Глава 38

— Ох, Божечки мой! Я сдохну сейчас! — стонала я, не в силах раскрыть глаза и морщась от ночной прохлады родного мира и очень странных, неприятных запахов.

Это был первый раз, когда меня, едва пересекшую грань зеркала, тут же бросило куда-то еще. Судя по всему, к моему бренному телу. А пережить одновременно переход в другой мир и перекидывание в человеческое тело, как оказалось, удовольствие минимальное.

Часов я не наблюдала, но, по ощущениям, на то, чтобы прийти-таки в себя мне понадобилось не меньше десяти минут! Даже странно, что за это время ко мне еще никто не кинулся и ничем в меня не начал тыкать. Ну, я имею в виду что-то тривиальное и медицинское, конечно. Я ведь в больнице, если не ошибаюсь? Ну, то есть не сама я, мое несчастное человеческое тело, конечно! Поэтому и было бы вполне ожидаемо прийдя в сознание тут же получить презент от медиков. Типа уколов, фонариков в глаза и прочих приятностей. Но нет! Вокруг меня никакого активного движения, как в прошлый раз, не возникло! И это, кстати, при том, что приходила в себя я довольно громко! Стонала, материлась и морщила нос, одновременно чихая. Совсем они от должностных обязанностей тут отбились, чтоли? У них коматозник в родные пенаты вернулся, а вокруг тишина!

Хотя нет.

«Не тишина!»- неожиданно осознала я, замирая в своей коленно-локтевой позе, внутренне, мимолетом, радуясь прекращающейся цветной карусели перед закрытыми глазами- «Совсем не тишина!»

Теперь я явственно ощутила на обнаженной коже слабое дуновение ветерка, почувствовала под холодными ладонями какие-то камешки и песчинки. Вроде бы. И, что самое странное, услышала непонятное шебуршение и посребывание где-то справа.

— Ох, мамочки! — пропищала я, едва-едва приоткрывая глазки и с неимоверным шоком оглядываясь.

Как уже стало очевидно, тело мое дожидалось меня совершенно не в больничной палате. Да и не в помещении вообще, если уж быть откровенной!

— Это…Это что такое-то, а? Это они меня…Вот так, да? — жалобно всхлипнула я, теряя первую горючую слезу- Мамочки! Да что-ж это такое-то! И ведь голую же…

И вот я уже горько рыдала, сидя неодетой попой прямо на грязном асфальте заднего двора огромного здания городской больницы. Возле вонючей помойки. По соседству с нагло копошащейся в мусоре крысой. Крысой? Крысой?!

— А-ааа! — заверещала я, подпрыгивая над землей и, без оглядки, сверкая своим блестящим голожопием, несясь в сторону ближайших ко мне кустов…шиповника, чтоб ему!

Окончательно исколовшись острыми шипами и, все-таки, слегка успокоившись, я обрела некое подобие здравомыслия.

Да, ситуация странная и неприятная. Но, сука, не первая, и даже не вторая за этот месяц! Да что там, даже не десятая за неделю! А, значит, не время и не место устраивать истерики. Тем более, что даже зрителей и сочувствующих нет. Надо что-то делать. А что? Ну, для начала, перестать сидеть голышом в шиповнике и найти хоть какие-то шмотки. Вот тут не раз пожалеешь, что живу я не в малоэтажной Америке и, даже, не в обычной деревне. Пресловутых фильмами веревок, с развешанным бесхозным недосохшим бельем, в нашем мегаполисе не найти! Разве что на балконах. Но вот только на чужой балкон голой я еще не лазила! Обычно, голые люди с балконов разве что спускаются. И, обычно, это, все-таки, мужчины, кажется. По крайней мере, так утверждают анекдоты. Значит, вариант тоже отпадает. Что же делать? И вот тут, вовремя включился внутренний креатив. С сожалением вздохнув и попросив прощения у своей внутренней гордости, я успела предпринять пару вылазок обратно, к помойке, пока, по закону жанра, не появился какой-нибудь запоздалый прохожий или собачник с любопытным мопсом. Там, на помойке, морщась от отвращения и брезгливости, по пояс окунувшись в отходы больничной жизни, я выудила на слабый фанерный свет какую-то ободранную, грязную простынь и кусок полиэтилена. С помощью волшебной Матери и процесса зарождения жизни, упомянутых не единожды в одном предложении, я соорудила предмет зависти экспрессиониста и дизайнера высокой моды в одном лице на своем теле. Не хватало только скотча. Не в целях завершения образа, конечно. Просто вся моя красота рисковала развалиться на первоначальные составляющие при каждом порыве ночного ветра. Намертво вцепившись в стыкующие части наряда озябшими пальцами и злобно шлепая грязными босыми ногами по асфальту, я, яростно бубня проклятия и новые нецензурные выражения, двинула в сторону освещенного проспекта. По дороге, правда, опомнилась и вернулась к первоначальному плану мелких перебежек кустами. Как назло, весь район, казалось, был засажен одним, мать его, шиповником! Но уж лучше колючки в заднице, чем провести ночь в ближайшем отделении милиции, пытаясь членораздельно объяснить, что я делаю на проспекте глубокой ночью, замотанная в обрывки простыни и полиэтилен. Не настолько я верю в сострадание и альтруизм родной полиции, чтобы реально расчитывать на их помощь в такой сложной жизненной ситуации.

В общем, зловеще шурша, матерясь и шипя от периодической боли, я продиралась шиповниками в сторону родного дома. Одно радовало- судя по окружающей меня действительности, далеко от квартиры мое тело увозить не стали. Оформили в ближайшую медицинскую коновальню. Хоть в этом плюс! Еще пара кварталов и я…

И ой! Не, ничего не успело случиться, кроме как включение моего многострадального мозга. Ну вот правда, доберусь я до дома. И что? Ключей у меня нет. Точно нет! Проверяла в карманах своего кимоно только что. Телефона тоже нет! Консьержка, может, меня и признает, конечно. Но не сразу. Возможно, минут через тридцать после того, как огреет по башке ведром. В лучшем случае. И что меня тогда ждет? Опять проверенная схема: либо полиция, либо больница. Возможно, та же самая. Но ей тоже особо веры нет. Выкинули же они мое тело на помойку, зачем-то! Кстати, надо будет разобраться зачем. Что-то я никогда не слышала, чтобы даже умерших пациентов вот так просто выбрасывали. Хотя, у медиков, конечно, на каждый случай свой контейнер. Типа там: «Отходы класса А», «Отходы класса В», «Трупы без классификации»…Ну, это я брежу, конечно. Но, с другой стороны, а кто их знает? Факт-то на лицо! Я теперь могу смело, с мужиком знакомясь, так ему и говорить: «Кстати, твоему самомнению, если что, в любом случае ничего не угрожает! Я реально себя однажды на помойке нашла!». Наверное, это сильно повысит мой рейтинг среди самцов, по крайней мере.

Ну так вот, я замерла в колючих кусах, сраженная мыслью о том, что податься-то мне и некуда! На дворе глубокая ночь, на мне странного вида тряпки. Что же делать? И тут провидение решило мне улыбнуться! Потому что как раз мимо моих кустов, с трудом переставляя знатно заплетающиеся ноги и упорно мыча что-то малочленораздельное, двигался мужик. Надо, конечно, было, как-то, обдумать процесс знакомства. Но времени на это уже небыло. Поэтому, я просто молча вышла из кустов, все так же злобно шурша полиэтиленом и источая зловонные ароматы чего-то невразумительного.

— Доброй ночи! — произнесла я хриплым голосом, от холода клацнув зубами.

Мужик резко остановился и покачнулся. От неожиданности, видимо. При этом его слабые ножки временно предали его нетрезвое тельце и несчастная жертва моей дружелюбности шатнулась в сторону шиповника. Куст с радостью принял в свои любвеобильные объятия нового члена нашего клуба исколотых и холодных. Мужик взвизгнул, слегка приходя в себя от шока. Я особенно дружелюбно улыбнулась, растягивая озябший рот в оскале, который я упорно решила считать широкой улыбкой.

— Больно? — как-то не слишком нежно уточнила я и снова клацнула зубами.

— Н-нормально! — напряженно отозвался мой новый нетрезвый друг, упорно отступая поглубже в колючие кусты.

— Иди лучше сюда- негнущимися грязными пальцами поманила я его к себе.

— Мне тут больше нравится- все больше трезвея, отказался мужик, окончательно зарываясь в шиповник.

— Ну, хозяин барин- решила не идти на конфликт я, пожимая плечами- А можно я у Вас телефон попрошу? Ненадолго!

— И тогда я могу идти? — с надеждой спросил кто-то из кустов.

— Ну, если настолько торопитесь- неуверенно протянула я.

— Ага! Очень тороплюсь! Меня жена ждет дома. И дети. Шестеро! И мамка больная…Можно я пойду? — жалобно всхлипнули кусты.

— А как же телефон? — не поняла я.

Из кустов тут же вылезла исцарапанная рука с зажатым в нем японским смартфоном и…злобно швырнула предмет связи прямо в меня.

Телефон метко угодил мне точно в лоб, от чего я громко взвизгнула и схватилась за наливающуюся шишку рукой. Смартфон же, звонко отскочив от моей головы, исчез в темных кустах шиповника справа от меня.

— Охренел совсем? — взвилась я, надвигаясь на несчастные агрессивные заросли.

Только вот найти драчуна в них не успела. С диким воплем, исполосованное шипами тело темным пятном вылетело прямо на меня, сбивая с ног и больно роняя меня обратно в шиповник:

— Демоны! А-ааа! Спасите! Нечистый! — прямо мне в лицо, таращась, как дикий въёльт на дракона, заверещал мужик и, поорав так еще пару секунд, ловко вскочил на ноги и унесся куда-то в ночь, продолжая визжать на одной ноте и поминая обитателей ада.

А я все так и продолжала лежать на спине, с огорчением отмечая новый десяток колючек в своих ягодичных мышцах.

Собственно, только окончательно потеряв отзвуки мужской истерики в эхе ночных дворов, я, кряхтя и постанывая, поднялась на корточки и храбро ломанулась в кусты искать телефон. Каких-то пять минут спустя мои жертвы были вознаграждены. Искомый предмет радостно нашелся в особенно игольчатых зарослях, на ветках которых я и оставила добрую треть своих растрепанных волос и пару клочков своего дизайнерского одеяния. Секунды знакомства с чужой техникой и вот уже телефон приветливо мигнул мне активным экраном. Какое, все-таки, счастье, что телефон Осеева, в свое время, я успела выучить наизусть! Собственно, это второй номер, который я могу набрать по памяти. Первый- это мой личный. Но себе я звонить не стала. А вот Прошке…

Напряженные пару минут в трубке раздавались только одинокие гудки. Видимо, друг сладко сопел в своей кроватке и отвечать на звонок не имел никакого желания! Но я девушка настырная! Я позвонила еще раз. И еще. И снова. И вот, наконец:

— Да! У Вас совесть есть? Четыре утра на часах! Это кто? — рявкнул, едва разжимая зубы от злости родной голос.

— И тебе привет, Осеев- холодно ответила я- Я тоже рада тебя слышать.

Минуту в трубке было тихо.

— Кто это? — очень серьезно и напряженно спросил, наконец, друг.

— Прохор, просыпаемся! Ты что, меня не узнал? — удивилась я.

— Мара? — как-то очень тихо уточнил он.

— Аллилуя! — фыркнула я- С утра, вроде, я была! Проснулся?

В трубке снова помолчали:

— Если это ты, то какое у меня было прозвище в спортивном лагере, когда мы там вместе отдыхали? — вдруг спросил он.

— Прош, ты в себе? Нашел время, если честно! Можно сперва по делу?

— Я задал вопрос! — громко рявкнул Осеев.

И я сразу почувствовала себя на допросе в его отделе. Причем, я была явно виновна и только что спалилась по полной!

— Что? — испуганно переспросила я.

— Если это шутка такая, то кто бы ты не была, я найду и лично кишки через глотку вырву! Быстро отвечай! Раз, два…

— Порох! Тебя звали Порох! — громко перебила его я.

— Мара? — неуверенно прохрипел в ответ друг- Марка?! Марочка! Это ты?! Это правда ты?!

— Да я, я! Я же сказала! Чего пугать-то?! — чуть не заплакала я.

— Марочка! Господи…Где ты? Ты откуда звонишь? Ты в порядке?! Я…Ты одна? Ты можешь говорить свободно?!

— Осеев, ты чего?

— Марка, милая моя, скажи где ты…

— Да тут я! В кустах!

— Ты прячешься?! Ты сбежала?!

— Да не сбегала я! Хотя…Можно и так, конечно, сказать. Прячусь, немного, само собой…

— Где ты? Ты можешь как-то описать это место? — напряженно перебил меня Осеев.

— Ну…Тут кусты и колючки!

— Что?!

— Блин. Прохор, я в кустах возле больницы!

— Где?! В каких кустах?!

— В шиповнике! — гаркнула я.

— Ты…Ты уверена?

— Моя исколотая жопа не может ошибаться!

— Что за больница?

— В смысле?! Больница, в двух кварталах от моего дома которая.

— Ты там?!

— Ну да!

— Точно? Мара, я приеду! Сиди там! Не вылезай из кустов!

— В смысле?! Но здесь же…

— Ты слышала меня?! Я буду через…Черт! Я лечу, Мар!

— А я…

— Только не вешай трубку! Что бы не случилось! Я должен слышать, что рядом с тобой происходит!

— Да ничего тут не происходит! Холодно и темно.

— Хорошо! Говори все время, если можешь! Тебя не найдут?

— Ну, почему же…Если поискать, то меня тут видно, конечно. А зачем…

— Черт! Мар, тогда лучше молчи. Затаись и молча там сиди! Но телефон не выключай! Хочешь, я все время буду собой разговаривать?

— Я…да- всхлипнула-таки я.

Ну а что? Тут все наложилось как-то вместе. Жалко так себя стало. Еще и Осеев так забегал, забеспокоился…

— Марочка! Девочка моя! Ну не плачь только! Я сейчас приеду! Слышишь, зайка? Я уже по лестнице бегу!

— Угу- снова всхлипнула я.

— Мар, слышишь меня? Я порву каждого из них лично. На куски порву! И тебе подарю их печень. Слышишь, зайка? Они ответят за каждую твою слезинку! Не плачь, заинька! Больше никто тебя не тронет!

— Никто? — жалобно шмыгнула носом я.

— Никто и никогда! А этих…Этих можешь забыть. Никто из них до суда не доживет! Поняла?

— Поняла- кивнула я, сглатывая слезы и растворяясь в удовольствии чувствовать себя нужной, дорогой и защищенной- А, Прош, можно вопрос?

— Конечно, зайка!

— А ты о ком вообще? — икнув спросила я и тут же услышала в трубке тишину и удивленный выдох.

— В каком смысле «о ком»? — очень настороженно уточнил Прохор, судя по изменившемуся дыханию, останавливаясь на месте.

— Ну, кого конкретно ты сейчас убить грозился? — немного недоуменно переспросила я.

— Тех ублюдков, которые тебя похитили, конечно- буквально прорычал в трубку друг.

— Эээ…Похитили? — не поняла я- Прош…Но меня никто же не похищал!

— Тогда куда из реанимации делось твое тело? — очень осторожно спросил Осеев.

Я медленно опустила руку с трубкой на колени и икнула.

— Але! Але!! Мара! — кричал в динамик Прохор.

А я думала, что, возможно, звонить Осееву было и не самой лучшей идеей.