48. Босс

— Правда? — она сама просит меня остаться, удивляется, когда слышит мой положительный ответ.

— Уговорила, — делаю вид, что она победила. На самом деле… Всё складывается таким путём, что лучше уж остаться в доме Ланина. Моя рубашка до сих пор мокрая. Мне нужен горячий душ. И осталось спать каких-то четыре часа, один из которых я потрачу на дорогу до дома и потом обратно за Лили. Ещё и бак в бензине пустой. Искать заправку посреди ночи… Нет.

Поэтому и уехать не смогу.

Вспоминаю это, когда собираюсь уйти. А потом вижу перед глазами критическую красную отметку на датчике с бензином, на которой спокойно покоится стрелка.

Всё указывает мне на то, чтобы я остался и переночевал здесь.

Да и Цветочек до сих пор напугана. Вон, какими на меня большими глазами смотрит.

— Спасибо тебе! Огромное! — она неосознанно, на эмоциях и в испуге, хватается своими тёплыми и маленькими ладошками за мои пальцы. Кожа нежная. Бархатная. Давно заметил. — Я сейчас же найду, во что тебя переодеть! Пойдём, я постелю тебе в соседней комнате.

Лили тянет меня за руки, и я поддаюсь. Она сейчас такая миленькая, заботливая. Суетливая.

Отпускает только на полпути, когда поднимается по лестнице, идёт к своей комнате. Открывает дверь, располагающуюся рядом со своей, и запускает меня внутрь.

— Ты пока располагайся, я принесу тебе одежду.

Убегает куда-то в сторону, а я незамедлительно иду в душ. Мало того, что после рабочего дня не искупался, пока разъезжал по этим аэропортам, и теперь, после активного забега, выгляжу как помятый старикашка. Приделай мне бороду — на бомжа стану похож.

Исправляю это дело.

Пока размышляю, как добираться завтра домой без бензина, судя по шагам, Цветочек возвращается в комнату. Медленно и осторожно приоткрывает дверь ванной.

Неожиданно.

По тени за занавеской вижу её силуэт, который подходит к тумбе, складывает вещи стопочкой.

— Я на минутку, — оправдывается. — Оставила папину одежду здесь. Если не подойдёт… У нас печальные новости.

Да-а-а, Макс в габаритах чуть меньше. Не сильно, но его одежда явно будет мне не по телосложению.

Вздыхаю, но понимаю, что пути назад нет.

— Хорошо.

— Я пойду пока постелю новое бельё… — усмехаюсь. Какая гостеприимная. Или только страх руководит? Что одна останется?

Прикрываю глаза, смываю мыло с лица.

И напрягаюсь, когда девичий тонкий голос разлетается по закрытому помещению.

— Ой!

И стук. Ладошек о холодную плитку.

— Лиль? — не могу посмотреть, что там. Занавеска находится за душевой кабиной. Не отодвинуть.

Ответа нет.

Из-за этого озадаченно хмурюсь и выхожу из кабинки, хватаясь за полотенце, которым обматываю бёдра. Отодвигаю плотную штору и зависаю на несколько секунд из-за открывшейся картины.

Плохой Ричард, плохой.

Надо помочь девочке встать с коленок, которые она наверняка поранила, споткнувшись и упав на пол. А не смотреть на откровенную позу с задранной пятой точкой, пока потерпевшая встаёт на четвереньки.

И послал же мне Бог…

Испытаний.

Подхожу к Лили, хватаю её за талию, рывком поднимая с пола. Та что-то говорит себе под нос, но ничего, кроме громкого удивлённого вскрика не слышу.

— Я в порядке, всё хорошо!

Вижу я. Поэтому и отпускаю, отпрянув.

Нехорошо это. И некрасиво. Полуголый мужчина и такая же почти раздетая молодая девушка. Мне бы одеться. А не прижимать её спиной к обнажённой груди.

— Ты умеешь хотя бы часок без приключений просто посидеть на месте? — наклоняюсь, желая видеть её лицо.

Ушки краснеют моментально.

— Умею! — протестует. — День просто такой. Неудачный. Я пойду! Переодевайся!

Она как торпеда вылетает из ванной комнаты, оставляя меня в помещении одного.

И вот плевать же ей на колени, на которых завтра появятся синяки, на хрупкие ладони. Гореть будут ещё несколько часов.

Качаю головой, понимая, что хорошо, что я остался здесь переночевать.

Не знаю, как её вообще одну можно оставить. Хоть забирай с собой и постоянно как собачку под мышкой в сумочке носи.

Ужас ходячий!

Переодеваюсь в тесную одежду и проклинаю того вора, что так не вовремя проник в дом Ланиных. И на Макса, который категорически отказывается ходить в зал.

Майка не налезает. Выкидываю за ненадобностью. А вот штаны сидят идеально. И на том спасибо.

Выхожу из комнаты, улавливая бегающую по комнате ванильку, таскающую по углам постельное бельё. Уже успевает постелить новое.

Резко останавливается, оборачивается на меня.

И прирастает к полу, приоткрывая пухлый рот в удивлении. Зелёные глаза истерично бегают по телу, так и крича от досады.

— Не налезло? — спрашивает разочарованно.

Качаю головой.

— Сойдёт. Спать всё равно сейчас лягу. И тебе советую. У нас завтра ранний подъём…

Уже сегодня. Но, кажется, Лили так рано не встанет. А я вот и не пожалею. Буду злым дядькой.

— Да, я уже уходила. Хотела пожелать тебе спокойной ночи и предупредить, что я очень тихо кричу, поэтому если в дом ворвётся грабитель или убийца и начнёт меня убивать, то ты не услышишь… Поэтому будь, пожалуйста, начеку.

Глаз от её несуразной, непонятной речи дёргается.

— Если так боишься, можешь остаться со мной, — внезапно выпаливаю и чуть улыбаюсь.

— Чего? — опять хлопает невинно ресницами.

Я, честно, удивлён сейчас не меньше её.

Вот такой я. Неожиданный.

— Если хочешь — оставайся, — твержу снова. — Кровать большая, места много. Тебе только нужно ещё одно одеяло.

Это самоубийство.

И я это понимаю.

Спать с Лили в одной кровати — да, я камикадзе. И придурок.

Зато побуду счастливым пару часов, пока буду спать.

Да и мне так спокойней будет. Только во сне о ней заволнуюсь — глаза открыл, увидел, и готово. Никуда мчаться не надо. А с её везением… Не удивлюсь, если на дом обрушится метеорит, мы вступим в контакт с инопланетянами, и всё в этом роде. И только из-за Лили.

— Ты уверен? — после твоего вопроса, Цветочек, должен быть, но что-то резко меняется.

— Я жду несколько минут и отклоняю своё предложение, — произношу слегка сердито и серьёзно. И не зря. Ланина кивает головой, убегает, и ей хватает пятьдесят секунд, чтоб сбегать до своей комнаты и принести плед.

Вырубаю свет, заваливаюсь на кровать и надеюсь, что эта ночь пройдёт быстро и незаметно.

Хотя лежать вот так рядом с Цветочком, который зажался на краешке, отвернувшись, немного напрягает.

Это всё фруктовый гель для душа. Дурной. Головокружительный.

Поэтому, пока моя рука сама не потянулась к её талии, не легла на нежную кожу и не притянула к себе, отворачиваюсь и произношу:

— Спокойной ночи, Лили.

Мне стоит это огромных усилий. И будь я сейчас чуть бодрее и веселее, непременно бы что-нибудь натворил.

Но нет. Нам с Ланиной везёт — я выжат как лимон.

Да только когда она говорит следующие обычные, но неожиданные для меня слова, тело невиданной силой наливается:

— И тебе сладких снов, Ричард.

Но стараюсь утихомириться.

Да, я сейчас лежу с полуобнажённым Цветочком в одной кровати. Моё тело к ней тянется, разум отвергает. Поэтому закрываю глаза и стараюсь уснуть.

От греха подальше.

А он сладкий. Тянущийся. И безумно вкусный.

Нельзя.

И только чувствую лёгкую дрёму, накрывающую потихоньку сознание, как слышу мелодичный голос, будто пропевающий моё имя.

— Рич…

И я напрягаюсь от одних только трёх букв.

Потому что совершенно не знаю, что этот человек может выкинуть.

Но и из-за того…. Что хорошенько знаю себя.