56. Босс

Спускаюсь по лестнице, резко распахиваю двери, из-за чего Цветочек вздрагивает и оборачивается.

По спине скатывается горячий пот. Глухо сглатываю, когда вижу палец в белом креме между плотно сомкнутых пухлых губ.

Облизывает его, а в голове ни одной приличной мысли.

— Ты чего так пугаешь? — недоумевает, убирая от своего маленького рта ноготок. Поправляет съехавший с головы платок, который всегда повязывает себе, когда готовит. Чтобы волосы не попадали в еду. А перед этим собирает этот высокий неряшливый хвостик. И ей он как всегда к лицу.

Вот и сейчас она в этом образе… Домашняя, милая. Выглядит как самая настоящая хозяйка. Особенно в этом наивно детском розовом фартуке с медвежонком на лихорадочно вздымающейся от испуга груди.

— Извини, — я был слишком резок. Она испугалась. И надо бы сказать что-то ещё, но не могу. Залипаю на мягких, сверкающих от крема губах. Ещё осталось немного начинки прямо в уголках.

— Ты неожиданно. Я только начинаю украшать… Ему ещё нужно постоять немного в холодильнике, чтобы пропитаться… — тараторит сразу за еду.

А я от неё взгляда отвести не могу. Немного успокаиваюсь от той мысли, что услышал несколько минут назад.

Цветочек — как успокоительное.

Но и возбудитель одновременно. Моих проблем.

Не знаю, с каким запятнанным умом движусь к ней, рассматривая зелёные глаза, смотрящие на меня с удивлением. Тёмные ресницы, которые хлопают с недоумением.

— Ричард, с тобой всё в порядке?

Нет. Не в порядке. Я выжил из ума, раз позволяю себе такие вольности по отношению к мелкой. Но да. Мозги отключаются, а вселенская обида и разочарование плещется внутри, разбиваясь и окутывая тело.

Ладони сами обвивают тонкую талию, нащупывая бантик фартука на её спине.

Она задерживает дыхание, поднимает на меня свой растерянный взгляд. Удивлена не меньше моего. А мне теперь всё равно. Понимаю, что делаю это из-за той новости, что недавно узнал про Розу, но… Не могу ничего поделать.

Раньше у меня была преграда, чтобы взять и поцеловать Цветочек самому.

Роза. И ребёнок. А теперь… Она решила избавить меня от второго и сама уничтожается из моей жизни. Поэтому я притягиваю Лили к себе. Резко. Возможно, слишком. Врезаюсь в податливые губы со вкусом лакомого крема.

Как я давно мечтал это сделать! Каждый день! Каждый час! Сдерживался, как мог! Потому что останавливало одно — семья. Так и не появившаяся у меня из-за девушки, которую считал своей любовью.

Хрупкие ладошки утыкаются мне в плечи, а из груди Лили вырываются невнятные соблазнительные мычания.

Нельзя, Ричард, так делать. Целовать ту, которую желаешь, и думать о своей уже БЫВШЕЙ невесте.

Нет её сегодня.

Есть только та, что стоит передо мной.

Не пытается оттолкнуть. Прикрывает глаза, а я делаю это следом, сминая её сладостные губы своими движениями.

Обнимаю её сильнее. Нахожу первый незначительный минус, который мне безумно нравится — слишком маленькая. Хрупкая, тоненькая. Хочется взять её в охапку, крепко обнять. И защищать. Отгонять всех мужиков, что крутятся возле неё.

Правда, шея затекает уже на первой минуте. Либо это старость, либо Цветочку нужна табуретка.

Облегчаю нам обоим задачу — ей, чтобы не стоять на носочках, а мне не тянуться вниз. Подхватываю её за тонкую талию, приподнимаю в воздух и сажаю на стол, не разрывая безумный поцелуй. Ладони сами спускаются на идеальные ножки. Не худые и не большие. Но мягкие, с бархатно-нежной кожей.

И она сводит с ума, и делает это ещё сильнее.

С каждым движением.

С каждым вздохом.

С каждым сжиманием пальчиками моей рубашки.

Отрываюсь, хоть в голове и кричит упрямое: «Продолжай».

Но я не буду этого делать, если Ланина скажет хоть нетвёрдое «нет».

Девочка тяжело дышит, не может прийти в себя от нахлынувших на нас чувств. А я сам не верю, что делаю. Почти две недели терпел её рядом. Вдыхал её аромат. Видел на своих глазах. И хотел.

Хочу и сейчас. Но если она не даст добро — я не дотронусь. Хоть у кого-то из нас должна быть голова на плечах.

Хотя… Кто его знает. Готов сейчас опрокинуть малышку на столе и снова впиться поцелуем в подрагивающие губы. Втиснуться меж стройных ножек.

Зелёные глаза распахиваются, наивно смотрят мне в лицо.

— Ричард? — ладони на груди сжимаются. — Что ты делаешь?

Не знаю, Лили. Без понятия. Но останавливаться я не хочу.

Даже сейчас, когда жду её первых слов, поднимаю ладонь в воздух. Прислоняю её к лицу, убираю с щеки крем. Даже там испачкалась, неряха. Не видит ничего из-за готовки.

Она смущённо опускает взгляд вниз. А я уже на пределе от одних нескольких минут.

— Ричард, ты… — с придыханием вырывается из её груди.

— Останови меня, если тебе не нравится, — говорю твёрдо и прямо. Я делаю ошибку — знаю это сам. Но я не пожалею о ней потом. А вот Цветочек… Вполне. Угрызения совести мучить будут всю оставшуюся жизнь. А меня — нет.

Я вообще бессовестный, судя по тому, что делаю.

— М-мне нравится, но… — говорит неуверенно. — Это ведь неправильно.

— Лиль, только скажи — и я отстранюсь. Хочешь, чтобы я сделал это? Ушёл? — смотрю ей в лицо, но замечаю, как лямки фартука скатываются по узким плечам.

— Не хочу, — мотает головой.

А мне большего и не надо. Согласие прозвучало, и я не собираюсь останавливаться. Неожиданно для Лили подхватываю её на руки, пока она удивлённо обвивает мою шею руками.

Нет, я не буду делать это на столе. Хорошее место, удобное, чтобы быстро снять напряжение, но…

Не для Цветочка. Для моей маленькой девочки, что так невинно целовалась в клубе. Что не может подумать об интиме, не покраснев до кончиков ушей.

Невинная. Нетронутая ни кем другим.

И твёрдый стол — не самое лучшее место для её волнительного первого раза.