Глава 22

Остаток пути я помню плохо.

Вылетели мы почти сразу. Причем, Рей, как и грозился, в этот раз не стал пытать меня полетами в гамаке под брюхом грифона, а просто примотал мою немощную тушку к себе веревками, для надежности, продублировав крепежи сеткой и своим многострадальным плащем. В этом коконе, собственно, я тут же и уснула, добитая алкогольными парами и хмурым бубнежем перенервничавшего демона.

Сквозь сон уже я слышала сдавленный ржач больного на всю клювастую голову полульва и стенания Господина Оноре, который вопрошал чистое небо о том, чем вызвана его нереальная любовь к моей сиреневой персоне и когда это помутнение рассудка, наконец, закончится?

Меня его стоны трогали мало. Откуда я знаю, почему я у него такая? Может, потому что так ему и надо, на самом-то деле? Может заслужил? Может он младенцев жрал и с лебедями грубо совокуплялся? За каждый грех, в конечном итоге, своя расплата. Да.

В общем, иногда я сонно приоткрывала один глазик (который, кстати, как и его сосед, по какой-то причине просто безумно зудел! Вот что ветер, яркий свет и неуёмное потребление алкоголя делают!) и бездумно наблюдала за мелькающими внизу пейзажами. На теплой груди Рея лететь было вот нисколечко не страшно!

В этот раз, насупленный демонюка принял радикальное решение лететь без остановок. Под жемчужными крыльями грифона весело петляла лента главной дороги, не приближаясь к опасным перевалам, исчезая в густых перелесках, изгибаясь среди крутых гор по узким лощинам и зеленым долинам. Конечно, учитывая изощренность маневренности пути основного транша, дорога небом сокращала путь более чем вдвое. По крайней мере, судя по усталым комментариям Рея, мы планировали прибыть в замок Темного Края уже к вечеру этого дня, тогда как караван экипажей с нашими пожитками и сопровождающими, будет в пути еще пару дней, как минимум. И все потому, что тракт шёл в объезд горных вершин и узких ущелий, огибая снежную гряду по самому краю, стараясь не углубляться в скалы и, тем самым, прибавляя многие мили пути несчастным путешественникам.

На меня же напала редкостная пофигень. Я лениво грелась в теплом коконе плаща на груди своего новообретеного хозяина, апатично сглатывая кусочки вяленного в камень мяса и какие-то вкусные металлические заклепки, которые, время от времени, просовывал к себе за пазуху мужчина, аккуратно засовывая аппетитные кусочки в мою зубастую пасть. При этом он не забывал меня хвалить за каждый съеденный грамм и нежно почесывать мою холку, чем вводил меня в весьма благодушное состояние и еще более сонную аппатию. Ну а то, что его нежные хвалебные речи сильно перемешивались с отборным матом и нелицеприятными эпитетами, которыми он не менее щедро награждал разомлевшую меня, так это может у него манера речи такая. Я уже, даже, почти привыкла, вот.

К вечеру пейзаж под грифоном изменился.

Крутые горы остались за нашими спинами, окрашенные алыми всполохами заходящего солнца. А под брюхом летающего полульва простерлась на многие километры зеленая равнина с голубыми жилами рек и бурных ручьев. То здесь, то там мелькали разбросанные по равнине городишки с высокими, остроконечными башнями на центральных площадях и однотипными каменными домиками с яркими крышами. Дорога центрального тракта стала шире и ровнее, стремясь вдаль и при этом, неуклонно, затрагивая въезд в центральные ворота каждого городка.

К этому времени я проснулась окончательно и, теперь, буквально вываливалась из-за пазухи демонюки под его недовольное шипение, в попытках рассмотреть игрушечные домишки и крошечных, как муравьи, людей, смешно задирающих вверх свои головы в ответ на мелькавшую по ним тень летящего грифона.

Фараон радостно клёкнул и спустился ниже, словно специально, чтобы дать мне возможность как следует рассмотреть местность. Зато Рей сильнее стиснул меня рукой, еще теснее прижимая к горячей груди:

— Тише, зараза ты сиреневая! Выпадешь же, не дай Тьма!

В ответ я только пискнула каким-то органом, выпуская остатки воздуха и опасаясь за сохранность собственных ребер:

«Сам тише, гад мускулистый! Раздавишь же!»

Рей, словно услышав мой жалобный хрип, ослабил хватку, давая мне возможность вздохнуть полной грудью.

Едва я выровняла дыхание, как его снова, простите меня, спёрло.

А все потому, что именно в этот момент передо мной, словно из ниоткуда, возник огромный черный замок, разом заняв все видимое пространство перед взором.

Строение было, поистине, огромным. Ажурные переходы тонких башенок, кружевные балкончики и изящные парящие галереи, висячие сады на открытых террасах- все это было выложено непроглядно-черным камнем, буквально поглощающим свет, не отражавшим ни искры заката.

«Мать вашу, это что? Обитель зла?!»- потрясенно проговорила я, снова поражаясь тому, как мои глаза умудряются настолько выпучиваться и при этом не вываливаться из глазниц.

Грифон фыркнул и, неожиданно, начал снижение.

— Нравится, злыдня? — со смешком спросил Рей- Знакомься! Это твой новый дом! Как раз по твоей душе, да? Такой же черный и непроглядный!

А я напряженно замерла. Ох, зря он про цвет души упомянул. Только я отвлеклась, только перестала гонять…И все потому, что душа у меня, по словам Фиалочки, должна быть как раз не черной, а очень даже фиолетовой. Только вот я этот цвет, увы, не вижу. А, что самое страшное, вот уже сутки не слышу свою соседку по макушке, как ни звала ее. И это просто ужас как напрягало и пугало. Оставалась слабая надежда, во-первых на то, что она еще тупо спит, а, во-вторых, на помощь некой Аметист, ежели что. Потому что остаться без соседки в голове мне просто страх как не хотелось. Мысль об этом буквально вгоняла меня в ужас и панику. Кошмар! Нормальных-то людей в панику как раз вводит мысль о том, что раздвоение личности их коснуться может. А вот у меня без голоса в голове печалька и бедулька. Это ли не признак прогрессирующей шизофрении?

В принципе, как и любой другой шизофреник, эту мысль я решила не думать. Просто примем как данность, что нам нужно вернуть таинственную половину мозга и все.

Полулев, тем временем, сделал крутой вираж над зеленым полем и, свистя крыльями, плавно опустился на подъездную аллею замка, переходя на мягкий аллюр по темно-серому гравию. Еще пара минут быстрого бега и золотой пернатый, играя крупом, остановился возле парадной лестницы, неожиданно выложенной серым, а не черным мрамором и устремленной вверх, к центральной балюстраде замка.

Грифона тут же подхватил под уздцы подбежавший слуга, которого Фараон не преминул играючи тяпнуть своим острым клювом, видимо, в качестве приветствия. Парень опытно втянул воздух сквозь зубы, не теряя при этом бесстрастного выражения на лице и статно поклонился Господину Оноре, чем заслужил его удовлетворенный кивок и второй смачный укус от грифона. На этот раз за задницу. И как только извернулся! Опыт, однако!

— Приветствую Вас в Темном Крае, Ваша Темность! — раздался тем временем над моим ухом донельзя сухой и холодный голос, пропитанный, однако, должным уважением.

Возле спешившегося Рея, прямой, словно палка, замер седовласый мужчина в строгом, темно-фиолетовом костюме дворецкого. Ростом он, как и все остальные обитатели этого мира, не уступал демонюке. Однако, явно проигрывал тому в статности, мускулистости и рельефности фигуры.

Рей устало кивнул, холодно пройдясь глазами по дворецкому:

— Спасибо, Отар, если не ошибаюсь?

— Вы нисколько не ошибаетесь, Ваша Темность! Отар Арате, бессменный дворецкий Темного Замка вот уже седьмую сотню лет. К Вашим услугам, мой Гиён!

— Я еще не Гиён- отмахнулся Рей, оставляя недоумевающего слугу за спиной и спешно поднимаясь по лестнице.

— Но…как же… — начал был донельзя ошарашенный дворецкий, тут же за сдавленным кашлем скрывая свой вопрос и спеша вслед за новым хозяином.

Мы с Господином Оноре оказались в просторном холле, который, также, заканчивался огромной парадной лестницей.

— Могу я взять на себя смелость и предложить Вам экскурсию по Вашему новому дому, мой Ги…гхм… Ваша Тёмность? — чуть запыхавшись, предложил слуга.

— Позже- холодно бросил демонюка, обводя суровым взглядом помещение- Сейчас меня интересует экскурсия только в мои покои, горячая ванна и легкий ужин. Остальное завтра. Надеюсь, все готово к моему приезду?

— Конечно, Ваша Темность! Прошу сюда! Нам нужно подняться на этаж выше! — и седовласый дворецкий снова заспешил по ступеням.

Рей легко следовал за ним, не забывая, однако, стрелять вокруг холодными глазами, отмечая одному ему известные детали.

— Ваша Темность, могу я предложить Вам забрать въёльта и отнести его в загон, или Вы хотите лично заняться этим позже? — вежливо спросил Отар.

— Нет! — резко и громко ответил мужчина, отчего несчастный слуга споткнулся на лестнице, сбиваясь с шага- Въёльт останется со мной. Это мой личный питомец. Надеюсь, Вам понятно, что это означает? Я ожидаю в его отношении внимания и повышенной заботы от слуг замка- слегка сбавляя строгость тона закончил он, почесывая меня по пушистой головке с выпученными глазками.

Ох, сдается мне, такими темпами, однажды мои бедные глазки как выпучатся в очередной раз, так и не впучатся обратно. Хорошо, если пасть при этом намертво не заклинит. Буду совсем красивой…

— А… Д-да! Конечно, Ваша Темность! Я предупрежу прислугу. Ваш въёльт будет окутан вниманием и заботой с нашей стороны.

— Да. Именно! Спасибо, Отар! — с видимым облегчением кивнул Рей- Это…Это важно.

— Я понял- напряженно отозвался дворецкий, с подозрением и ужасом глядя то на своего хозяина, то на вытаращенную меня, намертво примотанную какими-то тряпками и сетками к его груди.

Однако, опыт работы и впитанные с молоком матери нормы приличия, видимо, все-таки взяли верх над шоком и недоумением, потому что едва мы достигли площадки второго этажа, как Отар тут же вспомнил о своих прямых обязанностях и продолжил наше знакомство с замком, в пределах видимого пространства:

— Это хозяйский этаж. Здесь расположены спальни и личные помещения, предназначенные для личного пользования членов семьи Гиёна края. А, также, гостевые покои, для самых близких друзей и родственников. Этаж разделен на два крыла, которые встречаются здесь, в главном холле этажа. Покои Гиёна, по традиции, занимают основную часть левого крыла и выходят окнами на восток. Напротив них, располагаются покои Диле Гиёна. Они же, Розовые покои. Малый холл левого крыла, куда и выходят двери хозяйских спален, по традиции же, украшены портретами правящей четы. В данный момент, пока что, здесь висит портрет Малебольдже Вуфу и его супруги, Азеи…

Договорить он не успел, потому что всех отвлек громкий бряк моего выпавшего из-за пазухи Рея тельца.

— Фиалочка! — испуганно вскинулся демонюка, бросаясь передо мной на колени и еще больше вводя в шок, тем самым, седовласого дворецкого- Гадина моя, ты не ушиблась? Посмотри на меня! Ты что? Куда ты так таращишься? Не понравились картинки?

Я медленно сделала шаг к портрету, не отводя от него глаз.

— Киса! Да что с тобой? И…И что с твоими глазами, кстати? — медленно произнес Рей, поднимая меня на руки и заглядывая мне в моську.

Я не реагировала, все еще не в силах отвести взгляда от портрета на стене.

— Ваша Темность, может… — неуверенно начал Отар, как тут же был перебит хозяином.

— Портреты снять. И сжечь. Если родственники, конечно, не выразят желание, забрать их себе, в чем я сильно сомневаюсь. В мои покои ужин для меня и стальную стружку для въёльта.

Дворецкий тут же учтиво поклонился и, не произнося более ни слова, поспешил выполнять поручение.

— Фиалка! Да очнись же ты! Что с тобой, вредина шерстяная? И что, наконец, с твоими глазами произошло, а? — едва скрылся слуга, начал меня трясти Рей.

А я…Даже если бы хотела, я не смогла бы ему ответить. Во-первых, потому что у меня небыло голоса и появиться ему было не от куда; во-вторых, потому что я напрочь не понимала, чем ему перестали нравиться мои чудесные глаза; и, в третьих, хотя, на мой взгляд, этого пункта и так хватало за глаза, потому что я его вообще не слышала. Я была поглощена тем, что все пялилась и пялилась на портрет бывшей Диле Темного Края- Азею Вуфу. Вот только эту белобрысую стерву я знала совершенно под другим именем. И имя это, как и само изображение, способны были довести меня до нервного срыва.

Потому что, со старинного портрета на стене на меня, высокомерно ухмыляясь, смотрела Анна.