55. Босс

И делаю это снова. Собираюсь и еду домой, к Лили, хотя должен быть на работе. Но я не собираюсь проводить время с ней. Закроюсь в комнате. Буду одиночкой.

Докатился. Уже всякие приёмы пробую, лишь бы от неё отдалиться. Но всё идет наперекосяк.

Подъехав к воротам, аккуратно, чтобы она не видела, дохожу до своей комнаты через второй вход. Видеть её в фартуке не могу. Милая слишком. Так и тянет обнять.

Но останавливаю себя.

И когда захожу в комнату, шугаюсь от внезапного звонка. Как выстрел прозвучал. Надеюсь, не перед моей смертью от известия о Розе.

И ведь спалит же сейчас!

Под опасностью быть спаленным Цветочком, отвечаю на контакт, имя которого не успеваю посмотреть из-за суеты.

— Ну, я проверил, — напрягаюсь, узнавая голос Иванова. Доктора. Прохожу внутрь комнаты, закрываю за собой дверь.

— И? — нервы подыхают как букашки под ногами. С хрустом и быстро.

— Что я могу тебе сказать? Записана она к гинекологу, — пока всё ещё надеюсь, что на простое УЗИ.

— Когда? — нетерпеливо спрашиваю.

— На завтра, — огорошивает.

— Как? — я в шоке. — Её в стране нет. Приедет через три дня только.

— Так она в Нью-Йорке записана. У меня друг там разузнал всё, — ничего не понимаю. Какого чёрта? Ей стало плохо там? И она записалась к врачу? Что-то с ребёнком? — Вчера ей звонили из клиники, спрашивали подтверждения. Говорит, что да, помнит о записи и придёт. Готовится.

В Нью-Йорке.

Глаза на лоб лезут. Как? Другая страна? Зачем?

Вот чёрт…

Кажется, понимаю. У них там тётка живёт. Но почему к ней?

— К чему? — этот вопрос волнует меня больше всего на свете.

— Как к чему? К аборту…

Всё вокруг моментом рушится. Стены падают. Пол трещит. Потолок осыпается на голову. И я мелкими кусками разваливаюсь и с грохотом вдребезги разбиваюсь о поверхность.

Дурные мысли, такая же фантазия и такие же эмоции!

Но…

Она сделает это. Убьёт нашего ребёнка. Именно поэтому выбрала другую страну. Чтобы помешать не смог. Я это понимаю сам.

И ведь всё только из-за того, что в свои двадцать шесть не хочет иметь ребёнка. Не хочет стирать пелёнки. Кормить. Гулять. Воспитывать.

И быть со мной дальше. Раз пошла на это. Знает, что я всей душой желаю детей. Но нет. Всё равно не хочет идти мне навстречу. Не слышит меня. Не пытается идти на уступки.

Почему тогда это должен делать я? Из-за любви?

После того, что она собирается сделать?

Какая семья, какая любовь? Ей важно совершенно другое.

И от этого я злюсь ещё сильнее. Вскипаю и чуть не взрываюсь.

Но перед тем, как делать свои выводы, звоню ей. Чтобы не сделать хуже. Узнать, может, это какая-то ошибка.

Но абонент недоступен.

Выкидываю телефон из рук, замахиваюсь кулаком на дверь, которая трещит не по швам, но по петлям. Кожа пылает. Раздирает болью. Колики вихрем осыпают ладонь, накрывая ковром из тысячи игл.

Но всё равно на неё. Потому что в голове и на душе… Настоящий хаос. Буря. И ни одного намёка на спокойствие. Наоборот. Сейчас мне хочется злиться, выплеснуть всё наружу.

И я не знаю, под какими чувствами открываю эту же дверь, которой только что досталось.

Я знаю, что Лили успокоит. Рядом с ней наступает самый настоящий покой. Тишина. И я знаю, что как только увижу её — успокоюсь. Надеюсь на это… Потому что только она может сейчас меня спасти от ошибки.