевать, а теперь хотелось, чтобы бабуля ей гордилась. Женщина пританцовывает на месте: корабль уже пять минут как приземлился. Где же она, где? Голова кружится от запахов, обволакивающих со всех сторон. Кэт словно начинает задыхаться. Привыкнуть к нормальной жизни оказалось труднее, чем она думала. Всё вокруг слишком: слишком сильные ароматы, слишком душно, слишком долго ждать. Интересно, если Джордан уйдет подальше - полегчает? Но выяснить этот факт ей не удается: в проходе появляется знакомая фигура.

 Донна Мария великолепна, как всегда: в алом комбинезоне, черном пиджаке с металлическим блеском, прямая и стремительная как ракета. Короткие белоснежные волосы уложены в идеальную прическу, длинные серьги не шелохнутся - хотя бабуля на каблуках. Боже, ей за семьдесят, но выглядит она гораздо моложе. Впрочем, при среднегалактической продолжительности жизни более сотни - она еще ого-го!

Катарина подпрыгивает на месте, размахивая руками, и, не выдержав напряжения, срываясь с места, лавирует между цветами. Ее внезапно затапливает волна любви, нежности и неимоверного счастья. Эти ощущения настолько новы, что из глаз текут слезы. Кэт изо всех сил прижимает к себе бабушку, вдруг замечая, какая она маленькая: она выше ее ростом почти на голову.

 - Бабуля, я так рада тебя видеть, - шепчет Катарина.

 - Еще раз назовешь меня бабулей при людях, и я врежу тебе костылем, - ласково улыбаясь, шипит бабушка.

От неожиданности Кэт отскакивает от нее и даже открывает рот.

 - Ты ревешь, - констатирует бабушка, внимательно вглядываясь в ее лицо. - Я так и знала. Ты нашла его. Я еще по сообщениям поняла. Они стали... живые. Да не хлопай глазами, Кэт. Я ж не дура. Я тебя с младенчества вынянчила. Конечно, я заметила.

 Бабушка взяла внучку под руку и огляделась.

- Первый раз вижу столько цветов, - удивилась она. - Ах нет! После премьеры "Звездного дождя" было столько же!

- Меньше, - Джордан приблизился, как он думал, незаметно, но Катарина сразу почувствовала его: дрожь пробежала по телу, руки покрылись мурашками. - Я специально поднял хроники: после "Звездного дождя" было три тысячи двадцать букетов. Здесь - больше трех с половиной. И вообще, тогда половина цветов была для Энрике Гларра. А здесь все вам. Добро пожаловать на Квантр-14, донна Скармозэ.

Глаза певицы вспыхивают самым настоящим восторгом. Она делает шаг вперед, закрывает глаза и внезапно начинает петь свою любимую арию из "Планеты "Вода" про возвращение домой.

 Акустика здесь потрясающая, голос у донны Скармозэ ни капли не уменьшился: лирическое сопрано переполняет зал ожидания, от него перехватывает дыхание. Дело даже не столько в красоте и силе голоса. Здесь, среди цветов и людей, потрясенно внимающих певице, особая атмосфера восторга и любви. Кэт никогда этого не понимала - а теперь поняла. Поэтому Мария Скармозэ больше не пела: поэтому она поет сейчас.

Затихли, разбившись о купол космопорта, последние звуки, наступила тишина, оглушающая как снег. Так страшно было ее нарушить... Раздался неуверенный хлопок, другой - и вот уже весь персонал космопорта изо всех сил колотит в ладоши, стучит ногами, вопит на множество голосов, свистит! Акустическая волна едва не сносит женщину с ног. На глазах у нее слёзы.

 - Вот теперь можно и умереть, - шепчет она.

- Размечтались, - ворчит Джордан, хватая ее чемоданы. - Как насчет концерта под открытым небом в ботаническом саду? Нет, нет, не отвечайте! Это будет благотворительный концерт для... ну пусть для спасения черных китов. У меня родители восстанавливают популяцию.

 - Если только ради китов, - неуверенно отвечает донна Мария, опираясь на руку квантра.

 Катарина закатывает глаза: каких только денег ей не сулили, а надо было рассказывать про китов! Как же она любит этого мужчину!

Любит.

Осознание приходит настолько внезапно и оглушающе, что женщина спотыкается, едва не наткнувшись на бабушкин чемодан. Это не притяжение пары. Не сексуальное желание. Она его любит. Кэт даже представить себе не могла, что ей - такой дефектной - так повезёт.

Или не повезёт. Господи, почему она? Кэт плетется за Джорданом, что-то рассказывающем ее бабуле, буравя мрачным взглядом его спину. Донна Мария с явным удовольствием выбирает те цветы, которые она заберет к себе в гостиницу. Конечно, Кэт-то цветы никто не дарил. Никогда.

 - Как это никогда? - с изумлением замирает Джордан. - Не может быть!

Амадейка закусила губу и опустила глаза. Как она умудрилась сболтнуть это вслух? На Амадее не принято дарить цветы любовницам. И служащим внутренних войск тоже. Да и женам дарят только очень богатые люди. Как сенатор Дейлис, например.

Дорогие цветы на Амадее. Там вообще с зеленью плохо. Цветы еще ничего, а вот яблоки... Яблоки там только привозные. Когда-то Кэт любила яблоки. Но с тех пор, как Хвон перестал принадлежать амадейцам, ни яблок, ни груш, ни уж тем более клубники они не видели. Сейчас, наверное, есть. Всё же какое-то равновесие установилось. А в детстве она редко пробовала фрукты и овощи, по праздникам только. Питались люди в основном синтетическими продуктами, грибами, мясом из пробирок. А она тут о цветах...

 - Я обязательно подарю тебе цветы, - обещает Джордан, но Катарина пожимает плечами.

Глупость все это. Особенно вот так, из жалости. Ничего она ему не скажет, но настроение испорчено безвозвратно. Хотя... сколько денег у нее на счету?

- Джордан, - шепчет Катарина. - А у вас есть магазины, где продаются фрукты? Настоящие, экологические? Я бы хотела купить бабу... Марии. Для нас это роскошь.

Глаза у квантра заблестели, он расплылся в широкой улыбке.

- Хочешь, прямо сейчас поедем?

 - Я бы лучше отдохнула, молодой человек, - вздыхает донна Мария. - Отвезите меня в какую-нибудь гостиницу и бросьте в одиночестве до завтрашнего утра. Я хочу лечь спать в чистую постель без всяких вибраций вокруг.

 В флаере Кэт прижалась пылающим лбом к холодному стеклу.

Ее колотило от ревности и обиды. Кто она  в сравнении с Марией Скармозэ? Всего лишь планетница. Донор по контракту. Наемный рабочий. Ей не нужны цветы и фрукты. Ей не восхищаются. Ее можно просто спросить о цене.

Разумом Катарина понимала, что Джордан относится к ней просто как к знакомой, может быть даже приятельнице. Это ведь она влюбилась как кошка, а он любил свою невесту. Все эти обиды глупые. Ну откуда он знает про фрукты? А слёзы, которые Кэт едва сдерживает, - просто эмоциональный откат. Слишком много впечатлений. Первый раз что ли?

Катарина запрокинула голову, ей казалось, что влажные глаза так будут менее заметны, что слезы можно загнать обратно. Дыши, Катарина. Считай до десяти. До тридцати. Ах, как же нужны сейчас эти транквилизаторы, которые уже несколько недель как закончились!

Джордан вел флаер сам, хотя Кэт точно помнила, что он клялся доку, что не сядет за руль, что поведет шофер. Врал, значит. Бабуля сидела рядом с ним, прикрыв глаза. Она действительно выглядела усталой. Заднее сиденье, где три человека могут сидеть, не касаясь друг друга даже локтями, было полностью ее. Кэт разлеглась на нём, закинув ноги на спинку. К чёрту!

 - Ты не пристегнута, - тихо напомнил квантр.

 - Ты сказал доку, что у нас будет шофер, - в тон ему сказала она.

 - Если ты не уберешь свои ноги, я куда-нибудь врежусь и покалечимся все.

- Фигня, - беззаботно ответила женщина. - Я тебя подлечу.

 - Катарина, - вполголоса произнесла бабуля, не открывая глаз, и амадейка мгновенно села нормально, сжала колени и потянулась за ремнем.

 Одного бабушкиного тона хватило, чтобы она вновь почувствовала себя ребенком.

Кэт поймала взгляд Джордана в зеркале - хищный, жадный. Как будто он представлял, что она так же послушно опускается перед ним на колени. Придумается же такое! Но воображение уже запустило картинки - не уймешь.

Кэт прикрыла глаза и почувствовала, как ее пальцы расстегивают непослушную пряжку его ремня. Он так похудел, что ремень стал обязательным атрибутом. Когда он в приличной одежде, конечно. В госпитале он по-прежнему ходит в мягких штанах и широкой футболке. Впалый живот тверд под ее ладонью. Она мысленно проводит руками по жестким волоскам, стаскивая штаны еще ниже. Прикрыла глаза, представляя, предвкушая, отдаваясь легкому покачиванию флаера.

- Подожди здесь, я быстро, - раздаётся откуда-то со стороны голос Джордана. - Только провожу Марию и вернусь.

Катарина распахивает глаза, обнаруживая себя на заднем сиденьи. Щеки пылают, затылок влажный от пота. Приоткрыла окно, жадно глотая воздух, напоенный шорохом листвы.

Квантр действительно не задерживается. Прошло лишь несколько минут, и он скользнул за руль.

- Куда мы едем? - хрипло спросила Катарина и смущенно прочистила горло.

- За фруктами, - ответил Джордан и плавно поднял флаер в воздух.

Здесь, в Сильране, была многоуровневая система движения. Дороги для пешеходов и электромобилей, три воздушных уровня для основного транспорта. Надо признать, Джордан водит флаер мастерски: быстро, маневрено и очень аккуратно. Конечно, в умную машину встроена куча ограничителей, но квантру они ни к чему. Он явно профессиональный водитель. Катарина тоже умеет водить, причем не хуже, но за руль совершенно не рвется. Ей нравится ощущать себя пассажиром, расслаблено глазея по сторонам.

 И вообще есть в этом что-то завораживающее: положиться на своего мужчину, отдаться (нет, не в том смысле) в его надежные руки, довериться... С доверием у Кэт даже в лучшие времена было не очень. Хочешь сделать хорошо, сделай это сам - это про нее. Она всегда была самостоятельна. Никогда не позволяла кому-то принимать решения. Но и таких, как Джордан, она не встречала раньше. Есть в нём что-то надежное, какое-то непоколебимое спокойствие. Рядом с ним и она успокаивается.